WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 60 |

Ленин В.И. Доклад о революции 1905 г.// ПСС. - Т.30.

Новое о революции 1905-1907 гг. в России. - Л., 1989.

Первый штурм // История Отечества в романах, повестях, документах.

- Век XX. - М., 1990.

Пантин И.К, Плимак Е.Г. Хорос В.Г. Революционные традиции в России. - М., 1986.

Политические партии в России в 1905-1907 гг. //История СССР. - М., 1990.

Павлов Д.Б. «Союз 17 октября» в 1905-1907 гг.: Численность и социальный состав // Отечественная история. - 1993. - №16.

Петров Ю.А. Декабрь 1905 г.: Репетиция гражданской войны. // Отечественная история. - 1996. - №2.

Политическая история Отечества XX в.: Документы и материалы. - М., 1992.

Россия на рубеже веков: Исторические портреты. - М., 1971.

Российский Нострадамус, (Публ. записки П.Н. Дурново царю Николаю II с анализом возможностей развития и последствий общеевропейского военного конфликта) // Родина. - 1993. - № 8/9.

Русский конституционализм в период думской монархии. - М., 2003.

Семенов С. Кровавое воскресенье - загадочная провокация русской истории // Наш современник. - 1995. - № 1.

Семенникова А. И. Россия в мировом сообществе цивилизаций:

Учебное пособие для вузов. - Брянск, 1995.

Сенчакова Л.Т. Приговоры и наказы российского крестьянства 19051907 гг.: По материалам центральных губерний. - М., 1994. - Вып. 1-2.

Степанов С.А. Черная сотня в России 1905-1914 гг. - М., 1992.

Тютюкин С.В. Россия, 1905-й... // Свободная мысль. -1995. - №5.

Ханлова Н.В. ПДР: «партия здравого смысла». (О деятельности партии демократических реформ. 1905-1907 гг.) // ПОЛИС, -1993. - № 3.

Шелохаев В.В. Партия октябристов в период первой российской революции 1905-1907 гг. - М., 1987.

Шацилло К.Ф. Русский либерализм в период первой российской революции. - М., 1987.

3. II.

1917.

Перестройка нашей исторической науки в свете новых возможностей для исторических исследований дала немало оснований для критической оценки трудов советских историков по названной проблеме. Обозначился целый ряд «белых пятен», догматических представлений и устаревших схем, низкий теоретический уровень многих работ, стремление сгладить острые углы в истории второй российской революции.

Было бы наивно думать, что уж теперь-то эти проблемы будут научно-объективно решены сразу. Однако на «фронте» историографии Февраля 1917 г. происходят позитивные изменения.

Так, еще в 1990 году в Московском университете была проведена Всесоюзная конференция по проблеме «История Февральской революции: в поисках новых подходов», в которой участвовали видные ученые-специалисты по этой проблеме.

Февральская революция подвела черту под многовековой историей российской монархии, свергла самодержавие и весь олицетворяемый им строй. Впервые в истории России на смену царскому режиму пришел демократический строй, по тем временам самый передовой в мире. «Россия, - писал В.И. Ленин в апреле 1917 года, - сейчас самая свободная страна в мире из всех воюющих стран», с отсутствием насилия над населением и максимумом легальности.

Однако Февральской революции в советской историографии уделялось значительно меньше внимания, нежели победившей через восемь месяцев Октябрьской. Обычно изучение шло на сопоставлении двух революций с предпочтением Октября Февралю. Причем советские историки в массе своей приуменьшали значение Февраля и гипертрофировали, иконизировали, обожествляли Октябрь года. Февралю отводилось скромное место «пролога Октября», а в сталинском кратком курсе «Истории ВКП(б)» Февральскую революцию лишили своего самостоятельного места и пристегнули к первой мировой войне. Западные же историки, как правило, провозглашали Февральскую революцию «славной», «общенародной», а Октябрьскую революцию - большевистским заговором, путчем, переворотом, организованным. кучкой сторонников Ленина, не поддерживаемой народом.

Нет возможности подробнее останавливаться на многих научных и популярных работах о Февральской революции, тем не менее некоторые из них следует назвать. Так, незаслуженно была раскритикована уже в послесталинские времена (конец 60х годов) двухтомная монография Э.Н. Бурджалова «Вторая русская революция». Он представил Февральскую революцию как могучее народное движение, возглавляемое рабочим классом, как движение, в котором большевики действовали совместно с другими революционными партиями и организациями. И ныне эта книга одна из лучших, а в то время она сыграла роль первопроходца в подлинно научном исследовании истории Февраля. И уж совсем вызвала административные меры со стороны бывшего отдела науки ЦК КПСС попытка ряда ученых-историков во главе с П.В. Волобуевым (позднее академиком) показать роль стихийного фактора, спонтанный характер событий, сложный состав классовых сил - участников Февральской революции, стремление ввести элементы исторической правды в освещение политики большевистской партии.

