WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 65 | 66 || 68 | 69 |   ...   | 79 |

Широкую известность принесли Платонову его «Лекции по русской истории» для высшей школы (с 1899 по 1917 г. переиздавались 10 раз), а также «Учебник русской истории» для средней школы (с 1909 по 1917 г. — 8 изданий). Сергей Федорович умел кратко, ясно и интересно выражать свои мысли, сочетать научность и доступность изложения. Его учебники отличались стройностью концепции, насыщенным, критически изложенным, фактическим материалом.

Признанием важных заслуг ученого стало его избрание в 1909 г. членомкорреспондентом Российской Академии наук. В 1912 г. в связи с 30-летием начала преподавательской деятельности С.Ф. Платонов получил звание заслуженного профессора. В следующем году он вышел на пенсию, передав кафедру русской истории в университете своему ученику С.В. Рождественскому. Последний в 1916 г. сменил Платонова и на посту директора женского Педагогического института. Освободившись от начинавших тяготить его административных обязанностей и сохраняя минимум часов преподавания в университете, Сергей Федорович надеялся посвятить последующие годы жизни науке и путешествиям.

1917г. резко изменил жизнь ученого. Историк, описавший первые шаги династии Романовых, стал свидетелем ее трагического конца и «нового издания» Смуты. Для Платонова события февраля и октября 1917 г. означали, по свидетельству Ю.Г. Оксмана, «крушение России с ее культурой и вообще великорусской национальности». Программа большевиков казалась ему «искусственной и утопичной», а сам факт завоевания ими власти ученый объяснял «общей в то время русской действительностью, войной и различного рода кризисами». Но чувство патриотизма и опыт изучения Смуты подсказывали Сергею Федоровичу, что в обстановке Гражданской войны именно большевики олицетворяют теперь русскую государственную идею и способны навести хоть какой-нибудь порядок в измученной стране.

В этих условиях Платонов решил пойти на сотрудничество с новой властью. Пытаясь спасти русскую историческую науку и ее традиции от посягательств наиболее рьяных строителей «нового общества», он одновременно возглавил несколько научных центров. Он был председателем Археографической комиссии (1918—1929), заведующим Петроградским отделением Главархива (1918—1923), директором Археологического института (1918— 1923), с 1923 г. — председателем археологического отделения факультета общественных наук (ФОН) Петроградского университета. В 1920-е гг. Сергей Федорович был также председателем Археологического общества, Союза российских архивных деятелей, заведующим ученой комиссией по истории труда в России, председателем Комитета по изучению древнерусской живописи, главным редактором «Русского исторического журнала».

В апреле 1920 г. Платонова избирают действительным членом Академии наук. В г. ему было поручено руководство работой Постоянной исторической комиссии Академии, в 1925 г. он становится директором Пушкинского дома, а также возглавляет Библиотеку Академии наук (БАН). При столь значительном объеме административной работы преподавательская деятельность Платонова (университет, Педагогический и Археологический институты) постепенно сокращалась.

В послеоктябрьские годы продолжалось и научно-исследовательское творчество Платонова. Среди его трудов — блестяще написанные исторические биографии «Борис Годунов» (1921), «Иван Грозный» (1923), «Петр Великий. Личность и деятельность» (1926).

Свою концепцию Смуты ученый сжато изложил в небольшой научно-популярной книге «Смутное время» (1923). Новым в творчестве Платонова стало исследование истории Русского Севера. Ряд работ на эту тему он объединил в сборнике статей «Проблемы Русского Севера. Очерки по истории колонизации Поморья» (1923). Проблеме европеизации Московской Руси была посвящена книга Платонова «Москва и Запад в XVI—XVII вв.». По некоторым данным, ученый задумывал и крупную работу о начальном этапе русского государства. В этой связи он опубликовал статьи «Летописный рассказ о крещении княгини Ольги в Царьграде» и «Русса». Историографический характер носят его статьи-некрологи о А.А. Шахматове, B.C. Иконникове, А.Е. Преснякове. Трижды Платонов выезжал за границу, общался с зарубежными коллегами. Его доклад «Проблемы Русского Севера в новейшей историографии», прочитанный им в 1926 г. на «Неделе русских историков» в Берлине, был высоко оценен известным немецким историком Отто Гетчем.

Смерть жены в 1928 г. тяжело отразилась на самочувствии Платонова. Постепенно он сокращает объем административной работы: отказывается от директорства в БАН, затем — от директорства в Пушкинском доме. Но авторитет его был по-прежнему высок, и в марте 1929 г. он избирается академиком-секретарем Гуманитарного отделения и членом Президиума Академии наук СССР. Это событие стало вершиной его научной карьеры и одновременно прологом последнего, самого трагического периода жизни.

