WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 35 |

2. Консерваторы настойчиво проводили мысль о том, что косвенные налоги рациональнее прямого подоходного обложения, легче переносятся населением и являются самым обильным источником государственных доходов. Консервативная печать призывала к восстановлению упраздненной еще в 1827 г. винной монополии и указывала на ее огромные выгоды для казны. Популярна среди консерваторов была и идея введения табачной монополии. Либералы, напротив, ставили перед собой цель преобразовать систему прямых податей на подоходной основе и облегчить участь крестьян. Некоторые шаги в этом направлении были предприняты Бунге. Он был против взвинчивания косвенных налогов, но под влиянием тяжелых финансовых обстоятельств ему пришлось пойти на увеличение акцизов с табака, спирта и сахара. Однако он отрицал введение винной и табачной монополий, которые могли нанести ущерб частному предпринимательству. Вышнеградский отказался от дальнейшего реформирования прямых налогов и пошел по пути их повышения. Введение винной монополии потребовало длительной подготовки, и эта реформа последовала уже при Витте. Табачная же монополия была признана нереальной в российский условиях. Поэтому Вышнеградский ограничился систематическим увеличением косвенных налогов.

3. Программа консерваторов предусматривала сохранение бумажно-денежного обращения. Они ратовали за эмиссию неразменных кредитных билетов и заявляли об их пользе для народного хозяйства.

По их мнению, подобная мера, наряду с высокими таможенными барьерами, должна была способствовать изоляции российской экономики от западных стран. Консерваторы постоянно твердили об огромном ущербе, который понесет экономика в случае сокращения массы бумажных денег и восстановления металлического обращения. Они резко критиковали разработанный под руководством Бунге план денежной реформы, который предусматривал девальвацию рубля по установившемуся курсу и введение золотого монометаллизма по примеру многих европейских стран. Однако Вышнеградский не разделял взглядов консерваторов в этом вопросе и стал верным последователем своего предшественника. Благодаря усилиям финансового ведомства по накоплению золотого запаса и стабилизации курса рубля были созданы основы для денежной реформы С. Ю. Витте.

4. Консерваторы отрицали наличие в России пролетариата в европейском понимании и рабочего вопроса как социальной проблемы.

Причины стачек и волнений они объясняли слабостью регулирующей роли государства. Правительство действовало в русле политики «попечительства», основанной на жесткой регламентации отношений рабочих и предпринимателей, прямом административном вмешательстве в дела частных предприятий и подавлении любых проявлений социального протеста. Идеи Бунге о привлечении в перспективе рабочих к участию в прибылях и разрешении им создавать организации взаимопомощи не встретили одобрения в «верхах». Принятые по его инициативе первые законы об охране труда рабочих не получили дальнейшего развития. Более того, под давлением предпринимателей Вышнеградский пошел на уступки и ограничил сферу действия этих актов. Разработка фабрично-заводского законодательства возобновилась только при Витте.

5. В отличие от либералов, для которых социальные реформы стояли на первом месте, консервативные круги оспаривали необходимость экстренных мер по улучшению податных сословий. Причины деревенской нищеты они видели не в малоземелье и тяжелом положении податных сословий, а в пьянстве и неумелой обработке крестьянами своих наделов. Многие «охранители» признавали вредное влияние общинных порядков на производительность крестьянского хозяйства, но вместе с тем считали этот средневековый институт одним из устоев государственного строя империи, надежным средством против пролетаризации сельского населения и потенциальной революционной опасности. Правительство отвергало предложения «либеральных бюрократов» об организации массовых переселений крестьян на свободные казенные земли, облегчении для них выхода из общины, упразднении круговой поруки и пересмотре паспортного устава, который сковывал свободу передвижения сельского населения.

Оценивая роль консервативной «партии» в разработке и проведении экономической политики, нельзя говорить о полном провале программы консерваторов. Во многом по настоянию консервативных кругов правительство Александра III взяло на вооружение протекционистскую модель экономического развития. Главный пункт консервативной программы совпал с потребностями народного хозяйства и общемировой тенденцией экономического развития. Протекционизм, несомненно, сыграл положительную роль в ходе завершающего этапа промышленной революции в России. Государственная поддержка давала дополнительный импульс модернизации страны, позволяла хотя бы отчасти нейтрализовать отрицательное воздействие на промышленность таких факторов, как отставание сельского хозяйства, сохранение общины и гражданского бесправия крестьянства, правовая необеспеченность предпринимательства и др. Однако чрезмерный «ультрапротекционизм», за который выступали консерваторы, препятствовал естественному развитию капиталистических отношений, вел к сужению сферы частной инициативы и невозможности развивать промышленность на базе свободной конкуренции.