Этих историков обвинили в ревизионизме, в отступничестве от ленинизма. Лишь во второй половине 80-х годов XX в. такие авторы, как А.Я. Аврех, П.В. Волобуев, Г.З. Иоффе, В.Т. Логинов, В.И. Старцев, Е.Д. Черменский и другие, в юбилейных публикациях (к 70 и 75-летию Февраля и Октября) смогли воздать должное Февральской революции и ее творцам.

На вопрос о неизбежности или случайности Февральской революции лучше всего ответить при рассмотрении ее в сопоставлении с задачами и итогами революции 1905-1907 гг.

В межреволюционный период с 1907 по 1917 года самодержавие пыталось по-новому решить завещанные первой революцией и навязанные всем ходом экономического развития задачи. Однако, не помогли ему в этом ни административно-карательные расправы над участниками революции, ни думскопарламентский бонапартизм, ни смелая и многообещающая столыпинская аграрная и правовые реформы. Не помогло и участие России в начавшейся первой мировой войне отвлечь общество от острых социальных проблем и конфликтов, остановить и преодолеть назревавший кризис на почве незавершенных буржуазно-демократических задач, не решенных первой русской революцией.

По-прежнему не был решен вечный аграрный вопрос, попрежнему самодержавие оставалось в лучшем случае полуконституционным при сохранении полицейского режима и бюрократии. Не был решен национальный вопрос. И все это сфокусировалось в тяготах войны и в тылу, и на фронте.

Вторая революция наступала неотвратимо. Прав был меньшевистский историк Н.Н. Суханов, писавший о ней, как «о неизбежной революции, мчавшейся к нам на всех парах».

Между тем, отечественный историк и публицист Г.З. Иоффе в 1992 году так сформулировал ответ на вопрос о неизбежности Февральской революции: «Прошлое не несло в себе неотвратимости той социальной катастрофы, которая, начавшись в феврале 1917 года, кажется не исчерпала всех своих последствий и по сей день». Более того, он считал, что царские власти и военное командование Петрограда могли бы, будь они более энергичными и оперативными, локализовать и прекратить начавшиеся революционные выступления в столице в последние дни февраля 1917 г. И уж совсем сенсационно прозвучало выступление этого историка в апреле 1992 г. на встрече за «круглым столом», посвященной обсуждению основных проблем истории гражданской войны в России. Он, пытаясь умалить роль и значение мощного спонтанного социального взрыва в свержении самодержавия, произнес такую инновацию: «Нам надо пересмотреть наши канонические представления о том, что самодержавие было свергнуто вооруженным путем уже 27 февраля 1917 года. Это не день победы Февральской революции. 26 февраля восстание в Петрограде пошло на спад, а Николай II начал борьбу с революцией только февраля. И власть он уступил в результате давления группы думских деятелей, поддержанных верхушкой командования русской армии».

Возникает вопрос, почему же это давление «небольшой группы думских деятелей и, поддержавших ее, верхушки командования» не привело к отречению Николая II от престола летом 1915 года, когда русская армия понесла крупнейшее поражение и оставила врагу российских западных губерний, когда царский Совет министров в большинстве своем в знак несогласия с царем, решившимся стать верховным главнокомандующим, ушел в отставку, а вместо небольшой группы думских деятелей в 12 человек в 1917 году функционировала в 1915 году вся Дума в составе 442 человек Ответ простой:

тогда, в 1915 г., уже были условия для оказания давления думцев на Николая II, но еще не созрели условия для революционного взрыва, как это было в феврале 1917 года.

Г.З. Иоффе считает, что «ничего закономерного в Феврале года не существовало» и какого-то неотвратимого пути к нему он лично не видит, а потому «буквально для всех она (революция) была неожиданной». Так и хочется сходу возразить автору этой версии.

Неожиданным и ошеломляющим был сам февральский взрыв, как неожиданным для людей бывает извержение вулкана или землетрясение. Однако никто, не говоря уже о сейсмологах, не считает эту неожиданность простой случайностью. Даже школьники старших классов знают о глубинных, подспудных процессах, протекающих в толще земной коры, приводящих к вулканическим извержениям и землетрясениям. Видимо, не столь неожиданным оказался революционный «февральский взрыв», сколь недостаточно прозорливы оказались социальные сейсмологи.

