WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 26 |

Исторически государственный строй Древней Руси сочетал в себе два публично-образующих института: город-государство с его самоуправляющейся территориальной общиной и княжескую власть.

Поскольку сила и вес княжеской власти зависели от его личной дружины, последняя со временем трансформируется в боярский совет – думу и становится самостоятельным и весьма влиятельным политическим фактором.

Поэтому можно говорить о том, что князь в Древнерусском государстве в той или иной степени представлял монархическое начало, дружина (боярский совет или дума) – аристократическое, а вече - демократическое.

Иными словами, форме правления каждой из древнерусских земель были присущи все три властно-публичных начала - князь, боярская дума и народное собрание (вече), но степень важности, вес и уровень властных полномочий того или иного из них в различных случаях (и в разные исторические периоды) весьма варьировались. В конце XII века монархическое начало стало доминирующим, к примеру, в Суздальской земле, а аристократическое - в Галицко – Волынской. В свою очередь, в Великом Новгороде и Псковских землях вечевая демократия в этот период приобрела весьма важное, подчас превалирующее значение.

Князь как монархическое начало.

Традиционно считается, что “князь” - это заимствованное старославянское слово. Оно происходит, по мнению многих отечественных и зарубежных историографов, от древнегерманского (прагерманского или готского) kuning (на древнескандинавском koningr), что означает “царь”, “король”. Вместе с тем ряд авторов видят в этом слове чисто славянские корни: “Русское “князь”, древнеславянское “коназ”, сербско-черногорское кньаз, т.е. конный “аз”, литовское “Кунигас” и “витязь” (вит-аз) прибалтийских славян-поморян также означали владыку или господина.

Древнегерманское “Кениг” и скандинавское “Кинг” есть не что иное, как “конник”. Литовский “Кунигас” - конный “ас”, то же, что и князь”.

Киевская Русь управлялась вначале выборным, а позднее наследственным князем. Сыновья князя размещались в качестве наместников в главных городах и платили отцу дань. Со смертью отца земли разделялись между сыновьями. Поначалу в Киевском государстве руководствовались родовым принципом наследования. Освободившийся престол передавался не старшему сыну, а старшему в роде, т. е. следующему брату отца, а если его не имелось – старшему племяннику. Новый великий князь переселялся в Киев из прежнего своего княжества вместе с дружиной и боярами, а другие князья перемещались по старшинству в княжества, ближайшие к Киеву. Постепенно традиция родового наследования стала заменяться принципом отчинности, т.

е. передачи престола от отца к сыну.

По мере консолидации племенных союзов вокруг Киева и Полянской земли-волости все большее число “субъектов” формирующегося государственного союза Киевско-Новгородской Руси непосредственно в Рюриковичах стадо видеть законных, легитимных, “богом данных” князей, сумевших сконцентрировать в себе прежде разрозненную властно-публичную силу славянских и туземных племен. "Видимо этим, - отмечает В.В. Пузанов, - отчасти объясняется тот факт, что только за Рюриковичами закрепилось право на занятие княжеских столов на Руси. Не в последнюю очередь поэтому и к присланным из Киева князьям-наместникам местное общество относилось двояко: с одной стороны, как к представителю не совсем желанной власти киевской общины, а с другой - как к своему князю”.

Поэтому пространственная и геополитическая ситуация требовала сильной княжеской власти. Великому князю принадлежала верховная законодательная власть. “Во-первых, князь законодательствовал, и древний закон, "Русская Правда", несколькими из своих статей прямо подтверждает это. Заглавия некоторых статей "Правды" свидетельствуют, что эти статьи были "судом" княжеским, т.е. были установлены князьями. Таким образом, законодательная функция князей засвидетельствована древним памятником”.

В руках великого князя, являвшегося главой администрации, сосредоточилась и исполнительная власть, выполнялись также и судебные функции. Другая функция его власти – военная (Владимир Мономах едва ли не главной своей задачей считал оборону границ от половцев). Успех всей управленческой деятельности князя в первую очередь зависел от поддержки вечевой посадской общины, обеспечить которую было его важной заботой.

Напомним, что правом “вечевого голоса” обладали все лично свободные жители соответствующего города (“людье”, “народ” - в терминологии древнерусских летописей), отвечавшие установленным требованиям, в том числе горожане-торговцы, горожане-ремесленники и главы дворовдомохозяйств, многие из которых являлись посадскими ополченцами-“воями” и несли обязательную воинскую повинность.

Впрочем, как подчеркивал в своих “Лекциях по русской истории” С.Ф.

