WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 44 | 45 || 47 | 48 |   ...   | 79 |

Его деятельность должна выводить «народ на новую дорогу, необходимую для продолжения его исторической жизни». Таким образом, понятие великого человека у Соловьева оптимистическое, оно органично связано с понятием развития, и ему предоставлено право на ошибку. Причем, «народ не отречется от своего великого человека, ибо такое отречение для народа есть самоотречение». «Век Петра был веком не света, а рассвета...» «Великий человек дает свой труд, но величина, успех труда зависит от народного капитала, от того, что скопил народ от своей предшествовавшей жизни, от предшествовавшей работы, от соединения труда и способностей знаменитых деятелей с этим народным капиталом идет великое производство народной исторической жизни». По наблюдению С.М. Соловьева в XVII в. «необходимость движения на новый путь была осознана... народ поднялся и собрался в дорогу; но кого-то ждали; ждали вождя; вождь явился». В данном случае это о Петре и его месте в народной жизни.

Деяния Петра Великого разделили русскую общественную мысль на славянофилов и западников. Будучи западником, симпатизирующим славянофилам, С.М. Соловьев-ученый, по мнению А.Л. Юрганова, не вписался в эти споры. Он глубже, без догматизма, оценил великого царя, найдя в его судьбе драму всей русской истории. Во взгляде Соловьева на Петра Великого в полной мере проявился сравнительно-исторический анализ. Историк сравнивал преобразования царя с Французской революцией: «...во Франции слабое правительство не устояло, и произошли известные печальные явления. В России один человек, одаренный небывалой силой, взял в свои руки направление революционного движения, и этот человек был прирожденный глава государства». Соловьев ставил Петра выше всех знаменитых монархов и выдающихся государственных деятелей XVIII в.

Историческая основа трудов Соловьева «История России...» основана на широком привлечении и использовании практически всех известных в то время исторических материалов. Одним из первых среди историков Соловьев стал использовать в качестве источника акты, в основном духовные и договорные грамоты князей, и отдельные акты феодального иммунитета в качестве памятника деятельности княжеской власти. Изложение событий политической истории до XVI в.

строилось Соловьевым на основании летописей. Он пользовался преимущественно материалами поздней (XVI в.) Никоновской летописи. Заслугой исследователя является привлечение к решению вопроса о закрепощении крестьян в конце XVI в. приговора церковного собора 20 июля 1584 г. об отмене тарханов. В этом приговоре Соловьев увидел меру, подготавливавшую прикрепление крестьян в общегосударственном масштабе.

Критически сопоставляя версии «Нового летописца» и Угличского следственного дела об обстоятельствах смерти царевича Дмитрия в 1591 г., Соловьев обратил внимание на противоречия в следственном деле, изучив которое пришел к выводу о политическом характере убийства царевича по приказу Годунова и подтасовке в угоду Борису следственного дела.

Характеризуя И.И. Болотникова, Соловьев следует описанию, данному предводителю восставших Конрадом Буссовым, который видел в нем «доброго и верного рыцаря».

Архивные материалы (Московского архива Министерства иностранных дел, Московского архива Министерства юстиции, Московского отделения Архива Главного штаба, Государственного архива Российской империи, рукописных собраний Румянцевской библиотеки и библиотеки Эрмитажа) Соловьев привлек для изучения событий XVII и XVIII вв. Особенно широко он использовал документы из фонда Посольского приказа, характеризующие все основные стороны внешней политики России. В меньшей степени ученый обращался к источникам, освещающим внутреннюю историю России XVIII в. Он привлек документы личного кабинета Петра I и Екатерины I, фонды Сената, его следственных комиссий, Преображенского приказа, тайной канцелярии, Синода и другие материалы.

В своем повествовании Соловьев использовал мемуары русских и иностранных государственных деятелей XVIII в. (Я.П. Шаховского, Б.К. Миниха, X. Манштейна, Я.

Штелина, Екатерины II, Фридриха II и др.), а также документы, опубликованные в «Сборниках Русского исторического общества», «Чтениях Общества истории и древностей Российских при Московском университете» и др.

Если в первых томах труда, написанных в значительной мере на основании материала летописей, имела место критика источников, то она практически отсутствует при описании событий XVII-XVIII вв. Соловьев, как правило, подробно пересказывал или цитировал содержание документов XVIII в. (часто целыми страницами). Наибольшего источниковедческого мастерства историк достиг при изучении источников, освещающих его излюбленные темы — перипетии внутриполитической, главным образом дворцовой, борьбы и тонкие хитросплетения дипломатических отношений.

• Диалектика позволила С.М. Соловьеву поднять исследование на новый уровень.

• Комплексное рассмотрение роли природно-географических, демографическоэтнических и внешнеполитических факторов в историческом развитии России принадлежит к числу несомненных заслуг С.М. Соловьева.

