WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 59 | 60 || 62 | 63 |   ...   | 79 |

Россия и Запад С XVII в. не раз повторялось однообразное явление. «Государство запутывалось в нарождавшихся затруднениях; правительство, обыкновенно их не предусматривавшее и не предупреждавшее, начинало искать в обществе идей и людей, которые выручили бы его, и, не находя ни тех, ни других, скрепя сердце, обращалось к Западу, где видело старый и сложный культурный прибор, изготовлявший и людей и идеи, спешно вызывало оттуда мастеров и ученых, которые завели бы нечто подобное и у нас, наскоро строило фабрики и учреждало школы, куда загоняло учеников».

«Новая европеизированная Россия в продолжении четырех-пяти поколений была Россией гвардейских казарм и барских усадеб». «Чужой западноевропейский ум призван был нами, чтобы научить нас жить своим умом, но мы попытались заменить им свой ум». Ставя вопрос о западном влиянии в исторической перспективе Ключевский размышлял над современными проблемами.

Характер государства Повышенную конфликтность русского общества Ключевский связывал с наследством, полученным от вечевых институтов, где спорные вопросы решались в кулачных боях. Из века в век шло накопление нерешенных проблем. Процесс изменений протекал мучительно, оставляя в сохранности прежние социальные силы и тенденции, возрождающие кризисные явления. Так, попытки создания в XVII в. представительных органов в политике вылились в камуфляж абсолютизма, а в экономике — в закрепощении крестьян.

Крепостное право имело развращающие и разлагающие для страны последствия. Уже после его отмены Ключевский дал достаточно грустный прогноз: «...пройдет, быть Может, еще целое столетие, пока наша жизнь и мысль освободится от следов этого гнета».

В условиях самодержавного правления и дворянского господства государство задавило народ, его труд и жизнь. «Государственные требования, донельзя напрягая народные силы, не поднимали их, а только истощали». «Государство пухло, а народ хирел».

Историк подчеркивал, что прогресс шел на костях народа. «Привычка расправляться без суда и следствия была особенно наболевшим недугом государственного организма, от которого хотели излечить власть возможно радикальнее».

Антимонархические и антидворянские взгляды Ключевского проявились в характеристиках культурно-психологического облика дворянства, который в ряде случаев историк нарочито доводил до гротеска.

«Когда надломились политические скрепы общественного порядка, оставались еще крепкие связи национальные и религиозные: они и спасали общество» в период смуты.

Московский народ выработал особую форму политического протеста: люди, которые не могли ужиться с существующим порядком, не восставали против него, а выходили из него, «брели розно», бежали из государства. В обществе проснулась (под влиянием произвола Грозного) смутная и робкая потребность в законном обеспечении лица и имущества от усмотрения и настроения власти.

Обращаясь к личности, Ключевский пытался подойти к характеристике народа, его духовности и этики. Инициатива исторического движения принадлежит личности.

Индивидуальность ума и талант Ключевский относил к области исторического изучения. Но личность исторична и представляет первостепенную силу в «людском общежитии»;

личность, имеющая несчастье стать вне союза, теряется для истории. Личности присущи все свойства социального. Она является носительницей нравственности и культуры. Особое значение для чередующихся поколений имеет воспитание, которое создает историческое преемство материального и духовного достояния.

Петр Великий Русских правителей XVIII в. Ключевский делил на две категории. К «необычным» он относил Петра Великого, а к «случайным» — всех остальных.

Познакомившись с Западной Европой, Петр навсегда остался под обаянием ее промышленных успехов. Осматривая фабрики в Париже, Петр особенно пленился шпалерной и гобеленовой и захотел основать такую же в Петербурге. «Ни за кем из своих Петр не ухаживал так, как за заграничными мастерами: по инструкции Мануфактурколлегии в случае, если иноземный мастер захочет выехать за границу до контрактного срока, производилось строгое расследование, не было ли ему какого стеснения, не обидел ли его кто-нибудь, и хотя бы он не выразил прямо недовольства, а только показал вид недовольного, предписывалось жестоко наказывать виновных».

По мнению Ключевского, Петр руководствовался соображением необходимости разработки природных богатств, которые «должно вести само государство принудительными мерами». «Он сравнивал свой народ с детьми: без понуждения от учителя сами за азбуку не сядут и сперва досадуют, а как выучатся, благодарят». Но «от большой стройки всегда остается много сора, и в торопливой работе Петра пропадало много добра».

С именем Петра Ключевский связывал перелом во внешней политике: «С поворота на этот притязательный путь государство стало обходиться народу в несколько раз дороже прежнего». Сословная разверстка специальных повинностей стала еще тяжелее, чем была в XVII в. Ключевский считал, что «Петр стал преобразователем как-то невзначай, как будто нехотя, поневоле. Война привела его и до конца жизни толкала к реформам».