Платонов, все же определенный приоритет власти князя был выше: “ Вече было старее князя. Но зато князь часто виднее веча; последнее иногда на время уступает ему свое значение”. Так, например, произошло в том же Киеве, когда противостояние посадского веча и князя Изяслава I Ярославича закончилось в пользу последнего, который, прибыл в Киев, в аристократическую часть города, тем самым поставив его под непосредственный контроль своей администрации - тиунов. Но можно сказать о том, что ни о каком контроле над торгом, а тем более над вечем князь не мог и подумать, поскольку он не только не располагал для этого соответствующими средствами, но просто боялся повторения волнений 1068 года.

В целом, на Руси действовала, если использовать муниципальную терминологию, как система “сильный совет (вече) - слабый мэр (князь)”, в силу ряда причин получившая наибольшее распространение в основном в Новгороде, Пскове и Вятке, так и система “слабый совет (вече) - сильный мэр (князь)”, чаще всего применявшаяся местной правящей элитой в Киеве, городах Суздальской и Галицкой земель-волостей.

Князь ведал правосудием и военной обороной. В исполнении этих обеих обязанностей князь опирался на помощь дружины, но наивысшая ответственность ложилась на него. Солидарность князя с дружиною вытекала из самых реальных жизненных условий, хотя и не определялась никаким законом. Дружина скрывалась за княжеским авторитетом, но она поддерживала его; князь с большой дружиной был силен, с малой – слаб.

Дружина делилась на старшую и младшую. Старшая называлась “мужами” и “боярами” (происхождение этого слова толкуют различно. Существует предположение, что оно произошло от слова "болий", больший; но Карамзин поясняет, что название “боярин” происходит от слова “бой” и, в начале своем, могло знаменовать воина отличной храбрости, а после обратилось в народное достоинство, но самое происхождение бояр, говорит он, теряется в глубокой древности. “Известно только, что достоинство сие, означая витязей и граждан знатнейших, - пишет дореволюционный историк И. Порай-Кошиц, - употреблялось уже у северных славян задолго до прибытия в новгородскую область варяго-русских князей”. Бояре были влиятельными советниками князя, они в дружине бесспорно составляли самый высший слой и нередко имели свою собственную дружину. За ними следовали так называемые “мужи” или “княжи мужи” – воины и княжеские чиновники.

Младшая дружина называется “гриди”; иногда их называют "отроками", причем это слово нужно понимать лишь как термин общественного быта, который мог относиться и к очень старому человеку. Таким образом делилась дружина. Вся она, за исключением княжеских рабов – холопов, одинаково относится к князю; она приходила к последнему и заключала с ним “ряды”, в которых обозначала свои обязанности и права. Князь должен был относиться к дружиннику и "мужу" как к человеку, вполне независимому, потому что дружинник всегда мог покинуть князя и искать другой службы. Из дружины князь брал своих администраторов, с помощью которых он управляет землею и охраняет ее. Эти помощники назывались “вирниками” и “тиунами”; обязанность их состояла в суде и взыскании виры, т.е. судебной пошлины, в управлении землею и в сборе дани. Дань и вира кормили князя и дружину. Князь собирал дань иногда с помощью чиновников, а иногда и лично. Собиралась дань натурой и деньгами, и деньгами давалась дружине.

В последствии князь стал главой исполнительной власти, а после принятия христианства по византийскому образцу принял функции защитника церкви, но у него не было полномочий, т. к. киевская русская церковь не была автокефальной, а киевский митрополит находился под властью константинопольского патриарха, который был высшей главой и русской церкви. Поэтому некоторые князья оказывали поддержку той части русского духовенства, которая выступала за большую независимость от Византии, и пиком этой деятельности был Собор русских епископов, собранный Ярославом Мудрым в 1051 году; который (Собор) избрал митрополита Иллариона без согласия патриарха, и усиление влияния светской государственной власти на идеологическую религиозную власть. Но только до смерти Ярослава Мудрого. Поэтому в киевский период церковь была независимым общественным институтом, который играл ключевую роль в поддержке культурного и исторического единства русских земель, особенно после падения авторитета и старшинства власти киевского князя.

После смерти Ярослава Мудрого престолонаследие регулировалось двумя противоположными принципами: старшинством по рождению и народным избранием. Народное избрание отходило на второй план везде, кроме Новгорода. Вступление на престол подтверждалось публичном одобрением как со стороны знати, так и со стороны городского населения.

