WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 38 |

В том числе и на национальных окраинах. Он убеждался, что большевики не хотят их независимости, а играют в нее. Об этом свидетельствуют выдержки из выступлений видных деятелей большевистской партии на VIII съезде РКП(б). Г.Б.Пятаков назвал ее «дипломатической игрой, которую в некоторых случаях надо играть», но ее нельзя принимать всерьез1. А М.П.Томский, посмотрев на зал, произнес: «Я думаю, в этом зале не найдется ни одного человека, который сказал бы, что самоопределение наций, национальное движение является нормальным и желательным. К этому мы относимся как к неизбежному злу»2. О том, что право наций на отделение пустой лозунг сказал также Н.Осинский, заявив «он является лозунгом условным, демонстративным» к которым «мы неоднократно прибегали в первый период пролетарского движения»3. Четко и ясно высказался в этом вопросе Сталин. В его письме Ленину содержались следующие строки: «За четыре года гражданской войны, когда мы ввиду интервенции вынуждены были демонстрировать либерализм Москвы в национальном вопросе, мы успели воспитать среди коммунистов, помимо своей воли, настоящих и последовательных социал-независимцев, требующих настоящей независимости во всех смыслах и расценивающих вмешательство Цека РКП, как обман и лицемерие со стороны Москвы». Сталин рассматривал образование Союза независимых республик как «игру», которую коммунисты национальных республик восприняли всерьез, упорно признавая слова о независимости за чистую монету и также упорно требуя от нас проведения в жизнь буквы конституции независимых республик».4 Ленин также в автономии видел форму подготовки к созданию независимого государства. «Автономия, - писал он писал он в 1916 году, - позволяет нации, насильственно удерживаемой в границах данного государства, окончательно конструироваться как нация, собрать, узнать, сорганизовать свои силы.

Выбрать вполне подходящий момент для заявления…в «норвежском» духе:

мы автономный сейм нации такой-то или края такого-то, объявляем, что император всероссийский перестал быть королем польским и т.д.»5 Именно Восьмой съезд РКП(б). Протоколы. М., 1959. С.80-81.

Там же. С.82.

Там же. С.90.

Известия ЦК КПСС. 1989. С.208-209.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. М., 1961. Т.30. С.42.

поэтому соратники Ленина вполне уверенно заявляли, что игра в независимость это игра и настоящей автономии не должно быть предоставлено. Между тем национальные коммунисты добивались того, чтобы советская автономия стала действительно чистой монетой.

Султангалиев также как и Ленин считал, что «автономия является школой для выковывания из «молодых националов» организованного кадра государственных работников, без наличия которых нельзя ставить вопроса о государственной независимости тюрко-татарских народов СССР»1.

Все это происходило на глазах Султангалиева. Воспринимая на первых порах все эти высказывания как случайные, он, тем не менее, постепенно уверовался в том, что линия большевиков – это унитарное государство, где не должно быть места суверенным национальным республикам. Вот тогда то он и начал приходить к мысли о необходимости существенной ревизии учения Маркса и Ленина в национальном вопросе.

Ленин и его соратники как черт ладана боялись ревизии марксизма. В 1904 году в беседе с видным меньшевиком Н. Валентиновым Ленин сказал:

«Ничто в марксизме не подлежит ревизии. На ревизию один ответ: в морду! Ревизии не подлежат ни марксистская философия, ни материалистическое понимание истории, ни экономическая теория Маркса, ни теория трудовой стоимости, ни идея неизбежности социальной революции, ни идея диктатуры пролетариата – короче ни один из основных пунктов марксизма»2. Сам Ленин с самого начала своей революционной деятельности и до конца своей жизни подвергал жесточайшей критике всяческие отступления от марксизма.

Философ С.Н.Булгаков так отзывался о Ленине: «Ленин нечестно мыслит. Он загордился броней ортодоксального марксизма и не желает видеть, что вне этой загородки находится множество вопросов, на которые марксизм бессилен ответить»3.

При жизни Ленина мало кто критиковал. Этого тем более не позволяли его соратники. Он воспринимался как божество. Его цитировали, на него ссылались. В ленинском окружении было немало выдающихся умов.

И.В.Сталин, Л.Д.Троцкий, Н.И.Бухарин, Л.Б.Каменев, Г.Е.Зиновьев. Они иногда позволяли себе спорить с вождем. Однако только по тактическим вопросам. Иногда, правда, очень редко, затрагивались и вопросы стратегического порядка. Однако в теоретических вопросах он для них всех был бесспорным авторитетом.

ЦГА ИПД РТ. Ф.109. Оп.5. Д.54. Л.161-162.

Валентинов Н. Недорисованный портрет. Встречи с Лениным. Малознакомый Ленин. Ранние годы Ленина. М., 1993. С.170.

