WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 60 |

революционную организацию «Народная расправа». Сам С. Нечаев был из разночинцев. Имея за спиной оконченную самоучкой гимназию, он преподавал закон Божий в приходском училище и был вольнослушателем университета. Небольшого роста, худенький, нервный, С. Нечаев обладал сильной волей, упорством, энергией в сочетании с крайним самолюбием, властностью. Искренне болея за народ и ненавидя чиновничье племя, этот человек своей убежденностью и страстностью вовлекал молодых людей в свою организацию. Однако использовал он для этого и шантаж, и угрозы, и обман. С. Нечаев написал «Катехизис революционера» - руководство для членов своей организации, где изложил свое понимание революционера и революционной деятельности. Революционера он объявлял человеком обреченным, свободным от юридических и нравственных законов ради борьбы «с проклятым миром». Революционер ради достижения народного счастья может использовать всякие средства, включая обман, грабеж, убийство и т. п. С. Нечаев требовал слепого повиновения руководителю. Для поддержания дисциплины он использовал запугивание, шантаж, насилие.

Методы действий С. Нечаева вызывали протест у членов «Народной расправы». И вот, чтобы связать их кровью и страхом, он организовал убийство одного из членов организации студента сельскохозяйственной академии И. Иванова, не подчинившегося С. Нечаеву. И. Иванова заманили в отдаленный грот Петровско-Разумовского парка и там при участии четырех членов организации С. Нечаев расправился с неугодным ему студентом. «Народная расправа» прекратила деятельность, члены ее были арестованы, а сам С. Нечаев бежал за границу. Был он там и раньше. Встречался с М. Бакуниным, Н. Огаревым и А.

Герценом. Если первые двое были от С. Нечаева в восторге, то А. Герцена ему обмануть не удалось. Правда, после вторичного пребывания С. Нечаева за границей и попыток его подчинить себе М. Бакунина с Н. Огаревым, те, наконец, порывают с ним отношения. Выданный швейцарскими властями России как уголовный преступник, С. Нечаев был осужден и, просидев десять лет в Александровском равелине Петропавловской крепости, умер в заключении.

Нечаевщина стала исторической основой знаменитого романа Ф. М. Достоевского «Бесы», ставшего своеобразным пророчеством о судьбах революции в России. Правда, нельзя видеть в романе реального отражения нечаевского дела, а в нечаевцах морально ущербных людей, «бесов», достойных своего руководителя. На самом деле С. Нечаев шантажом, насилием и угрозами заставил четырех кружковцев принять участие в убийстве И.

Иванова.

Так или иначе, но «бесов» не приняла ни Россия, ни революционеры, которые к тому же сами осудили методы С. Нечаева. С течением времени, однако, мученическая судьба С. Нечаева стала вызывать к нему сочувствие и симпатии. На передний план стало выдвигаться не осуждение методов его деятельности, а цель - благо народа, благо России. Незаметно, исподволь, произошла реабилитация личности и дела С. Нечаева. Высокая цель стала оправданием политического убийства. Оно переставало быть преступлением.

Оправдание судом присяжных в 1878 г. В. Засулич, стрелявшей в петербургского градоначальника Трепова, стало поворотным пунктом в развитии народнической организации «Земля и воля». О. В. Аптекман, ее член, затем вспоминал: «...революционер становился все более и более агрессивным... У него за поясом кинжал, а в кармане - револьвер: он не только будет защищаться, но и нападать... Неумолимая логика событий втянула революционеров в свой водоворот, и они, чтобы не захлебнуться, ухватились за террор, как утопающий за соломинку». В силу этой логики «Земля и воля» раскололась, т. к. не все были согласны с тактикой политического террора, а террористы, объединившись в «Народной воле», довели свое дело до конца. Их целью стал царь. И хотя в программе народовольцев политическое убийство нескольких столпов официальной России рассматривалось как способ подтолкнуть на выступление широкие слои населения, на самом деле и сил, и средств, и влияния у них хватило только на преследование Александра II. Соблазн окончился трагически 1 марта 1881 г. и для царя, и для самих революционеров, и для всей России. Предостережение Ф. М. Достоевского о «бесовщине» не было воспринято. Нечаевщина была продолжена деятельностью следующих поколений революционеров.

Разгром «Народной воли» часто подавался в учебных курсах как крах народнической теории и идеи вообще. На самом же деле народничество в рамках уже в основном либерального направления не только не исчезло, но было наиболее сильным из всех оппозиционных течений. Властителем дум передовой молодежи был Н.

К. Михайловский (1824-1904 гг.). Социалистическая идея в народнической интерпретации, переживая периоды спадов, кризисов и подъемов, продолжала существовать и развиваться. Происходило теоретическое осмысление пути России к социализму.