Даже первое буржуазное Временное правительство в своем «Обращении к Гражданам Российского Государства» 6 марта года заявило: «Свершилось великое. Могучим порывом русского народа свергнут старый порядок. Родилась новая свободная Россия Великий переворот завершает долгие годы борьбы... В течение девяти долгих лет у народа отнимались, пядь за пядью, все завоеванные им права. Страна опять ввергнута была в пучину произвола и самовластия. Все попытки вразумить власть оказывались тщетными и великая мировая борьба, в которую Родина наша была вовлечена врагом, застала ее в состоянии морального распада власти, необъединенной с народом, безучастной к судьбам России погрязшей в позоре порока. Ни геройские усилия армии, изнывавшей под тяжестью жестокой внутренней разрухи, ни призывы народного представительства, объединившегося перед лицом национальной опасности (речь идет о «Прогрессивном блоке» в IV Думе - П.Н.) не были в силах направить бывшего императора и его правительство на путь единения с народом.

И когда Россия противозаконными и пагубными действиями ее правителей поставлена была перед величайшими бедствиями, народ должен был сам взять власть в свои руки.

В западной историографии есть совсем другие ответы на вопрос о причинах Февральской революции. Так, известный американский историк, профессор русской истории в Гарварде Р. Пайпс более чем в 900-страничной книге «Русская революция» (1990) отрицает вообще какие-либо закономерности революции.

Он осуждает революцию как преступную глупость, как попытку совершить мгновенное переустройство общества в соответствии с абстрактными принципами. Для Пайпса дело сводится к тому, чтобы найти виновников, потому что «российскую революцию не совершили силы природы, ни анонимные массы, но вполне определенные люди, руководствующиеся собственными интересами». Однако сводить все к субъективному фактору, как это делает Пайпс, нельзя. Современные отечественные, да и многие западные историки считают, что Февральская революция явилась закономерным следствием длительной неспособности или нежелания самодержавной власти осуществить радикальные реформы, обеспечивавшие эволюционное преобразование социально-экономического и политического строя России. И вот тогда сами рабочие, солдаты и крестьяне по-своему, по-революционному решили эту проблему в 1917 году.

Обратимся к следующему вопросу - о влиянии первой мировой войны на время начала революции. С одной стороны, начало войны замедлило, более того, резко приостановило «девятый вал» освободительного и рабочего движения и этим задержала наступление революции. С другой стороны, длившаяся к февралю 1917 года более 30 месяцев неудачная и разорительная война так обострила все социально-экономические и политические противоречия внутри страны, что стихийный процесс масс с неимоверной быстротой и силой охватил рабочих, крестьян, солдат и частично буржуазию России, сотворивших Февральскую революцию. Война основательно приблизила революцию.

Наиболее ощутимыми проявлениями войны, приближавшими революцию, можно назвать такие: усиление и углубление кризиса общественного и государственного строя России; неспособность полицейско-бюрократической власти мобилизовать громадные ресурсы для успешного ведения войны; развал (под тяжестью военных поражений и хозяйственной разрухи) союза реакционного поместного дворянства и крупной буржуазии, служившего целое десятилетие (1907-1917 гг.) привычной опорой монархической власти; уход в оппозицию к царизму русской буржуазии и части дворянства, недовольных военными поражениями, и нарастание революционного движения. Нельзя забывать, и о таком огромной социальном потенциале революции, как 10-миллионная масса вооруженных солдат-крестьян, собранных накануне февраля 1917 года в городских гарнизонах и фронтовых окопах. В их рядах с каждым годом все сильнее росло недовольство и протест против войны и ее последствий. Ведь не случайно же в ходе войны образовалась почти 2-миллионная армия дезертиров.

В российском пролетариате так же зрело недовольство антирабочими, антизабастовочными мероприятиями правительства и промышленников, запретами профсоюзов, рабочей печати и попытками милитаризации труда, предпринятыми в военные годы. Мировая война лишь временно прервала массовое рабочие движение, фактически подводившее страну в июне 1914 года к новому революционному рубежу. С осени 1915 года под воздействием ухудшегося экономического и политического положения, неуклонно нарастает рабочее движение, а к концу 1916 года оно играет ведущую роль в возникновении революционной ситуации в стране. Все это и многое другое, связанное с тяготами войны, дает нам основание утверждать, что неудачное участие России в изнуряющей войне приближало революцию, т.е. без первой мировой войны не было бы Февраля года.

Говоря о событиях первой мировой войны, не стоит преувеличивать роль и результаты большевистской антивоенной агитации и работы в тылу врага и на фронте под лозунгом превращения мировой войны в гражданскую войну против самодержавия.

Такая деятельность в условиях военного времени была крайне усложнена и опасна, да и численность большевиков резко сократилась: с 40 тыс. в 1913 году до 24 тыс. к февралю 1917 года.

Ответ на вопрос: кто стоял во главе Февральской революции - буржуазия или пролетариат - в историографии решается далеко не однозначно. Все зависит от того, кто отвечает: историк-большевик-ленинец или меньшевик-плехановец, мартовед или кадет, октябрист-монархист и т.д.

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 60 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.