WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 79 |

Окончание протографа Лаврентьевского списка на 1305 г. побуждало Шахматова и некоторых его последователей искать следы летописного свода, составленного в это время.

Были предположения о зависимости от «полихрона начала XIV в.». всего летописания ХIVХV св. Но наличие «Поучения» Владимира Мономаха в этом протографе свидетельствует о его уникальности: ни одна из летописей, возводимых к предполагаемому полихрону», не содержит и намека на существование сочинений Мономаха. В то же время обилие пропусков и неисправностей в изложении «Поучения» говорят о том, что взято оно именно из ветхого протографа.

Из-за утраты ряда листов в Лаврептьевском списке трудно оценивать характер летописания конца XIII в., отраженного в летописи. Но можно указать на одного приметного летописца, чей почерк просматривается в описании событий с 20-х до начала 60-х гг. XIII в.

Этот летописец был близок ростовскому епископу Кириллу, умершему в 1262 г. После разорения Владимира в 1238 г. Ростов на какое-то время стал центром притяжения и сохранения письменной традиции. В Ростове, по всей вероятности, и работал летописец, неоднократно проявивший себя в комментариях.

Владимирское летописание середины и второй половины XIII в. лучше сохранилось в летописных сводах XV столетия. Однако ранние его этапы с наибольшей полнотой переданы именно Лаврентьевской летописью. Близкая ей Радзивиловская летопись, сохранившаяся в списке (с миниатюрами) XV в., обрывается на 1206 г. Это уже само по себе указывает на время составления оригинала. К тому же и в Лаврентъевском списке именно этим годом завершается какой-то владимирский свод. Ценность Радзивиловской летописи и сохранившегося ее списка в том и заключается, что содержащиеся в ней чтения не выходят за границы начала XIII в. Но Лаврентьевский список имеет самостоятельную ценность в данном случае и потому, что в нем сохраняется более ранний владимирский свод, не затронутый редакцией начала XIII в. В летописных списках этой традиции заметно присутствие автора, обрабатывавшего материал в конце 80-х — начале 90-х гг. XII столетия.

С наибольшей полнотой Лаврентьевский и Радзивиловский списки совпадают до 1193 г.

Около этого времени во Владимире, видимо, составлялся свод, использовавший южнорусское летописание. После этой даты материалов, совпадающих в главных летописях обеих традиций, уже не будет.

В предшествующий период пересечение традиций осуществлялось неоднократно. В Суздальской Руси прослеживаются материалы южнорусского летописания, на юге же, в рамках традиции Ипатьевской летописи, около того же 1193 г. привлекалось владимирское летописание. Своеобразным же связующим центром оказывается Переяславль Русский. По «завещанию» Ярослава Мудрого Суздальская Русь относилась к Переяславскому уделу, и связи эти остались в XII в. устойчивыми не только на княжеском уровне. В 1152 г. «по образцу» Переяславля Русского будет заложен Переяславль Залесский, и сюда будет перенесено и название южной реки Трубеж.

Переяславское летописание строилось в основном на киевском материале, обычно так или иначе его сокращая. Сокращения часто нарушают логику изложения, а потому для прояснения содержания необходимо постоянно обращаться к Ипатьевской летописи.

Собственно же владимирское летописание просматривается лишь после переезда в 1155 г. на северо-восток Андрея Боголюбского.

1156 г. как важный рубеж в истории летописания был выделен еще Татищевым. И важен он именно для Северо-Восточной Руси, поскольку сам переезд сюда Андрея Юрьевича был актом серьезной политической борьбы, в ходе которой с политической арены отодвигались одни силы и центры и поднимались другие. Это проявилось прежде всего в оттеснении Ростова как ведущего идеологического и литературного центра и выдвижение на первый план возникшего всего за полвека до этого Владимира. Именно в это время князь добивается устранения ростовского епископа Нестора и начинает борьбу за создание особой владимирской митрополии. Нестор вынужден был отъехать «в Русь». И хотя позднее он вернется на ростовскую кафедру, он уже не будет иметь ни той власти, ни того влияния, что имел при Юрие Долгоруком.

Лаврентьевская летопись ничего не говорит о деятельности Нестора Ростовского. Но отраженный в ней позднейший ростовский летописец под 1231 г. вспоминает о нем как об одном из самых достойных ростовских святителей. Имеются внелетописные сведения о том, что в 40-е гг. XII в. Нестор почитался и иерархами Новгорода. И весьма вероятно, что именно с ним связано создание «Летописца старого Ростовского», к которому постоянно обращался в начале XIII в. владимирский епископ Симон в послании печерскому монаху Поликарпу. Во Владимире же в 50-е гг. XII столетия ростовское летописание, по всей вероятности, не привлекалось вовсе, а может быть и уничтожалось, как несоответствующее интересам нового политического центра.

