WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 52 | 53 || 55 | 56 |   ...   | 79 |

С критикой первого издания «Исторических писем» выступил П.Н. Ткачев (1844— 1885). Находясь в заключении в Петропавловской крепости, в сентябре 1870 г. он написал статью «Что такое партия прогресса (по поводу «Исторических писем» П.Л. Миртова, 1870)». П.Н. Ткачев не принял позитивизма в отличие от большинства идеологов народничества, хотя внимательно следил за появлением русских изданий сочинений позитивистов и почти ни одно из них не оставил без отзыва. Он считал, что человечество изменяется как путем «постепенного развития» (эволюции), так и путем «исторических скачков». Он высказал мнение, что каждый мыслитель вкладывает собственное понимание в слово «прогресс». Ткачев подчеркивал, что трудно найти в истории другое слово, смысл которого бы извращался и искажался так сильно: «Здесь до сих пор еще считается позволительным навязывать историческому движению чуждые ему цели, цели самих исследователей и наблюдателей». В такой обостренной форме Ткачев отреагировал на субъективизм Лаврова.

Ткачев подчеркивал, что между природой и обществом существует принципиальная разница, которую он видел в том, что в обществе идет такая по силе борьба, которой в природе просто нет. В основе этой социальной борьбы он видел эгоистические устремления умов, определявшие, с его точки зрения, жизнь людей.

Личный эгоизм, по мнению Ткачева, определял детерминированность экономического фактора в истории и диалектику исторической закономерности. Личному эгоизму как фактору деструктивному, но одновременно вносящему динамизм в исторический процесс, Ткачев придавал в своей философии истории основополагающее значение. Он пытался применить для доказательства этой мысли экономический метод. Критерием общественного прогресса для Ткачева являлось материальное благосостояние масс. Но ему приходилось с сожалением констатировать, что пока человечество все еще стоит на месте. Признавая огромную роль личности в истории, решающим фактором Ткачев считал деятельность народных масс.

Заявляя об универсальности экономических законов, Ткачев объективно защищал тезис о своеобразном пути развития России. Он обращался к проблемам истории на протяжении всей своей жизни; рассматривал революционное движение как движение, отражающее российские проблемы, сосредоточив внимание на конспиративных централизованных организациях.

Одновременно с П.Л. Лавровым формулу исторического прогресса в работе 1869 г.

«Что такое прогресс» определил — Н.К. Михайловский (1842—1904). Он понимал под прогрессом движение человечества к духовному раскрепощению человека от «расщепленного» в связи с дифференцированием общественного труда человека к человеку гармоничному, выполняющему разнообразные функции. Человеческая личность, по Михайловскому, должна стремиться к многогранности выражения своего «я». Таким образом, в качестве основной линии прогрессивного исторического развития он выделил развитие личности, рост ее духовного потенциала и возможностей для реализации ее многогранных способностей.

Размышляя над крупнейшими социологическими системами XIX в. (Г. Спенсера, Э.

Дюркгейма, К. Маркса), Михайловский, как и Лавров, считал не разработанным вопрос о «цене прогресса» в капиталистическом обществе, о социальных гарантиях личности в условиях рыночной экономики. Выше других методов исторического познания Михайловский ставил «субъективный метод». Его представляли три взаимосвязанных компонента: этико-субъективная доктрина, «классовый подход» (в широком понимании) и психологический метод истолкования общественных явлений. Применение «субъективного метода» делало обязательным этическую оценку исторических явлений, подвергало их нравственному суду. По мнению Михайловского, это не препятствовало и не противоречило использованию в исторической науке объективных методов.

«Теория прогресса» Михайловского в среде народников не встретила общего понимания. Ее не приняли Каблиц (Юзов) и Абрамов. Их оттолкнула сама идея о возможном совмещении эволюции человека и общества, а также намерение выработать метод, позволяющий одновременно развивать человеческую индивидуальность и общественное устройство. Абрамов считал, что «...прогресс общества вовсе не обусловливает собою прогресса личности, и личность в прогрессирующем обществе отнюдь не прогрессирует...

цель существования общества — общее благо». Противопоставляя «формуле прогресса» Михайловского «теорию малых дел», он писал: «Правда, дела эти «маленькие» — ни капитала, ни известности они доставить не могут. Но из этих маленьких дел слагается жизнь миллионов, от них сплошь и рядом зависит благосостояние и жизнь многих и многих людей».