Население поднимало свой голос всякий раз, когда князь или притеснял народ, или оказывался не в состоянии выполнять военные функции. Принцип старшинства в престолонаследии основывался на волеизъявлении Ярослава Мудрого. Право управлять Русью считалось не столько прерогативой отельного князя, сколько всего княжеского рода, каждому из членов которого было дано право на долю в наследстве и на престол в отдельном княжестве, которые распространялись среди князей в соответствии каждого князя на геологическом древе. Чем выше геологическое положение, тем на лучший “стол” он мог претендовать. Считалось, что старший князь должен занимать киевский “стол”, 2 место – Черниговский, далее – Переяславльский, Смоленский, Владимиро-Волынский. В XII веке Переяславль утрачивает свое значение, а Владимиро-Суздальское возвышается до второго ранга, а по сути дела фактически стал первым.

Смерть любого князя затрагивала тех, кто владел меньшими городами, а смерть киевского князя затрагивала всех для перераспределения “столов”. С увеличением числа князей эта система рухнула, т. к. с каждым новым поколением все сложнее было установить геологическое старшинство:

племянник мог быть старше дядей – старший сын первого брата приравнивался к его третьему дяде. Это было сформулировано для того, чтобы предотвратить раздел и смягчить ситуацию, но в XII веке данный принцип был окончательно разрушен. Слишком многочисленный княжеский клан распался окончательно на отдельные семьи и был заменен родоплеменными институтами, а также стремлением каждого могущественного князя обеспечить свои владения за своими сыновьями.

Запутанность положения зачастую приводила к межкняжеским усобицам и войнам. Тем самым происходило отчуждение между землями, которые превращались в самостоятельные государства и даже государства, основанные на старой межплеменной розни. Частые “ротации” престолов, переход из одного княжения в другое, запутанность межкняжеских отношениях - все это сдерживало развитие древнерусской государственности и отдаляло князей от народа.

Оценка общественного положения и той политической роли, которую играли князь, его дружина и местная администрация, по существу в течение всего киевского периода древнерусской государственности, в огромной степени зависит от решения одного кардинального вопроса: кто - вече или князь - являлся источником верховной власти По мнению целого ряда отечественных дореволюционных историографов и современных представителей “Фрояновской школы”, констатирующих словами А.В. Майорова, что “в нашем понимании таковым была сама городская община, осуществлявшая свою власть через вечевые постановления. При таком подходе князь не монарх, а высший исполнительный орган городской вечевой общины”. В лучшем случае, он “выборный монарх” (безусловно, в качестве примера следует иметь в виду князя, приглашавшегося на “стол”, в частности новгородский, а не занимавшего последний по наследству, как в том же Киеве), действующий в пределах строго очерченных полномочий.

Бесспорно и то, что сложившийся в киевский период государственный строй трудно ассоциировать с монархической формой правления в ее классическом варианте. Государственность, институционально сложившаяся на Руси в XI – XII веках, судя по всему, следует в определенной мере рассматривать как форму “неустойчивого равновесия” между двумя важнейшими элементами публичной власти: монархическим (в лице приглашенного или наследственного князя) и демократическим (в лице народных вечевых собраний старших волостных городов).

Власть князя не была абсолютной, так как фактически повсеместно была ограничена (в принципе или реально) многочисленными вечевыми прерогативами. С другой стороны, ее нельзя однозначно считать факультативной или субсидиарной, так как вмешательство вечевых собраний (за исключением Словено-Новгородской земли и Русского Севера) в деятельность князя и его администрации на местах - как постоянно и повседневно действующих властных институтов - осуществлялось лишь в чрезвычайных ситуациях. Надо полагать, что до определенного периода подобный “паритет” устраивал обе стороны, однако со временем кто-то из них должен был его нарушить, узурпируя значительную часть властных полномочий другого.

Княжеская администрация В процессе развития на Руси складывался аппарат управления, ведавший сбором пошлин и тарифов, судопроизводством, княжеским дворцовым хозяйством и прочее. Вначале имела место численная, десятичная система управления, возникшая в военной организации, пока еще не отделявшая центральное управление от местного. Именно начальники воинских подразделений – десятские, сотские, тысяцкие стали теперь возглавлять соответствующие звенья государства. К примеру, если за тысяцким сохранилась функция военачальника, то сотскому доверялись городские судебно-административные дела. Позднее десятичная система переросла в дворцово-вотчинную, соединив управление великокняжеским дворцом с государственным управлением. Так, отдельные функции или руководство отраслям княжеского дворцового хозяйства осуществляли тиуны и старосты.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 26 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.