Потресов А.Н. Из архива // Слово. 1990. № 11. С.50.

Личность Ленина обладала неким магнитизмом, притягивающим к себе даже тех, кто его ненавидел. Так, видный меньшевик А.Н.Потресов через года после его смерти писал: «Никто, как он, не умел так заражать своими планами, так импонировать своей волей, так покорять своей личности, как этот на первый взгляд такой невзрачный и грубоватый человек, по-видимому, не имеющий никаких данных, чтобы быть обаятельным. Ни Плеханов, ни Мартов, ни кто-либо другой не обладали секретом излучавшегося Лениным прямо гипнотического воздействия на людей, я бы сказал, господства над ними. Только за Лениным беспрекословно шли как за единственным бесспорным вождем, ибо только Ленин представлял собою в особенности в России, редкостное явление человека железной воли, неукротимой энергии, сливающей фанатическую веру в движение, в дело, с не меньшой верой в себя. Это своего рода волевая избранность Ленина производила когда-то и на меня впечатление»1. Н.Валентинов отмечал в нем «загадочную силу и обаятельность» и что в нем «есть нечто крайне важное, что мне неизвестно»2.

В «Британской энциклопедии» о нем написано так: «Если большевистская революция является – как некоторые называют ее – самым выдающимся событием двадцатого столетия, тогда Ленин должен рассматриваться, считая это благом или злом, как самый значительный политический лидер нашего столетия. Не только в Советском Союзе, но и многие некоммунистические ученые считают его одновременно величайшим революционным лидером и революционным государственным деятелем в истории, а также величайшим революционным мыслителем после Маркса»1.

Ленин «бил в морду» тех, кто, так или иначе, отступал от его учения.

Между тем, как Ленин громил оппортуниста и ренегата Карла Каутского, меньшевиков и западных социал-демократов, рядом с Лениным, в его окружении находился человек, который коренным образом пересматривал не только Маркса, но и его самого. Это был Мирсаид Хайдаргалиевич Султангалиев. Султангалиев, пожалуй, был единственным человеком, который, будучи в окружении большевистских руководителей, подверг решительной критике Ленина и Маркса, которого вождь большевистской революции воспринимал как истину последней инстанции.

Он выступил против ядра учения Маркса, а именно идеи диктатуры пролетариата. Считалось, и об этом неоднократно повторял Ленин, что заслуга Маркса не в открытии закона классовой борьбы. Это еще до него сделали французские историки Гизо и Тьери. А в том, что он довел классовую борьбу до идеи диктатуры пролетариата. В 1913 году в работе «Исторические Потресов А.Н. Из архива // Слово. 1990. № 11. С.50.

Там же.

судьбы учения Карла Маркса» он писал: «Главное в учении Маркса, это – выяснение исторической роли пролетариата как созидателя социалистического общества». Написав эти строки, он тут же поставил вопрос: «Подтвердил ли ход событий во всем мире это учение после того, как оно было изложено Марксом»2. Октябрьская революция, последовавшие за ней революции в немалой мере подталкиваемые большевиками, казалось бы, подтверждали правоту Маркса. Однако уже в 1917-1922 гг. учение Маркса начало давать сбои. Мировая революция не совершилась. Пролетариат не победил и не установил свою диктатуру даже в самых развитых странах Европы, на которые возлагали надежды марксисты и более всего России.

Однако тогда еще трудно было увидеть, что идея диктатуры пролетариата в принципе не состоятельна. Даже критики Ленина из числа западных социал-демократов и русские меньшевики не сомневались в принципиальной верности этой идеи.

Вот это одно из основополагающих положений учения Маркса и опровергалось Султангалиевым. Султангалиев покушался на это коренное положение марксизма. Он писал: «Мы считаем, что рецепт, предлагающий замену диктатуры над миром одного класса европейской общественности /буржуазии/ ее антиподом /пролетариатом/, т.е. другим ее классом, никакой особенно большой перемены в социальной жизни угнетенной части человечества не произведет. Во всяком случае, если и произойдет какая ни будь перемена, то не к лучшему, а к худшему». Это, разумеется, не просто ревизия марксизма, а полный отход от него. Отходя от идеи диктатуры пролетариата, он, как сам выразился, выдвигал ей в «противовес», «другое положение», а именно «концепцию о том, что материальные предпосылки к социальному переустройству человечества могут быть созданы лишь установлением диктатуры колоний и полуколоний над метрополиями»1.

Султангалиев подверг критике, теснейшим образом связанное с учением о диктатуре пролетариата, ленинское учение об империализме как о последней фазе капиталистического развития. Его миропонимание во многом отличалось от марксистского восприятия истории. В «Тезисах об основах социально-политического, экономического и культурного развития тюркских народов Азии и Европы», которые он начал составлять в 1923 году, заявил, что принадлежит к школе диалектического и исторического материализма.