Та трактовка народничества, которая утвердилась у нас благодаря ленинским оценкам, как направление «мелкобуржуазное, «утопическое», «националистическое» и «реакционное», сейчас пересматривается. Неверно показывалось и отношение народников к рабочим. Отрицая якобы капитализм, они или не видели рабочего класса или не обращали на него внимания, не понимая его исторической миссии. На самом деле народники действовали среди рабочих. От отношения к рабочим как к посредникам между интеллигенцией и крестьянами они в 1890-х гг. пришли к признанию рабочего класса как одной из основных общественных сил. Рабочие входили в народнические организации. Народники сотрудничали с «Союзом борьбы за освобождение рабочего класса». Происходило сближение народничества с рабочим движением. Показательно, что П. Л. Лавров в конце своей жизни выступал за пролетарскую революцию.

Одна из важнейших проблем, всегда волновавших и ученых, и всех, имеющих отношение к истории России, - это проблема политического террора. Никогда взгляды на террор не были одинаковыми. В советское время, начиная с В.И. Ленина, революционеры-народники весьма почитались. При И.В. Сталине террористическая деятельность народников осуждалась. Великий вождь не хотел, чтобы террор был в арсенале средств так называемых «врагов народа».

В условиях разоблачения культа личности И.В. Сталина и увеличения внимания к ленинскому наследию вернулось уважительное отношение официальных кругов к революционному террору. В годы брежневского застоя и усиления тоталитарного идеологического давления в стране опять стал порицаться террор, но делался упор на социалистическое содержание народнического учения.

В настоящее время, когда в принципе ушло в прошлое конъюнктурное отношение к истории, взгляды на народнический террор не одинаковы. В этом отношении показательна дискуссия, возникшая в результате публикаций о революционерах-народниках двух современных исследователей Н.А. Троицкого и А.А. Левандовского. По существу первый из них оправдывает террор, который был для революционеров отчаянным, жертвенным и бескорыстным средством борьбы за народное счастье и ответом на репрессии правительства.

Восторженное отношение Н.А. Троицкого к фигуре русского народовольца, который для него был одновременно и мучеником, и героем, сочетается с резко отрицательными оценками Александра II не как Освободителя, а как Вешателя, жестоко расправлявшегося не только с революционерами, но и с восставшими крестьянами. Подход Н.А. Троицкого к проблеме более политический, чем какой-либо другой, хотя этот исследователь оправдывает революционеров и с чисто человеческой точки зрения.

У А.А. Левандовского подход к этой же проблеме более нравственный, чем политический. Он исходит из принципиального неприятия террора как убийства, а также из бесполезности последнего («террор, в конечном итоге, никогда не приносит успеха»). А.А. Левандовский подчеркивает также разрыв между народом и народниками, которые упорно не хотели расставаться со своими революционными и социалистическими постулатами, неприемлемыми для крестьян. Нежелание или неспособность народовольцев отказаться от своих программных установок естественно привели их к террору в условиях отсутствия массовой поддержки и мощной партии. Не приемлет А.А. Левандовский и оценку Александра II как ярко выраженного злодея.

Конечно, споры эти будут продолжаться. Хотелось бы лишь отметить, что излишняя политизированность в этих спорах будет только мешать. Как нам кажется, более перспективен, плодотворен и жизненно оправдан нравственный подход к истории революционного террора. В последние годы, однако, во всех бедах России и некоторые историки, и публицисты, и обыватели склонны обвинять революционеров. Не исключая негативные последствия деятельности революционеров, отметим, что не меньшая, если не большая, вина здесь лежит и на правительстве, на государственном аппарате, неловко, иногда помедвежьи, не только боровшихся с революционерами, крестьянами и рабочими, но и руководивших страной. Следует вспомнить и о классовом эгоизме дворянства, о слабости и политической немощи буржуазии, ибо на них тоже лежит большая часть ответственности за судьбы России. И революционеры, и правительство, и многочисленные партии стремились навязать народу свои взгляды, свои проекты, свою волю, не спрашивая его и не советуясь с ним.

На рубеже 1870-1880-х гг. произошло оформление легально-реформаторского как правого, так и левого крыла народничества. По-прежнему отстаивалась идея продвижения к социализму через крестьянскую общину. Однако, на фоне успехов капитализма в стране, на фоне разрушения капитализмом общины усиливаются споры внутри самого народничества, а также между народниками и быстро увеличивавшимся числом марксистов.

Неудачи, пережитые революционерами-народниками, заставляли их менять ориентиры. Г. В. Плеханов с единомышленниками создал первую марксистскую группу. А вот Лев Тихомиров, бывший член Исполнительного комитета «Народной воли», ее распорядительной комиссии и редакции «Народной воли», перешел на позиции убежденного и активного монархиста.