Представляется наиболее правильным широкий, лишенный каких-либо условностей и искусственных ограничений подход к консерватизму, позволяющий видеть в нем не только идейно-политическое течение и определенный набор политических партий, но и достаточно распространенный тип мышления и поведения людей. И с этой точки зрения можно говорить о консерватизме еще в древней и средневековой Руси, хотя его доктринальное оформление в России относится ко второй половине ХVIII–началу ХIХ века. Практически в любую историческую эпоху существовали свои новаторы и консерваторы, сторонники перемен и традиционалисты. Консерватизм – это и определенное состояние души, реакция на усталость от житейских бурь, показатель разочарования в либеральных и революционных идеях.

Вспомним хотя бы судьбу К. П. Победоносцева и М. Н. Каткова, начинавших в молодости с увлечения либерализмом, или Л. А. Тихомирова, возглавлявшего одно время террористов-народников. Еще более парадоксальным представляется то, что одна из классических фигур русского консерватизма первой четверти ХIХ века Н. М. Карамзин в душе был убежденным республиканцем, но считал, что для России его времени никакой альтернативы самодержавию нет.

Иначе говоря, в реальной жизни консерватизм выглядит совсем не таким одномерным и однозначно негативным явлением, как это было в советской историографии, когда он чаще всего отождествлялся с реакцией, а консерваторов обычно называли реакционерами.

В начале ХХ века можно говорить о «новом» консерватизме. Сохраняя приверженность идеям Православия, Самодержавия и Народности, он вынужден был считаться с реалиями российской действительности, и в частности с теми новыми веяниями, которые принесла с собой революция 1905 –1907 гг.

«Черносотенцы» не отрицали в принципе существования Государственной Думы и работали в ней, хотя их участие в думских заседаниях часто носило сугубо деструктивный характер. Часть из них поддерживала столыпинскую аграрную реформу. У «черносотенцев» была и своя программа по рабочему вопросу (поддержка страховых законопроектов, создание артелей и потребительских обществ и т. д.), и программа развития народного образования. Некоторые из них к 1917 г. стали даже более терпимо относиться к евреям, хотя антисемитская окраска правого движения в целом сохранялась до самого конца. Да и методы «прямого действия» (вплоть до террора), применявшиеся «черносотенцами» в 1905–1907 гг., были далеки от респектабельного консерватизма Х1Х века.

У консервативной модели в России были очень сильные точки опоры: вековые устои традиционного земледельческого общества, самодержавная система, православная церковь и некоторые черты русской ментальности (извечные надежды на правительственный патернализм, ориентация на сильную верховную власть, огромное терпение и житейская непритязательность и т. д.). Парадокс заключался в том, что самодержавие не сумело в полной мере использовать те правомонархические организации, и прежде всего «Союз русского народа», сеть которых на первых порах покрыла всю страну. Короткий «роман» власти с «Союзом русского народа» (1905–1906 гг.) быстро закончился при П. А. Столыпине, и в итоге численность правомонархических организаций сократилась в годы Первой мировой войны в 10 раз по сравнению с 1907–гг., когда в них состояло до 400 тыс. человек.

Конечно, затухание правомонархического движения в России имело ряд причин. Среди них на первом месте стояло разочарование «низов» в царе, правительстве и лидерах правого движения. Откровенная слабость Николая II как политика, распутинщина, военные неудачи 1914–1915гг., хозяйственная разруха – все это вместе взятое работало против российских консерваторов, бесславно и незаметно сошедших с политической сцены в 1917 г. При этом параллельно с утратой народом веры в незыблемость, мудрость и «святость» верховной власти наблюдался экономический и социокультурный упадок ее главной опоры – дворянского сословия. А без сильного дворянства не могло быть и сильной, дееспособной и созидательной монархии, рухнувшей под ударами Февральской революции.

Таким образом, пройдя историческую эволюцию, российский консерватизм не стал ведущей политической силой. Вместе с тем крах правых в 1917 г. и поражение Белого движения в Гражданской войне в 1918–1922 гг. отнюдь не означали, что в их программе не было ничего позитивного. Патриотизм, ставка на сильную державную власть, стремление к нравственному очищению людей, уважение к русской национальной истории и культуре, независимая внешняя политика, достойная великой страны, – все это и сегодня привлекает симпатии миллионов россиян.