В основе мировоззрения Абрамова лежала идея о потенциальной способности народа к самоорганизации на социалистических началах, без навязывания ему чуждых форм, и вера в практические меры помощи народу, которые приведут к постепенному изменению жизни людей и построению справедливого общества. В этом отношении Абрамов был ближе П.А.

Кропоткину, также высоко ценившему «силу народного творчества» и «народной созидательной деятельности». Однако в отличие от Кропоткина, который рассматривал народ как активно и творчески действующий субъект, Абрамов писал о еще не разбуженной силе народной, пробуждение которой может состояться в будущем, но только благодаря кропотливой работе интеллигенции. «Народные массы, — писал Кропоткин, — вырабатывали в форме обычая множество учреждений, необходимых для того, чтобы сделать жизнь в обществах возможной». Перед интеллигенцией стояла задача помочь народному творчеству опереться «на всю мощь современной науки и техники». Под этим всесторонним и органичным единством, кооперацией народа и интеллигенции Кропоткин понимал анархию. «Анархия, конечно, ведет свое происхождение не от какого-нибудь научного открытия и не от какой-нибудь системы философии... Как и социализм вообще и как всякое другое общественное движение, анархизм родился среди народа, и он сохранит свою жизненность и творческую силу только до тех пор, пока он будет оставаться народным», — в этом Кропоткин был убежден.

П.А. Кропоткин, не меняя принципиальной негативной оценки роли государства в русской истории как «абсолютного зла» и «полной темноты», неспособной к совершенствованию на собственной основе, все же в отличие от М.А Бакунина — представителя разрушительного крыла традиции антиэтатизма (антигосударственного, анархистского направления) в русской общественной мысли — предлагал позитивную, созидательную программу деятельности. Особое внимание Кропоткин уделял кооперации, ее фундаментальному понятию «взаимопомощь».

Кропоткин перенес на общество сформулированный им «биосоциологический закон взаимной помощи». Социальная жизнь представлялась ему как ипостась жизни биологической. Отвергая диалектику, позитивист Кропоткин считал, что науки о природе и обществе должны пользоваться «индуктивно-эволюционным» естественно-научным методом.

Кропоткин испытывал потребность в создании историософии, которая по-новому интерпретировала бы истоки, смысл и цель истории. Он очень своеобразно пытался решить вопрос о закономерности и воле в истории. Занимаясь исследованием революций как закономерного, необходимого явления и выводя необходимость революции, как и установление нового общественного строя, из своего идеала безгосударственного (анархического) коммунизма, он показал, что основной антагонизм в историческом процессе разворачивался и продолжает идти между народом и начальниками. Кропоткин считал возможным изменение общественного развития в нужном (этическом) направлении благодаря усилиям людей, исповедующих альтруизм и обладающих справедливостью и готовностью к самопожертвованию.

Кропоткин выделял в истории 5 периодов, среди них: три исторических, уже прошедших, периода — первобытного племени, сельской общины и вольных городов, а также современный государственный период, «во время которого все замирало», и, наконец, будущий — безгосударственный. Исторические представления Кропоткина подпитывали его футурологическую концепцию. Хронологические рамки государственного периода он определил как XV—XVI вв. — начало XX в. Исходный рубеж Кропоткин выделил потому, что, с его точки зрения, в XV— XVI вв. возникает государство как искусственно созданный «начальниками» институт Для эксплуатации простого народа.

Вплоть до революционных событий 1917 г. Кропоткин возлагал надежды на пятый будущий период, который должен наступить благодаря революции. Ему предстояло разрушить государственные оковы, сковывающие народную творческую энергию. Однако, вернувшись в Россию 12 июня 1917г. (после Февральской революции), 74-летний ученый пережил трагическое крушение надежд. Ни о каком мирном и добровольном самопреобразовании общества на основах «безгосударственного коммунизма» не шло и речи. После Октябрьской революции Кропоткин предупреждал об опасности бюрократизации всех сторон жизни, неэффективности ставки только на крупное государственное машинное производство, необходимости минимизации нейтралистских функций государства. Он высоко ценил возможности местного самоуправления и местной инициативы.

Выдвижение на первый план целого, а не индивида; сознательное принесение в жертву обществу человека, усиление внимания к экономическим вопросам истории — все эти тенденции народнической историографии конца XIX— начала XX в. не меняли кардинально общей для народничества идеи ответственности за судьбу народа.