С конца 1920-х гг. ситуация в стране резко меняется. С разгромов «уклонов» в партии, сворачиванием НЭПа и началом коллективизации открылась и эпоха террора, в том числе и главным образом против интеллигенции. Положение Платонова осложнялось тем, что в послеоктябрьский период он не перешел на позиции марксизма и по-прежнему исповедовал «научный реализм» и беспартийность науки. «... Определившаяся смолоду моя личность не изменилась ни от появившейся в нашей литературе теории марксизма, ни от политического торжества этой теории в коммунистическом государстве СССР», — писал ученый. Для историков-марксистов во главе с М.Н. Покровским он был не только «классовым врагом на историческом фронте», «антисоветчиком и антимарксистом», но и главой Археографической комиссии АН и БАН, вокруг которых сплотилась старая профессура. В конце 1920-х гг. из-за трудностей избрания коммунистов в состав Академии наук (до 1929 г. в ее стенах не было ни одного коммуниста) сторонники М.Н. Покровского начали открытую травлю историков дореволюционной школы под флагом борьбы с «буржуазной историографией».

19 октября 1929 г. правительственная комиссия по «чистке» Академии наук обнаружила в ее библиотеке подлинные экземпляры манифестов об отречении от престола Николая II и его брата Михаила и другие документы актуального общественнополитического содержания. Виновником «сокрытия» был объявлен академик-секретарь Отделения гуманитарных наук, академик С.Ф. Платонов. 8 ноября он подал в отставку со всех занимаемых постов.

Вскоре дело о «неправильном» хранении документов приобрело политическую окраску. В ночь с 12 на 13 января 1930 г. Платонов и его дочь Мария — сотрудница Публичной библиотеки — были арестованы. 70-летнему ученому было предъявлено обвинение «в активной антисоветской деятельности и участии в контрреволюционной организации». Были арестованы и многие видные московские и ленинградские историки, всего 115 человек, в том числе академики Н.П. Лихачев, М.К. Любавский и Е.В. Тарле. Все они были объявлены участниками «контрреволюционной монархической организации «Всенародный союз борьбы за возрождение свободной России»», целью которой якобы было свержение советской власти и установление конституционной монархии во главе с великим князем Андреем Владимировичем (бывшим учеником Платонова). Самому Сергею Федоровичу отводилась роль премьер-министра будущего правительства.

Следствие длилось больше года. На Платонова оказывалось колоссальное давление со стороны следователей, раздавались угрозы в адрес его дочерей Марии и Нины. Платонов шел на некоторые уступки (например, признался в своем «монархизме»), но категорически отказывался давать какие-нибудь компрометирующие сведения о своих коллегах и учениках.

Лишь когда у следствия накопилось большое количество «сознаний» от других обвиняемых и показания Платонова, как считал он сам, уже не могли никому «повредить», он стал делать «признания» (в частности, в получении «денежных сумм на контрреволюционную деятельность» от Ватикана и «немецких националистов»).

2 февраля 1931 г. на общем собрании Академии наук СССР было объявлено «об установлении факта участия» С.Ф. Платонова, Е.В. Тарле, П.Н. Лихачева и М.К. Любавского в «контрреволюционном заговоре», в связи с чем они были исключены из состава ее действительных членов.

Постановлением коллегии ОГПУ от 8 августа 1931 г. 15 «главных преступников», в том числе и Платонов, получили по 5 лет ссылки. Местом ссылки Платонова и его дочерей стала Самара. Жизнь ссыльного ученого была недолгой. 10 января 1933 г. он скончался в самарской больнице от острой сердечной недостаточности и был похоронен на городском кладбище. Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 20 июля 1967 г. С.Ф.

Платонов и другие осужденные по делу «О контрреволюционном заговоре в Академии наук» были полностью реабилитированы. 5 апреля 1968 г. постановлением Президиума АН СССР Платонов был восстановлен в звании академика.

Историческая концепция Современники считали творчество С.Ф. Платонова глубоким олицетворением СанктПетербурга. Строгая, европейская красота города отразилась в его произведениях, безупречных с научной точки зрения и написанных изысканным литературным языком. В то же время беспристрастность, отсутствие эмоциональности в изложении материала, в свое время подмеченные Николаем II, объяснялись отнюдь не недостатком патриотизма ученого, а спецификой его взглядов на задачи исторической науки.

Определяя общественную роль исторической науки, Платонов писал, что «национальная история есть путь к национальному самосознанию», что «знание прошлого помогает понять настоящее и объясняет задачи будущего». Долг исследователя, считал он, заключается в том, чтобы дать обществу объективное знание о его прошлом, свободное от каких-либо предвзятых точек зрения и субъективных идей, «а приложение этого знания зависит уже не от него».