2. Либеральное направление общественно-политического движения России Либерализм пришел в Россию в виде просвещенного абсолютизма. Его первым пропагандистом стала императрица Екатерина II. В ее записках имеется добросовестно-восторженное воспроизведение принципов либерализма французских просветителей. Эти идеи позже легли в основу известного «Наказа», написанного Екатериной для членов специальной комиссии по уложению законов. В определенном смысле «Наказ» представляет собой изложение широкой либеральной программы развития, приспособленной к условиям российского абсолютизма. Законодательная инициатива императрицы охватывала все сферы общественной жизни, начиная от семьи, кончая государственным устройством. Касаясь экономической сферы, Екатерина положила в основу главный принцип либерализма – «не запрещать и не принуждать». Единственное, что может позволить себе правитель в этой сфере, - «премия и разъяснение».

Так на российской почве укоренялась доктрина просвещенной монархии, основанной на восходящей к Платону идее о возможности соединения самодержавной власти монарха, пекущегося о благоденствии подданных, с законностью, ограничивающей произвол и обеспечивающей правопорядок. Идея просвещенного абсолютизма позже была принята и либеральной идеологией, видевшей в самодержавной власти единственную силу, способную осуществить реформы и служить гарантом правопорядка. Но важно и другое: «Наказ» и литературная деятельность Екатерины открывали двери в Россию либеральным идеям французского Просвещения, которые стали предметом публичного обсуждения в салонах, в кружках, в журналах. Важную роль в распространении либерально-просветительских идей сыграл постоянный оппонент императрицы М. И. Новиков. Радикальное развитие они получили в трудах А. Н. Радищева, в его книге «Путешествие из Петербурга в Москву».

Радищев ввел в русский либерализм новый источник – «проклятый русский вопрос» о крепостном состоянии крестьян.

Восстание Пугачева и Французская революция рассеяли иллюзии просвещенного абсолютизма. В этих условиях в рядах дворянской интеллигенции либеральные идеи, воспринятые от европейских учителей, подверглись критической обработке и, соотнесенные с российской действительностью, начали обретать более конкретное содержание.

Идея свободы как естественного состояния человека оставалась центральной в начале царствования Александра I. Однако, памятуя о произволе предшествующего царствования, молодые сподвижники царя ожидали подкрепления ее политическими гарантиями, которые виделись им в конституционных гарантиях. Огромную роль в обосновании этих идей в дальнейшем сыграл М. М. Сперанский. Опираясь на теорию естественного права, он разработал первый проект политического устройства России, предусматривающий разделение властей и законодательное ограничение самодержавия. По существу, это был проект Российской конституции. Однако, по справедливому замечанию В. О. Ключевского, Сперанский, приступая к составлению общего плана государственных реформ, склонен был рассматривать Россию как «чистую доску», на которой можно начертать любой проект.

Он, по словам Ключевского, и начертал план, отличавшийся удивительной стройностью. Но когда Сперанский попытался реализовать его, оказалось, что этот план вступает в противоречие с существующими институтами и интересами практически всех слоев общества. И в первую очередь интересами самой монархической власти.

Либерально-конституционным проектам Сперанского не суждено было воплотиться в жизнь. Однако идея конституционного ограничения самодержавия была подхвачена, с одной стороны, аристократической олигархией, рассчитывающей с помощью конституции ограничить власть царя в свою пользу и закрепить свои привилегии, с другой – декабристами («Конституция» Н. М. Муравьева и «Русская правда» П. Н. Пестеля).

Истоки либерализма в России, таким образом, восходят к ХVIII веку, однако обоснование его как особого направления общественнополитической мысли падает на 50–70-е гг. ХIХ столетия. Вторая волна либерализма на этот раз была вызвана не «высочайшим соизволением», а глубоким кризисом всей сословно-монархической системы, завершившимся поражением России в Крымской войне. Он потребовал коренных преобразований социально-экономической структуры общества. Разработанная либералами система взглядов на много лет вперед определила это идейно-политическое направление и послужила основанием программы реформ 60–70-х годов. Ключевыми для либерализма 50–70-х годов стали вопросы о свободе человека, о собственности, о власти, о праве. Современники называли реформы 60–70-х годов «великими», в советской же историографии их значение традиционно принижалось указанием на их незавершенность. Но сегодня мы, обогащенные трудным опытом собственных реформ, можем только поражаться тому, сколь много успели сделать либералы в самых неблагоприятных условиях, и согласиться с оценкой их современников.

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.