• Историк применил к области русской истории новейшие приемы исторической критики.

• С.М. Соловьев впервые в русской исторической науке выработал цивилизационный подход, с помощью которого он смог отличить русскую историю от западноевропейской и одновременно включить ее в мировой исторический процесс.

Культурное наследие С.М. Соловьева. Наставник многих поколений Современник С.М. Соловьева историк славянофильского направления М.О. Коялович считал: «Над всем этим возвышается необыкновенное знание нашего прошедшего, необыкновенная добросовестность при фактическом изложении и крупная талантливость, способная делать большие завоевания, т.е. создавать последователей, школу». Ученики Соловьева научились от него уважать мнение предшественников и относиться с почтением к умственному труду. У него были ученики прямые — и самый известный — Ключевский, преемники — зять, известный историк Н.А. Попов, ученики его учеников, которым воззрения Соловьева казались более близкими, чем взгляды непосредственного учителя. Так, взятое у Соловьева суждение о возможности и уместности прямого заимствования позднее развил П.Н. Милюков.

Воспитанные в атмосфере творчества дети С.М. Соловьева (их было 12) были талантливы. Старший сын — Всеволод — популярный в свое время писатель-романист.

Одна из младших дочерей — Поликсена — поэтесса, публиковавшаяся под псевдонимом Allegro, но наиболее известно имя другого сына, Владимира, религиозного мыслителя и философа. Мысли С.М. Соловьева органично вошли в национальную философию, труды И.А. Ильина, Н.А. Бердяева и др. Концепция царствования Петра Великого С.М. Соловьева легла в основу концептуального решения А.Н. Толстым при написании романа «Петр Первый». Соловьев, как никто другой из его предшественников, многое сделал для средней школы, к преподаванию истории в которой он относился крайне серьезно. «История есть единственная политическая наука в среднем образовании и поэтому ее преподавание — чрезвычайной важности: от направления ее преподавания зависит политический склад будущих граждан», — считал Соловьев.

Литература Волкова И.В. Сергей Михайлович Соловьев. Очерк жизни и творчества // С.М. Соловьев.

Общедоступные чтения о русской истории. М., 1992.

Ерыгин А.Н. Восток. Запад. Россия. (Становление цивилизационного подхода в исторических исследованиях). Ростов-на-Дону, 1993.

Иллерицкий В.Е. Сергей Михайлович Соловьев. М., 1980.

Коялович М.О. С.М. Соловьев. Гл. XV // История русского самосознания по историческим памятникам и научным сочинениям. Минск, 1997. Современники о С.М. Соловьеве (В.О. Ключевский, В.И. Герье, М.И. Семевский, Д.И. Иловайский, М.М. Стасюлевич, С.А. Муромцев, А.Н. Пыпин, П.В. Безобразов) // С.М. Соловьев. Соч. М., 2000. Кн.

XXIII.

Соловьев С.М. Исторические поминки по историку. Речь 1 декабря 1866г. в Московском универститете в день 100-летнего юбилея Карамзина // Соч. М., 2000. Кн. XXIII.

Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Предисловие // Соч. М., 1988. Кн. I;

Россия перед эпохою преобразования // Соч. М., 1991. Кн. VII.

Соловьев С.М. Лекции по русской истории (1873/1874) //Соч. М., 1998. Кн. XXI.

Соловьев С.М. Мои записки для детей моих, а если можно, и для других // Соч. М., 1995. Кн.

XVIII.

Соловьев С.М Письма из Европы / Публ. В.В. Кучурина // Отечественная культура и историческая наука XVIII-XX веков. Брянск, 1996.

Соловьев С.М. Публичные чтения о Петре Великом // Соч. М., 1995. Кн. XVIII.

Цимбаев Н.И. Сергей Соловьев. М., 1990.

Цамутали А.Н. Борьба течений в русской историографии. Л., 1977.

Шаханов АН. Архив С.М. Соловьева // Записки Отдела рукописей Государственной библиотеки имени В.И. Ленина. М., 1986. Вып. 45.

Шаханов А.Н. Становление ученого // С.М. Соловьев. Первые научные труды. Письма. М., 1996.

Лекция 3.6. Исторические взгляды А.И. Герцина, Н.Г. Чернышевского, А.П. Щапова Герцен и Чернышевский — самобытные и яркие мыслители. Они оставили после себя долго действующие оригинальные концепции, актуальность отдельных сторон которых продолжает удивлять нас. К их числу следует отнести вопросы о соотношении исторического опыта России и Западной Европы, месте нашей страны в мире, наблюдения о русском историческом пути. Размышления обо всем этом служили для Герцена и Чернышевского источником суждений о настоящем России и являлись ориентиром для принятия политических решений, были своеобразным мостом в будущее. В первом письме о «Публичных чтениях г. Грановского» в 1843 г. А.И. Герцен писал: «В наше время история поглотила внимание всего человечества, и тем сильнее развивается жадное пытанье прошлого, чем яснее видят, что прошлое пророчествует, что, устремляя взгляд назад, мы как Янус смотрим вперед».