Однако подчеркнул, что он против слепого копирования западноевропейских представителей этой школы и, что он не собирается этого делать. По известным соображениям, Султангалиев не назвал этих представителей.

Коммунист. 1989. № 7.С.3.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. М., 1961. Т.23. С.1.

Однако совершенно ясно, что он имел в виду Маркса и Энгельса. «Наша приверженность к сторонникам исторического материализма, – писал он, - нисколько не обязывает нас соглашаться и считать чем-то священным, бесспорным и нерушимым все то, что может быть провозглашено им, преподнесено современными русскими или вообще европейскими монополистами на идею диалектического материализма». Нетрудно увидеть в этих словах явный намек на Ленина и тех, кто считал себя ленинцем. О собственном отношении Султангалиева к историческому и диалектическому материализму, к учению Маркса и Ленина свидетельствуют его следующие его слова: «Можно объявлять себя тысячу раз материалистом, марксистом, коммунистом или, как в моде в России, ленинцем, кричать об этом на весь мир, сколько лишь хватает сил и возможности, написать сотни и тысячи тем по этому поводу, но в то же время не иметь не малейшей дозы истинного материализма или коммунизма, ни крупицы подлинной революционности в своих суждениях и выводах, не говоря уже о действиях». Он не преклонялся ни перед западноевропейским пролетариатом, ни перед теми, кто определял его как гегемона мировой революции. И вообще в своих теоретических построениях опирался на мировое развитие в целом. Он говорил, что «намеревался расширить эти тезисы по колониальному вопросу вообще, положив в основу радикальной ревизии ленинской теории об империализме и сталинского ее толкования»2.

Еще при жизни Ленина Султангалиев пришел к убеждению, что мировой революции не будет и вместо него произойдет мощное пробуждение колониального Востока. Уже в 1919 году на страницах журнала «Жизнь национальностей» он писал, что «ориентироваться в вопросе международной социалистической революции исключительно лишь на Запад было неправильно» и что процесс развития революции был «направлен по неправильному пути» и потому ожидание революционной помощи с Запада оказалось бесплодным. Он считал, что внимание, которое уделяли руководители Октябрьской революции Западу, было с их стороны проявлением односторонности. И было ошибочным то, что был «почти совершенно забыт» Восток «с его закабаленным западноевропейской буржуазией полутора миллиардным населением».3 Не согласен был он и с ленинским тезисом о непосредственном переходе к социализму колониальных и полуколониальных стран, минуя капиталистический этап развития. «Я считал ошибочным, - писал он, - ленинский тезис о непосредственном переходе к социализму отсталых в промышленном Мирсаид Султангалиев. Избранные труды. Казань, 1998. С. 525-526.

Неизвестный Султангалиев. Рассекреченные документы и материалы. Казань, 2002. С. 545.

Там же. С. 200-201.

отношении стран при помощи СССР и стоял за буржуазно-демократическую революцию в этих странах, в частности в Китае и Индии».1 И в данном случае прав оказался Султангалиев. Во всех колониях и полуколониях произошли буржуазно-демократические революции. Несмотря на все усилия СССР, социализм в них не состоялся. В какой-то мере исключение составляет Китай.

Там к власти пришли коммунисты. Однако и Китаю сегодня приходится усваивать «пропущенный капиталистический урок». Реформы, начатые Дяньсяопинем, открывшие широкий простор капитализму, свидетельствуют, что прав был Султангалиев.

Адекватно оценил статью Султангалиева английский историк Джефри Хоскинг, писавший, что летом 1918 года мусульманские социалисты достигли чрезвычайного успеха и подошли к идее создания исламской социалистической республики, создав государственный аппарат, партию и армию. «Султан Галиев в печатном органе Наркомнаца «Жизнь национальностей» набросал контуры будущей идеологии этого государства.

Он развил мысль Ленина относительно интернационализации классовой борьбы в современную эпоху, высказанную в «Империализме как высшей стадии капитализма». Галиев утверждал, что в действительности все классы европейских наций были эксплуататорами колониальных народов.

«Все колониальные мусульманские народы являются пролетарскими народами, поскольку едва ли не все классы мусульманского общества угнетались империалистами, все классы имеют право называться «пролетариями»… Поэтому можно утверждать, что национальноосвободительное движение в мусульманских странах имеет характер социалистической революции».

Так был впервые произнесен тезис, получивший в двадцатом веке чрезвычайное звучание. Он был развит Мао Цзедуном, Хо Ши Мином и другими марксистами в Азии, Африке, Латинской Африке». О том, что Султангалиев был в числе первых людей, ставивших под сомнение многие постулаты марксизма-ленинизма говорится и в докладе Баруна Де, сделанном на конференции организованном ЮНЕСКО в 1999 году2.

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 38 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.