Предварительной никакой программы реформ или продуманной политики у него не было.

Тем не менее Ключевский считал Петра «не должником, а кредитором будущего» на том основании, что он создал то, что получило развитие позднее: «Так мирятся с бурной весенней грозой, которая, ломая вековые деревья, освежает воздух и своим ливнем помогает всходам нового посева».

XVIII в. не стал предметом самостоятельного изучения Ключевского. И он позволил себе карикатурность в средствах изображения. «Русские цари — не механики при машине, а огородные чучела для хищных птиц». «Наши цари были полезны, как грозные боги, небесполезны и как огородные чучела». Он считал недостойными преемников и преемниц Петра Великого, писал о вырождении правителей, начиная с сыновей Павла I.

Екатерина II Екатерину II Ключевский называл «последней случайностью на русском престоле».

Характеризуя эту эпоху, он практически проигнорировал явления «духовной культуры».

Основным фактом эпохи Екатерины II Ключевский считал заявление в Манифесте от 6 июля 1762 г. о том, что самодержавное самовластие есть зло, пагубное для государства, требующее узды. Ею могут быть законы, которые бы указывали всем государственным учреждениям пределы их законности. Так, по Ключевскому, в государственной жизни России впервые было «возвещено» «начало законности».

Он подчеркивал «худое» происхождение Екатерины II — из Северо-Западной Германии, где «немецкий феодализм донашивал тогда сам себя», маленькие женихи искали больших невест, а бедные невесты тосковали по богатым женихам, наследники и наследницы дожидались вакантных престолов. Ключевский писал: «Такие вкусы воспитывали политических космополитов, которые думали не о родине, а о карьере и для которых родина была везде, где удавалась карьера». «Вот почему этот мелкокняжеский мирок получил в XVIII в. немаловажное международное значение». «Мир уже привыкал видеть в мелком княжье головы, которых ждали чужие короны, оставшиеся без своих голов».

Не лучше обстояло дело и с воспитанием Екатерины II: «Родители не отягощали ее своими воспитательными заботами». За всякий промах она была приучена ждать материнских пощечин. Невеста по матери приходилась троюродной сестрой своему жениху.

От приезда Екатерины II в Россию ничего хорошего ждать не приходилось: «Окутанные глубокой тайной, под чужим именем, точно собравшись на недоброе дело, мать с дочерью спешно пустились в Россию...» «Тотчас по приезду Екатерине приставили учителей Закона Божия, русского языка и танцев — это были три основных предмета высшего образования при национально-православном и танцевальном дворе Елизаветы».

Ключевский дал нелестную оценку Екатерине II: «Она больше дорожила вниманием современников, чем мнением потомства, за то и ее при жизни ценили выше, чем стали ценить после смерти. Как она сама была вся созданием рассудка без всякого участия сердца, так и в ее деятельности больше эффекта, блеска, чем величия, чтобы ее самое помнили дольше, чем ее деяния».

В течение всей жизни Ключевский оставался человеком 60-х гг. XIX в., как бы мы сейчас сказали «шестидесятником». Он считал себя человеком XIX в. и говорил, что в XX в., который своим не считал, попал по ошибке. Знание русской истории не прибавляло историку оптимизма. У него были мрачные предчувствия относительно будущего. В январе 1905 г.

Ключевский записал о Николае II: «Это последний царь, Алексей царствовать не будет».

Историк понимал, что для России революция обернется катастрофой. Предсказав в 1901 г.

то, что династия будет изгнана, «вымрет раньше, чем перестанет быть нужной», Ключевский писал: «В этом ее счастье и несчастье ее народа, России, притом повторное. Ей еще раз грозит бесцарствие, смутное время».

Крах государственности не был единственной угрозой для России. Всему миру угрожал рост милитаризма: «Пролог XX века — пороховой завод. Эпилог — барак Красного Креста». «Впредь будут воевать не армии, а учебники химии и лаборатории, а армии будут нужны только для того, чтобы было, кого убивать по законам химии снарядами лабораторий».

Ключевский оставил глубокий след в истории отечественной науки и культуры. И дело не только в формальном признании научным сообществом его заслуг (в 1900 г.

Ключевский стал академиком, в 1908 г. почетным членом по разряду изящной словесности), что самому Ключевскому было важно. Его учениками были А.А. Кизеветтер, М.К.

Любавский, М.М. Богословский, П.Н. Милюков, М.Н. Покровский, А. Юшков. Ключевского читали Н.С. Лесков, А.П. Чехов, А. Блок. Он оказал глубокое влияние на современников и потомков.

Источники Ключевский В.О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1989.

Ключевский В.О. Соч. В 9 т. М., 1987—1990.