В Переяславле Русском со второго десятилетия XII в. велись и собственные летописные записи. Но здесь летописцы не претендовали на особое положение, поскольку земля не претендовала на политическое лидерство. Практически это означает, что и «Повесть временных лет» здесь передали примерно в том объеме, в каком получили в одном из киевских монастырей (Печерском или Выдубецком), а некоторые сокращения по сравнению с редакцией Ипатьевской летописи могут объясняться небрежностью летописцев или переписчиков. Но в изменениях текста за второе и третье десятилетия XII в. может усматриваться и определенная тенденция.

«Повесть временных лет» — фундамент почти всего летописного древа и в большинстве случаев главная цель исследовательского поиска. Именно в этом произведении поставлены основные вопросы, связанные с началом народности, государства, христианства;

здесь спрессованы те идеологические и политические факты, которые многие столетия питали этническое и политическое сознание Руси. И хотя и на ранних этапах существования государства противоборствовали разные историко-политические традиции, «Повесть временных лет» остается главным трудом о первых веках русской истории.

В редакции Лаврентьевской летописи изложение завершается рассказом 1110 г. о «знамении» над Печерским монастырем, после чего следует итоговая запись Выдубицкого игумена Сильвестра, прямо утверждающего, что эта летопись написана им. Сама запись о «знамении» подтверждает его слова: «...явился столп огненный от земли до неба, а молния осветила всю землю, и в небе прогремело в 1 час ночи (т.е. в 7 часов вечера), и весь мир видел это. Этот столп сначала стал над трапезницей каменной, так что не видно было креста, и, постояв немного, передвинулся на церковь и стал над гробом Феодосиевым, и потом ступил на верх церкви, как бы к востоку лицом, и потом стал невидим».

Летописец объяснил появление «столпа» как явление ангела, который в следующем году возглавит победоносный поход русской рати на половцев. Но в данном случае важнее другое. Наблюдать такую картину (а это могло быть либо радугой, либо северным сиянием, в феврале хотя и редко, но случается и то и другое) можно было только со стороны, и удобная позиция — именно Выдубицкий монастырь, расположенный в 3 километрах к югу от Печерского. Благоговейность же Сильвестра в данном случае проявляет в нем постриженника Печерского монастыря, ученика Феодосия, как летописец сам называет себя в текстах, связанных с основанием Печерского монастыря и подвигами Феодосия.

В самой записи Сильвестра присутствует и некоторая отдаленность от указанной) в ней времени составления летописи. Весьма вероятно, что сделана она уже в годы пребывания его на епископской кафедре Переяславля в 1118-1123 гг. Тогда понятней становится и рассказ об ослеплении Василька: его автор Василий был как-то связан с Выдубицким монастырем (в нем он останавливался вместе с Васильком во время пребывания в Киеве). Понятней и связь Лаврентьевской летописи именно с переяславской летописной традицией. Да и сама запись Сильвестра, возможно, носила характер напоминания, что именно им написана летопись, а напоминание могло предполагать и каких-то конкурентов — редакторов или переписчиков.

Вопрос в данном случае возникает в связи с пропуском в Лаврентьевской летописи записей о годах между 1110и 1116-м, тем более что о связи «столпа-знамения» со следующим затем походом у Сильвестра сказано. В Ипатьевской летописи текст статьи г. продолжается вполне логично, а под 1114 г. летописец проявляет себя, и эта статья перекликается со статьей 1096 г., которая есть в обеих летописях (это извлечения из сочинения Мефодия Патарского, где говорится об ангелах, имеющихся и у язычников).

Статья же 1114 г. в Ипатьевской летописи, где летописец говорит о своем пребывании в Новгороде и Ладоге при Мстиславе, ведет ко времени после 1117 г., когда Мстислав был переведен отцом Владимиром Мономахом из Новгорода в Белгород под Киевом. А под г. в этой летописи игумен Сильвестр упомянут как бы со стороны в числе участников перенесения останков Бориса и Глеба в новый храм.

Нестора в качестве автора «Повести временных лет» называет Хлебниковский список Ипатьевской летописи, относящийся к XVI в. Поскольку в расчете лет при введении хронологической сетки конечной датой названа кончина Святополка, обычно предполагается, что в 1113 г. и составлялась «Повесть временных лет», причем чаще всего автором называют печерского монаха Нестора, а Сильвестру отводится роль либо переписчика, либо редактора. Но и в Ипатьевской летописи нащупать древнейшую, «Нестерову» основу не удается: А.А. Шахматов не случайно говорил о «третьей редакции», относя ее к 1118 г. Поскольку в обеих редакциях под 1097 г. в рассказе об ослеплении Василька автор называет себя по имени (Василий), с ним обычно и связывают «третью редакцию». Но этот рассказ содержит и оценку княжению Владимира Мономаха, т.е.

