WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 36 | 37 || 39 | 40 |   ...   | 60 |

Но альтернатива Учредительного собрания оказалась невозможной для России не только из-за жесткой политики большевиков. В среде отечественных и зарубежных историков, для которых проблема Учредительного собрания являлась предметом исследования, преобладает мнение, что путь альтернативного развития в связи с Учредительным собранием был исключен. В доказательство приводятся следующие аргументы:

- слабость массового протеста и сопротивления депутатов разгону Учредительного собрания создают впечатление о его политическом самоубийстве. Поддержка народом Учредительного собрания основывалась скорее на популистских представлениях, чем на демократических идеалах (Л.Г. Протасов; М. Ферро);

- борьба двух демократий: цензовой, буржуазной, классического типа и народной, советской и отсутствие структур политического согласия не позволило решить кардинально проблему Учредительного собрания (П.В. Волобуев);

- отсутствие у большинства депутатов программы действий (была лишь идея созыва) обрекало Учредительное собрание стать неработающим органом (Н.Н. Смирнов);

- учредительное собрание упустило свой исторический шанс.

В истории европейских революций лишь те Учредительные собрания выполнили свою историческую роль, которые были созваны по завершении революционного периода и институциировали ту власть, которая уже опиралась на реально сложившееся соотношение сил в обществе (В.И. Миллер, П.В. Волобуев).

И наконец, проблема последствий Октябрьской революции и уроков Октября.

Октябрьская революция - событие, бесспорно, мирового значения. Ее современная оценка требует взвешенного научного анализа, свободного от политической конъюнктуры и эмоций момента. Между всеми тремя российскими революциями существовала глубокая связь. Важнейший урок всех революций: они происходят тогда, когда общество утрачивает надежду на эволюцию. Революция - это огромная цена только за возможность прогресса. «Ее оправдание, высшее и бесспорное в том, что она является единственным способом движения вперед там и тогда, где и когда упрямство командующих групп и классов пытается глухою стеною отстаивать мощное и неудержимое историческое движение» (В.М. Чернов). И что бы ни случилось потом, после неё, сама революция - всегда великая надежда, даже если она сдобрена иллюзиями.

Победа большевиков не была случайной. И она не была контрреволюционной реставрацией дореволюционного строя. В стране вследствие революции произошли колоссальные изменения.

Их нельзя однозначно характеризовать знаками - плюс или минус. В основе сегодняшнего отрицания роли и значения революции года лежит идеализация революций как фактора поступательного развития общества. В действительности в октябре, как до этого в феврале 1917г., вновь сказались недостаточная развитость и недостаточная закрепленность в России экономических и социальных структур гражданского общества. Революция тем самым получила исключительно разрушительный размах, умноженный на последствия мировой, а затем и гражданской войн. В ее ходе был не только полностью разрушен уже подорванный традиционный строй, но и все здание нарождавшейся промышленной цивилизации, лежавшие в его основе отношения собственности, рынка, денежной системы организации, внутриотраслевой и межотраслевой кооперации и т.д. Уничтожены были имущие и образованные слои и классы общества. Утрата большей части прежних элитарных слоев означала громадные потери общественного опыта, культурного и научного потенциала, производственно-технических знаний.

В ходе революции была прервана преемственность модернизационного процесса. В послереволюционном обществе пришлось на новой основе строить и возобновлять горизонтальные и вертикальные структуры, заново создавать весь механизм модернизации. Модернизационный процесс приобрел совершенно новый характер, базирующийся на монопольном положении государства и правящей партии. Советский общественный строй нельзя в этом смысле рассматривать как простой продукт социалистических представлений, он был в гораздо большей степени продуктом предшествующего исторического развития России, продуктом революции и тех общественных изменений, к которым она привела.

Один из важнейших уроков революции - «безгосударственность» российской интеллигенции. Ее слабость в сфере государственного строительства сыграла в 1917 году далеко не последнюю роль. Уроком русской революции является признание теоретического и практического первенства духовной жизни над внешними формами общежития. Признание того, что внутренняя жизнь личности есть главная творческая сила для всякого общественного строительства. (Идеология же русской революционной интеллигенции развивалась на противоположном принципе - признании безусловного первенства общественных форм). Н. Бердяев, указывая на трагизм русской революции, вместе с тем подчеркивал, что революция в России могла быть только социалистической, хотя по духовному складу она могла быть только тоталитарной. «И, несмотря ни на что, - писал философ, -русская революция пробудила и расковала огромные силы русского народа. В этом ее главный смысл!» Бесспорно влияние Октябрьской революции на мир не только в смысле революционизирующего фактора, но и преобразующего тоже.