Ключевский В.О. Неопубликованные произведения. М., 1983.

Ключевский В.О. Лекции по русской истории, читанные на Высших женских курсах в Москве. М., 1997.

Хрестоматия по «Курсу русской истории» В.О. Ключевского. Пенза, 1993.

Литература Иллерицкий В.Е. В.О. Ключевский — выдающийся буржуазный историк пореформенного периода// Историография истории СССР. М., 1971.

Зимин А.А. Формирование исторических взглядов В.О. Ключевского в 60-е гг. XIX в. // Исторические записки. М., 1961. Т.69.

Карагодин А.И. Философия истории В.О. Ключевского. Саратов, 1976.

Киреева Р.А. В.О. Ключевский как историк русской исторической науки. М., 1966.

Киреева Р.А. Василий Осипович Ключевский // Историки России. XVIII—XX века. М., 1996.

Нечкина М.В. Василий Осипович Ключевский. История жизни и творчества. М., 1974.

Черепнин Л.В. В.О. Ключевский // Очерки истории исторической науки в СССР. М., 1960.

Т.2.

Щербень Н.Н. В.О. Ключевский о Смуте // Отечественная история. 1997. №3—4.

3.9. Исторические взгляды П.Н. Милюкова, А.А. Кизеветтера, С.Ф. Платонова Хорошо знавший Павла Николаевича Милюкова современник, историк Н.П. ПавловСильванский определил его воззрения как «теорию контрастов». И в самом деле, при всех «оговорках» Милюкова о существовании неких общих закономерностей, его восприятие истории России было основано па противопоставлении ее Западу. России, по его мнению, самой исторической судьбой была уготована подчиненная культурная роль: участь подражать и догонять «высшую культуру»: «Различия с Западом, объяснимые особой средой национального развития, особенно велики в начале русского исторического пути, а по мере приближения к современности эти различия сглаживаются и уступают место все более явственно выраженному параллелизму. Параллелизм этот, и в данном случае, сперва выражается в непосредственном подражании образцам, данным высшей культурой, а затем, после того как подражание принесло свой плод и вызвало самостоятельное национальное творчество, параллелизм становится результатом взаимодействия равноправных культур, или, в более глубоком смысле, однообразия законов развития коллективной психики культурных народов».

Становление историка Гносеологические корни дисгармоничного восприятия истории следует искать в среде обитания ученого, прежде всего в детские годы. Они прошли в неблагополучной семейной обстановке. Бесконечное противостояние матери (помещицы Ярославской губернии М.А.

Султановой, «кичившейся» «султановской породой») и отца-интеллигента болезненно отражалось на Милюкове и его брате. Деду Милюкова по отцу, надворному советнику, дворянство получить не удалось. Отец ж нашел возможность самозащиты в увлеченности профессией архитектора. Однако для обеспечения материального благополучия семьи Н.П.

Милюков оставил государственную службу в чине надворного советника и перешел служащим в частный банк.

Из детства будущий историк вынес важное впечатление, определившее его собственное отношение к труду. Примером стала творческая натура отца. От него Милюков почерпнул широкие знания об истории архитектурных форм в России, унаследовал свое главное качество — увлеченность, которую проявлял и в истории, и в политике.

Милюков обладал абсолютным музыкальным слухом, любил музыку, приобретенные музыкальные познания использовал в исторических трудах, в частности в «Очерках по истории русской культуры».

Призвание историка Милюков открыл в себе далеко не сразу. Глубокого интереса к истории у него не было ни в московской гимназии, ни на первых курсах историкофилологического факультета Московского университета. Отсутствие интереса Милюков объяснял формальным преподаванием в гимназии по учебнику Д.И. Иловайского. На уроках ему было скучно. В университете все изменилось только с началом лекций В.О.

Ключевского и семинара П.Г. Виноградова. Студенты сразу оценили Виноградова за созданную им атмосферу творчества. Педагог никогда не проявлял высокомерной снисходительности к студентам: он учил работе с источниками и навыкам научного труда. В результате к Милюкову и другим участникам семинара пришло понимание истории, прежде всего как истории социальной и истории учреждений.

Ключевский поразил Милюкова талантом и научной проницательностью.

Однокурсникам Милюкова (среди них были М.К. Любавский и В.В. Розанов) посчастливилось стать первыми слушателями Ключевского в университете. По свидетельству Милюкова, семинар Ключевского сводился к личному, яркому, но сугубо индивидуальному комментарию учителем источников, и это не удовлетворяло ученика.

Основной упрек, брошенный Милюковым, заключался в том, что между окончательным выводом профессора и уровнем знаний слушателей зияла непроходимая пропасть.

Pages:     | 1 |   ...   | 59 | 60 || 62 | 63 |   ...   | 79 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.