составлен он или, по крайней мере, редактировался после 1125 г. Комментарий этот имеется в обеих редакциях, и это заставляет предполагать, что и в Лаврентьевской летописи отразились тексты, восходящие ко времени после кончины Мономаха, т.е. внесенные в летопись после того, как Сильвестр оставил свою запись в Лаврентьевской редакции «Повести временных лет». И следы летописной работы в ближайшие после кончины Владимира Мономаха годы просматриваются в обеих редакциях, а также в каком-то своде в Галицкой Руси, связанном с сыновьями Ростислава Владимировича, отравленного в 1066 г. в Корсуне греками. Этот свод отразился в польских хрониках, в частности у хрониста XV в.

Яна Длугоша, одного из самых начитанных в русских летописях.

Как было сказано, в Новгородской Первой летописи отразилась редакция киевской летописи, доведенная до 1115 г. Но эта летопись еще не знала договоров Руси с греками.

Весьма вероятно, что они появились в летописи в 20-е гг. XII в. и связано это было поначалу с резким обострением, а затем с прекращением при Владимире Мономахе и его сыне борьбы Руси с Византией за нижнедунайские города. Эти сюжеты могли привлекать внимание и галицких князей. В конце XI в. на эти города претендовал княживший в Теребовле сын Ростислава Василько (ум. 1124), а Ярослав Осмомысл — один из героев «Слова о полку Игореве», «суды рядил до Дуная». Для понимания же хронологической путаницы в летописи надо иметь в виду, что в Галицкой Руси еще и в XIII в. употреблялась хронология, отличавшаяся на четыре года от константинопольской. Это может объяснить смешение двух хронологий в описании событий X в., в том числе в датировке договоров (907 и 911 гг.).

Одно из главных отличий Новгородской летописи от «Повести временных лет» — полное отсутствие дунайских сюжетов. Именно на этом основании Шахматов считал, что этнографическое введение «Повести временных лет» с лежащим в его основе сказанием о славянской грамоте — творчество составителя летописи, предположительно Нестора.

Получалось, что сказание это позднее и потому недостоверное. Последователь А.А.

Шахматова М.Д. Приселков предлагал даже вовсе отказаться от использования данных русских летописей за X в., ограничиваясь данными византийских хроник. Между тем в самом сказании достаточно ясно просматриваются черты, позволяющие относить время обработки русским летописцем западнославянского источника ко времени Владимира и даже первой половины его княжения, т.е. к концу X в. А значит, это либо то, что новгородский летописец последовательно опускал дунайские сюжеты, поскольку держался варяжской версии происхождения Руси, либо источник времен Владимира был вновь привлечен в 20-е гг. XII столетия.

Поляно-славянская версия начала Руси «Повести временных лет» в настоящее время находит убедительное разъяснение в археологическом материале. Археологов с XIX столетия интересовали трупоположения в могильниках Киева и прилегающих поселениях.

Они обычно сопровождались оружием, иногда конем и рабыней. Норманнистам было соблазнительно увидеть в них скандинавов-варягов времен князей Олега и Игоря. Но как показала на антропологическом материале Т.И. Алексеева, облик их отличался от германцев больше, нежели любая группа славян. С.С Ширинский указал и археологические параллели:

так хоронили умерших па христианских кладбищах Моравии. И в Киеве многих умерших сопровождали крестики, а вытянутые вдоль тела руки указывали на западный обряд погребения. Эти параллели объяснили появление в Киеве во второй четверти X в.

христианской общины, составлявшей значительную часть княжеской дружины и имевшей свой храм Св. Ильи. Эти параллели объясняют и записанное богемскими хрониками предание о князе Олеге — сыне Олега Вещего, изгнанного двоюродным братом Игорем из Киева, бежавшим в Моравию, отличившимся там в борьбе с венграми и ставшим королем.

Но после поражения он, уже после смерти Игоря, с которым помирился, вернулся на Русь, где и умер в 60-е гг. X в.

В этих сообщениях есть и объяснение появлению имени «Олег» в чешских документах (С. Гедеонов видел в этом аргумент против норманнского происхождения Олега Вещего), и объяснение появления версии прихода на Днепр славян и руси из Норика — области, примыкающей к Дунаю с юга и являвшейся в религиозном отношении спорной территорией между Моравией и Баварией. А Норик X в. — это Ругиланд, называвшийся, как и всюду, где расселялись руги, также «Руссией», «Рутенией» и другими проходящими по источникам вариантами этого этнонима. Археология и летопись в данном случае дополняют и помогают понять друг друга: летописец еще непосредственно общался с этими переселенцами.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 79 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.