Ей суждено было стать тем «пьяным Илотом», который испугал капиталистическое общество и подвинул его к социальным реформам.

В современной методологии исследования революционных эпох наметилась критика концепции модернизации, поскольку она выделяет закономерность в развитии общества, рассматривает как идеал западное капиталистическое, либерально-демократическое развитие и по сути является либеральным аналогом, зеркальным отражением марксистской схемы капиталистического развития.

Обе теряют из вида активных субъектов истории -людей. В последнее время в зарубежной и отечественной историографии активно развивается методология социальной истории, делается попытка проследить динамику конфликтов в каждой из социальных и политических групп и динамику их взаимоотношений, окрашенную этими конфликтами.

Российские историки при изучении истории революций пытаются в качестве основы рассматривать не классы я партии, а человеческую личность. В частности, делаются попытки изучения психологии и психопатологии людей революционной эпохи. Эта проблематика не нова для отечественного обществоведения. В начале века российские ученые, в частности, В.И. Вернадский, указывали, что событиями управляет психопатология толпы. В этой связи глубокого изучения требует проблема формирования психопатологических черт в сознании и поведении людей. Из современных ученых В.П. Булдаков отмечает, что «стихию насилия и буйство утопий уместно объяснить тем, что самодержавная идеократия, замыкающая на себя, а затем бюрократически выхолащивающая ценностные установки народа, навязывает России кризисный ритм развития», т.е. в качестве глубинной причины выделяется социальный эгоизм власти, который формирует конфронтационное восприятие мира, когда личные обиды и неустроенность в жизни проецируются на общественный строй, а общественные беды становятся личной болью. В конечном счете, рождается фанатичная вера в революцию (в «светлый путь» или «лютое отвращение к труду и жажда балагана пронизывают сознание и психику слишком многих людей» (О.В.

Волобуев). Этому сопутствуют грабежи, пьянство, насилие, террор, в подтверждение тезиса «революция - это злобная реакция масс на дурную действительность».

Новым методологическим подходом является и попытка осмысления революций сквозь призму личного интереса, через представление о том, кому и что она реально дала и что отняла в экономическом, социальном, политическом, духовно-нравственном, мировоззренческом отношениях. При этом выделяется необходимость классификации личных интересов в отношении каждой революционной эпохи, установление их иерархии», реального содержания и вариантов противоборства. Учитывается и то, что число людей, которые заранее знают, что им нужно в революции, относительно невелико. Что же приводит в движение общество в целом Острая неудовлетворенность своим положением, обстановка ожидания перемен, обстановка надежд и иллюзий о возможности быстрых, эффективных подвижек к лучшему. От того, как и по каким путям пойдут поиски движения к лучшему, какой эффект они дадут тем или иным социальным группам, зависят ход и результат революционного процесса. Всякая революция - это «езда в незнаемое». Ни одному идеологу и лидеру известных в истории революций не удавалось предугадать их истинных результатов.

В подходе к изучению проблемы личного интереса в революции выделяются определенные социально-психологические типы.

Некоторые из них:

Убежденные революционеры. Их доминирующий личный интерес - воплощение доктрины в жизнь. На неизбежных поворотах истории наименее прагматичные из них, становятся пленниками идеи, её заложниками» Присущие их социальному поведению черты жертвенности способны перейти в фанатичное упорство в реализации идей, неразборчивость в средствах на пути к цели. Этим они часто обрекают себя на роль жертв уже в послереволюционную эпоху. С началом революции эта категория размывается за счет притока конъюнктурщиков и приспособленцев.

Убежденные защитники старого строя (контрреволюционеры). Во многом являют собой зеркальное отражение предыдущей категории. Не признавая компромиссов, идут в борьбе с революционерами до конца, к реставрации старых порядков.

Именно социальная энергия указанных двух социально-психологических типов вносит в общество наиболее мощные импульсы ожесточения при незначительной доле тех и других в составе населения. Вместе с тем, ориентация революционеров и контрреволюционеров на личные и социальные интересы переплетается со служением определенного рода ценностям и идеалам, что делает их натурами цельными в социально-психологическом и мировоззренческом планах.