Предлагавшиеся народниками «формулы прогресса» и определения «величины прогресса» в человечестве, будучи иллюзией времени, стимулировали развитие исторической мысли.

Н.К. Михайловский и его историческая концепция Жизнь Михайловского внешне прошла спокойно, если не считать двух административных высылок, в том числе краткой высылки в 1891 г. в связи с инцидентом на похоронах его друга Н.В. Шелгунова. О возвращении Михайловского тогда хлопотал философ Владимир Соловьев. В литературе до недавнего времени Михайловскому предъявлялось обвинение в том, что он прожил «без суда и Сибири», а это в советской историографии было равносильно приговору в либерализме. Не учитывалось обстоятельство, что сам Михайловский никогда не претендовал на звание революционера.

В 1873 г. П.Л. Лавров пригласил Михайловского принять участие в диссидентском, как бы мы сейчас сказали, зарубежном журнале «Вперед», но Михайловский отказался. Для этого он слишком дорожил своей легальной журнальной трибуной и не считал себя «вправе променять 8000 читателей» на родине на сомнительное (по результатам деятельности) эмигрантское существование.

Михайловский посвятил свою жизнь поискам смысла истории. Он считал, что действие исторических законов ограничено во времени и пространстве, и нет таких законов, которые действовали бы со всей непреложностью и силой на протяжении всей истории человечества или распространялись на все страны. Михайловский утверждал, что развитие событий согласно исторической законосообразности не освобождает эти события от нравственного суда.

Творчество Михайловского было посвящено обоснованию теории прогресса. В его представлении прогресс должен постепенно приближать человечество к разностороннему развитию личности, которому в этом процессе суждено пройти три фазы, или этапа.

Первый — «объективно-антропоцентрический» — период первобытного общества, когда еще не существовало дифференциации, а господствовала простая кооперация. Второй период, названный им «эксцентрическим», он характеризовал как время сложной кооперации, разделения труда, превращения человека в придаток общественного организма;

господство наживы и денежного чистогана. И, наконец, третий период — «субъективноантропоцентрический» — время простой кооперации, когда зарождается грядущее, ростки которого обнаруживаются еще в русской крестьянской общине. Постепенно раскрепощенная и многогранная в своей деятельности «гармоническая личность», как ей и положено быть по своему изначальному предназначению, обретает естественное для нее положение. Именно «гармоническая личность» должна, по мнению Михайловского, находиться в центре всех ценностей. При внешней схожести первого и третьего периодов кооперации их суть и уровень разные. Пройдя объективно-антропоцентрическую и эксцентрическую фазы своей истории, человечество достигает уровня, который совпадает с социализмом как обществом, в котором торжествует личное начало при посредстве начала общественного. В то же время человечество, по мнению Михайловского, войдя в субъективно-антропоцентрическую фазу, т. е. такую фазу, где человек и его этические искания ставятся в центр мира, может прервать органическое развитие.

Михайловскому претил тот факт, что общество в процессе дифференциации превращает человека в простой придаток машины. Свое отношение к данному антагонизму он выразил в работе «Борьба за индивидуальность» (1875—1876): «Общество самим процессом своего существования стремится подчинить и раздробить личность, оставить ей какое-нибудь специальное отправление, а остальное раздать другим, превратить ее из индивида в орган. Личность, повинуясь тому же закону развития, борется или, по крайней мере, должна бороться за свою индивидуальность, за самостоятельность и разносторонность своего "я"».

В русской истории Михайловского главным образом интересовал ее новый период — XVIII—XIX вв. Свое представление о важнейших процессах он сформулировал в работе 1876 г. «Вольница и подвижники». Основные линии русской истории XVIII в. Михайловский объяснял с помощью «теории вольницы и подвижников». Суть ее сводилась к тому, что пока в верхах при Екатерине II шла борьба за чины Орловых и мировичей, в массах кипела «напряженнейшая духовная работа». Ее «подкладкой» являлся «все тот же вопрос желудка, который всегда составляет основную истинную пружину истории». Подход был Михайловскому подсказан немецкой историографией. Эти вопросы получили развитие в трудах философа, естествоиспытателя и врача Л. Бюхнера (1824—1899) и физиолога, философа Я. Молешотта (1822—1893).

Pages:     | 1 |   ...   | 52 | 53 || 55 | 56 |   ...   | 79 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.