Для вышедших из недр народничества русских марксистов характерно было полное отрицание и самостоятельных революционных возможностей крестьянства и социалистических возможностей крестьянской общины. Единственное, на что они были согласны, это на преобразующее воздействие пролетариата. Крестьяне же если и могли сыграть положительную роль в революции, то только под руководством рабочих. Получилось так, что русские марксисты оказались «святее» самого К. Маркса. И проявилось это в отношении краеугольного камня народнических воззрений - русской поземельной общины.

В 1881 г. В. И. Засулич обратилась к К. Марксу с письмом, в котором поставила перед ним ряд вопросов, интересовавших русских революционеров. В ответе К. Маркс объяснил, что его «Капитал» не дает доводов ни за, ни против жизнеспособности русской общины, однако русские материалы, изученные им, убедили его, «что эта община является точкой опоры социального возрождения России, однако для того, чтобы она могла функционировать как таковая, надо было прежде всего устранить тлетворные влияния, которым она подвергается во всех сторон, а затем обеспечить ей нормальные условия свободного развития». Уже после смерти К. Маркса и Ф. Энгельс в сугубо теоретическом плане не исключал общинную альтернативу развития России при условии победы пролетариата на Западе и последующей помощи странам, осуществляющим революционно-демократические преобразования.

Взаимодействие, взаимовлияние, а не только борьба были характерны для различных направлений общественно-политической жизни России, в том числе и социалистических - марксизма и народничества. В полемике оттачивалось оружие и народников, и марксистов. По воспоминаниям А. А. Кизеветтера, на рубеже веков шли бесконечные ожесточенные полемические турниры между теми и другими, по накалу напоминавшие споры западников и славянофилов, но захватившие, в отличие от них, не просто интеллигентские салоны, а самые широкие общественные круги. Эта полемика нашла отражение и в конкретных научных трудах. Причем марксисты в них не выглядели вещателями бесспорных истин. Например, анализ экономики России с марксистских позиций не всегда был удачен из-за того, что русские-марксисты стремились показать, как должен был развиваться капитализм, а не как дело обстояло в действительности. Как раз народники-экономисты 1880-х гг., в особенности - Н. Ф. Даниельсон и В. П. Воронцов, дали реальную картину положения русской деревни, обнищания крестьянства в результате реформы г., и затем - в процессе становления капитализма. Неминуемая гибель традиционной русской деревни вполне обоснованно вызывала у народников чувство протеста и стремление использовать социалистические потенции для предотвращения этой гибели. Выход они видели в передаче всей земли крестьянам, а предприятий - рабочим на условиях коллективного ведения хозяйства и перехода всех средств производства в руки непосредственных производителей. Народники поддерживали идею преобразования общины и российского артельного труда на основе использования новейших научно-технических достижений. Они доказывали искусственность и бесперспективность развития капитализма в России. В то же время они правильно подметили особую роль протекционистской по отношению к капитализму политики самодержавия. Не забывая о своих целях, народники были открыты для восприятия иных теорий.

Ограниченность была чужда народникам. Н. Ф. Даниельсон использовал марксистские идеи при своем экономическом анализе России. Н. К. Михайловский писал: «Задача наша не в том, чтобы вырастить самобытную цивилизацию из собственных национальных недр, но и не в том, чтобы перенести к себе западную цивилизацию целиком со всеми раздирающими ее противоречиями, надо брать хорошее отовсюду, откуда можно, а свое будет или чужое - это уже вопрос не принципа, а практического удобства». И это были не просто слова. Заметив восприимчивость рабочих к пропаганде, например, народники использовали «Капитал» Маркса для разъяснения механизма эксплуатации труда капиталом. Когда же к концу века стало очевидным, что в России все же существуют условия для утверждения капитализма, то некоторые из народников, еще более внимательно изучив основы марксистского учения, пытались с его помощью модернизировать само народническое учение. Так, В. М. Чернов выдвинул идею создания кооперации, производственных товариществ, которые будут возникать внутри буржуазного способа производства как элемент грядущего социализма.

Нельзя сказать, что и марксисты были глухи к тому, что предлагали народники. Выше уже говорилось об отношении К. Маркса к общине. Именно опираясь на идею общинного социализма, К.

Маркс и Ф. Энгельс пришли к идее некапиталистического пути развития в некоторых странах. Русские же марксисты менее были склонны видеть в народничестве перспективные тенденции. Бывший народник Г. В. Плеханов, перейдя на позиции марксизма, вообще отказывал крестьянству в каких-либо социалистических возможностях.

Наоборот, он делал акцент на консервативность крестьянства. В. И.

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 60 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.