Оборотни революционных эпох. Социальная активность их сравнима с активностью убежденных революционеров, но формы ее проявления другие. Главная их ценность и личный интерес -власть и многообразные ее атрибуты и привилегии. Наличие такой категории способных, хватких, приспосабливающихся политиков - одна из основ последующего перерождения революционной власти.

Не тождественной оборотням признается сплоченная на профессиональной основе категория специалистов, готовых работать при любом режиме, но не служить ему. Личный интерес специалиста - заниматься своим делом вне зависимости от изменений социально-политического строя, тем более когда социальные функции их профессионализма претерпевают мало изменений, даже если социальный статус их профессии меняется. Наличие в целом аполитичного слоя специалистов может стать при определенных условиях как фактором углубления революции, так и ее движения вспять.

Мученики, страстотерпцы революции. Своеобразная категория деятелей как революционного, так и контрреволюционного лагерей, они видят свою личную роль и доминирующий интерес не в борьбе за осуществление конкретных целей, а в нравственном очищении посредством личных страданий. Психология мученичества не только удел «избранных», она становится популярной в психологии неустойчивой части общества в целом.

Обыватель революционной эпохи - консервативная часть общества, поднятая революцией «со дна» своего повседневного состояния. В ходе революции обыватель нацелен не столько на приобретение новых социальных благ и выгод, от которых он, конечно, не будет отказываться, но на сохранение уже имеющихся и возвращение тех, которые были утеряны в процессе кризиса старого строя. Облик и социальное поведение обывателя - наиболее надежная визитная карточка революции, чем портрет её активного ядра. Если портрет революционера позволяет понять как, с чего и почему началась революция, то облик обывателя подскажет, чем она неизбежно закончится.

Еще один социально-психологический тип - среднеактивный субъект революционного процесса. Эта часть общества склонна к переменам и в принципе готова поддержать их. Это динамичный, но и наименее устойчивый участник событий. Он не чужд новаций, но болезненно реагирует на те из них, которые не дают ожидаемого эффекта и, тем более, хотя бы временно ухудшают его социальное и материальное положение. Составляет массовую базу революционного процесса на этапе подъема. Способен резко менять ориентацию, обречен колебаться между революционерами и обывателями.

Но живая, многоликая революционная действительность никогда не укладывается в рамки последующих ее научных воспроизведений, явления и люди поддаются типологизации с большой долей условности. Проблема альтернативности развития России после февраля не сопровождается оценкой шансов той или иной альтернативы путем системного анализа политики, экономики, социокультурной сферы, международного контекста. В качестве нового методологического подхода выделяется необходимость учитывать влияние долговременных, среднесрочных, краткосрочных факторов (структур, конъюнктур и ситуаций) (B.C. Дякин). В краткосрочных процессах альтернативы возникают очень часто, но ничего принципиально не меняют. Ничего принципиально не изменила бы победа Корнилова: при существовавшей расстановке политических сил она могла бы лишь отсрочить победу большевиков или приблизить её.

Это не альтернативы, а зигзаги исторического пути. Более серьезное значение имеют альтернативные варианты среднесрочных процессов.

Такая альтернатива существовала, по мнению. B.C. Дякина, в году, когда власть упустила возможность соглашения с либералами на условиях последних. Но, с одной стороны, шансы на такое соглашение были ничтожны, а с другой - оно было бы слишком запоздалым. Реальными альтернативами меняющими ход исторического процесса, являются альтернативы долговременного развития, они возникают редко. В качестве долговременных факторов развития предлагается рассматривать соотношение религиозного и революционного сознания. Кризис религиозного сознания в конце XIX века признается явлением общеевропейским. В основе его позитивистская этика служения историческому прогрессу, пришедшая в Россию с Запада, как и марксизм. В России эта этика привела к формированию революционной морали интеллигенции, которая особенно ярко проявилась в поведении большевиков. В то же время кризис религиозного сознания широко затронул народные массы. Потеря религиозной этики способствовала принятию массой этики революционной.

Особое внимание уделяется оценке «человеческих» модернизационных возможностей страны, которые признаются весьма ограниченными из-за слабости среднего класса, основной социальной опоры реформ.

Pages:     | 1 |   ...   | 36 | 37 || 39 | 40 |   ...   | 60 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.