Давая определение предмета истории, Платонов писал, что «история есть наука, изучающая конкретные факты в условиях... времени и места, и главной ее целью признается систематическое изображение развития и изменений жизни отдельных исторических обществ и всего человечества». Исследователь должен собрать исторические материалы, определить их достоверность, восстановить точно отдельные исторические факты и, подвергнув их анализу, указать их причинную последовательность, «прагматическую связь».

Лишь после этого открывается возможность «исторического синтеза», т. е. создания здания «схемы», «системы» процесса общественного развития. «Конечной целью русской историографии всегда остается построение системы местного исторического процесса», — писал ученый.

Попытки выработать «цельный взгляд на русское историческое прошлое», указывал Платонов, предпринимались в русской историографии с начала XIX в. (Н.М. Карамзин, западники и славянофилы). Но первая строго научная историческая схема была разработана создателями теории «родового быта» С.М. Соловьевым и К.Д. Кавелиным, которые впоследствии вместе с другими учеными их направления (Б.Н. Чичериным и др.) стали известны как представители историко-юридической школы. В основе взглядов Соловьева и Кавелина, отмечал Платонов, лежало представление об «органическом» характере развития человеческого общества, которое «совершается как развитие организма, по строгим законам, ниспровергнуть которые не может ни историческая случайность, ни личность, как бы гениальна она ни была... Всю русскую историю представляли они как последовательный органически стройный переход от кровных общественных союзов, от родового быта — к быту государственному. Между эпохой кровных союзов и государственною лежит промежуточный период, в котором происходила борьба начала кровного с началом государственным». Впоследствии ряд новых научных споров расшатал стройную систему взглядов Соловьева и Кавелина в их первоначальном виде. Но новая историческая схема создана не была, и русская историография, подчеркивал Платонов, до сих пор находится под влиянием теоретических воззрений историко-юридической школы. Оценивая перспективы развитая русской исторической науки, он отмечал: «Состояние русской историографии до сих пор таково, что иногда налагает на русского историка обязанность просто собирать факты и давать им первоначальную научную обработку. И только там, где факты уже собраны и освещены, мы можем возвыситься до некоторых исторических обобщений, можем подметить общий ход того или другого исторического процесса, можем даже на основании ряда частных обобщений сделать смелую попытку — дать схематическое изображение той последовательности, в какой развивались основные факты нашей исторической жизни».

Плодотворные поиски историков в области методов исторического исследования, пересмотр старых проблем, разработка новых крупных тем давали Платонову надежду на возможность создания в недалеком будущем новой системы русского исторического процесса.

Признавая большое влияние концепции историко-юридической школы на формирование своего мировоззрения, Платонов тем не менее осознавал узость «юридического» взгляда на русскую историю. Преимущественное внимание деятелей этого направления к истории развития государственных форм в ущерб «экономическому и культурному быту» он связывал с влиянием на них немецкой историографии и философии, в частности с идеями Канта, который понимал историю «как путь человечества» к созданию государственных форм. Платонов же был позитивистом и предпочитал исходить в своих исследованиях не из отвлеченных идей, а из данных «опыта», т. е. анализа исторических источников. «Позитивизм, мною рано усвоенный, — писал он, — освободил меня от тех условностей и метафизики, которые владели умами историков — моих учителей (Соловьев, Чичерин, Кавелин и др.), привил мне методы исследовательской ученой работы, далекие от aприорных умозрений». Этим, вероятно, можно объяснить то «сильное и глубокое» влияние, которое, по его словам, оказали на него работы В.О. Ключевского. Верный позитивистскому принципу разыскания индивидуальных конкретных причинно-следственных связей в истории и сочетания факторов (географического, экономического, социального и политического), определяющих собой ход событий, Ключевский привлекал Платонова «разносторонностью и широтой исторического понимания». Именно влиянием работ Ключевского можно объяснить большой интерес Платонова к социально-экономическим проблемам, который ярко проявился в его исследованиях о русской Смуте.

И все же определяющее влияние на творчество Платонова оказывали идеи историкоюридической школы. Это с особой силой проявилось в его «Лекциях по русской истории», в основу которых он положил взгляды своих учителей на «органическое» развитие русской истории, ведущую роль государства в этом процессе и знаменитую теорию Б.Н. Чичерина о закрепощении и последующем раскрепощении государством сословий в России.

Pages:     | 1 |   ...   | 65 | 66 || 68 | 69 |   ...   | 79 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.