Жизненный опыт убедил А. И. Герцена в том, что, пройдя курс западной дрессировки и «подкованные ею», русские вполне могли бы стать «на свои ноги», вместо того чтобы «твердить чужие зады и прилаживать стоптанные сапоги». Пришло время подумать, нет ли в народном быту, в народном характере и мысли, «в художестве чего-нибудь такого, что может иметь притязание на общественное устройство несравненно высшее западного».

Хорошие ученики, по мнению А.И. Герцена, часто переводятся через класс. Ему же принадлежит мысль о преимуществах стран, имеющих возможность учиться у других и благодаря этому, не повторять их ошибок: «История весьма несправедлива, поздно приходящим она дает не оглодки, а старшинство опытности». Имея в виду западноевропейские страны, Герцен писал: «Ваши усилия. Ваши страдания — для нас поучения».

Он поставил вопрос о пользе науки Запада для национального освободительного движения и о быстром ее усвоении в России. «Отсталые во всем, мы побывали у вас в выучке — и не отшатнулись от выводов, которые заставили вас свернуть со своего пути. Мы не скрываем того хорошего, что получили от вас. Мы позаимствовали ваш светильник, чтобы ясно увидеть ужас своего положения, чтобы отыскать открытую дверь и выйти через нее, — и мы нашли ее благодаря вам».

Органически присущий Герцену и Чернышевскому историзм («историческое чувство» и способность исторического анализа вопросов современности) позволял им намечать стратегические задачи развития страны. Не отвергая идей преемственности и возможности преобразования традиционного института (общины), а также признания определенных свойств, присущих национальному (крестьянскому) сознанию, они пришли (каждый своим путем) к оценке данного фактора как системообразующего в исторической концепции и не менее важного в прогнозировании будущего.

А.И. Герцен надеялся, что Россия «могла бы найти свой фарватер», но «сбилась с дороги за какими-то туманами, сама выдумала себе обязательное прошедшее, сама потопила старые корабли, набросала каменья в своем море и боится ударить веслом». Постоянно размышлял о взаимодействии науки и жизни Н.Г. Чернышевский: «Мы говорим о национальном чувстве: почему не сказать о науке Почему не заметить, что она, со своей стороны, говорит то же самое, что говорит национальное чувство, хотя оно и не знает о ней».

При всех различиях Герцена и Чернышевского, а они были в характере и конкретном историческом опыте, складе жизни и воспитании, умственных предпочтениях и вкусах, понимании путей и средств революционной борьбы, в творчестве каждого из них «последняя страница истории» неизбежно являлась, если пользоваться выражением Герцена, «нашей современной действительностью». По мнению Н.Г. Чернышевского, не только народ, но и вся Россия, в отличие от Запада, еще не жила исторической жизнью. Герцен, усиливая звучание этой мысли, даже назвал историю России историей «эмбрионального развития».

В годы первой русской революции М.О. Гершензон посвятил А.И. Герцену следующие слова: «Но он был больше, нежели публицист, и большая часть написанного им касается не злобы его времени, а великих исторических задач человечества. Живое значение для нас он имеет только, как историк-философ, как мудрый аналитик и провидец. А с этой стороны его знают меньше всего». Вполне приложима данная оценка и к Чернышевскому.

Интерес советской историографии к А.И. Герцену и Н.Г. Чернышевскому определялся главным образом задачами изучения истоков русской революции и истории отечественного освободительного движения. Анализируя мотивацию обращения к истории Герцена и Чернышевского, натур социально и политически активных, А.М. Сахаров подчеркивал, что оно «вытекало из их стремления вмешаться в процессы современного развития, заменить существующий строй и обеспечить лучшее будущее народам России». Но такая позиция, в свою очередь, требовала ответа на вопрос: «Какие силы управляют историей», вызывала на размышления о роли в истории личности, идеи закономерности, законов исторического развития. Шел настойчивый поиск исторически традиционных опор в русской жизни, на которые бы, по мнению Герцена и Чернышевского, можно было бы опереться в преобразовании России. Исторические темы подсказывали сами противоречия русской жизни. История России интересовала Герцена, прежде всего с точки зрения созревания предпосылок революционно-освободительного движения. В его статьях данная тема обогатилась целым рядом аспектов, прежде всего рассмотрением и оценкой роли Отечественной войны 1812 г. в движении декабристов, анализом политики правительства.

Свой отпечаток на их рассмотрение наложили концептуальные методологические и исторические корни социалистических идеалов, которые обрели в трудах Герцена и других революционеров-демократов блестящие формы теоретического выражения.

Pages:     | 1 |   ...   | 44 | 45 || 47 | 48 |   ...   | 79 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.