WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Большой вклад в развитие понимания политического дискурса внесли такие ученые как Э. Лаклау, С. Жижек, Ш. Муфф. Они говорят о роли социального антагонизма в процессе конструирования дискурса определенной политической идентичности. Лаклау, Жижек и Муфф считают, что самоидентификация в политическом дискурсе происходит через описание, идентификацию другого.

Таким образом, происходит антагонизация понятий «мы» и «они».

Самоидентификация происходит посредством отделения «нас» от «них» и определения «их». Совокупность двух упомянутых выше подходов, а также взгляды Э.Лаклау, С.Жижека, Ш. Муффа помогают нам приблизиться к пониманию сущности политического дискурса в нашей работе. Политический дискурс – это совокупность текстов, отражающих цели, стремления, идеологию их автора/авторов, и реконструирующих политическую идентичность через идентификацию «их», а также прямо или косвенно влияющих на политические решения.

Т.А. ван Дейк выделяет три уровня дискурса: уровень речевого общения, официальный дискурс, а также дискурс СМИ. Е.И. Шейгал предлагает более широкую классификацию политического дискурса, включающую в себя дифференциацию по нескольким наиболее важным принципам, в том числе событийная локализация и степень институциональности. Для данного диссертационного исследования наиболее важен институциональный или официальный дискурс.

Второй параграф посвящен обзору существующих методик анализа дискурса и их классификации. Во втором параграфе также проводится сравнительный анализ методик дискурс-анализа в сфере иммиграционной политики Т. А. ван Дейка и Д. Гюйсманса.

Существует несколько направлений дискурс-анализа: критическое, когнитивное, лингво-идеологическое, описательное, лингвостилистическое, семантическое, психолингвистическое, контент-анализ. Среди методик, относящихся к когнитивному направлению такие как историкоэтимологический анализ и метафорическое моделирование. Предположение о том, что метафорическое мышление является признаком кризисной ситуации, было подтверждено голландским профессором Крис де Ландшер на основании анализа корпуса текстов, состоящих из выборки выступлений делегатов различных стран-членов в Европарламенте.

В рамках описательного направления наиболее широко представлен риторический подход к изучению политических процессов. Разнообразие методов в рамках данного метода объясняется наличием множества языковых и инструментов, которые используются для воздействия на аудиторию. Среди направлений описательного анализа выделяют семантическое, стилистическое, психолингвистическое, теория управления истиной и др.

Контент-анализ, являющийся отдельной методикой анализа дискурса, имеет ярко выраженную количественную направленность. Суть контент-анализа состоит в том, чтобы на основании внешних характеристик текста, то есть слов и словосочетаний сделать выводы о его содержании. Необходимо отметить, что контент-анализ сам по себе не является значимым исследованием, если он не подкреплен последующим, более глубоким анализом структур текста, например лингвоидеологическим анализом, метафорическим моделированием.

Во втором параграфе также проводится сравнение методик дискурс-анализа, применяемых Т.А. ван Дейком (КДА) и Д. Гюйсмансом (контент-анализ) для изучения дискурса на темы, связанные с иммиграционной политикой. На основании проведенного сравнения делаются выводы о том, что для ван Дейка основной проблемой является расизм и превосходство одной социальной группы над другой, в работе Гюйсманса основная проблема – ужесточение иммиграционной политики.

Центральное место в контент-анализе парламентских речей у Гюйсманса занимает пояснение позиций политических акторов, выраженных в дискурсе. У ван Дейка же мы находим в первую очередь довольно подробный семантический анализ высказываний политиков; его подход более теоретизирован. В нем мы видим, как раскрывается понятие стратегий и ходов.

Речевыми стратегиями ван Дейк называет методы, избираемые говорящими для достижения консенсуса. Реализацией стратегии является совокупность семантических ходов, предпринимаемых автором. В то же время работы обоих исследователей характеризуются критическим подходом к политическому процессу.

Третий параграф посвящен описанию теоретической модели КДА, выстроенной Т.А. ван Дейком. Критический дискурс-анализ – это тип аналитического исследования дискурса, который изучает в первую очередь то, каким образом социальная власть, социальное господство продуцируется, воспроизводится и отвергается текстом и речью в политическом и социальном контексте. Особенность критического дискурс-анализа состоит в том, что он нацелен на понимание, разоблачение социального дисбаланса, возникающего в результате дискурса, и, в конечном счете, на противостояние этому дисбалансу.

Когнитивная теория понимания и продукции дискурса ван Дейка основывается на понятии моделей ситуации. Голландский ученый считает, что есть два типа ситуационных моделей: модели частные, образующиеся в соответствии с личностным опытом индивида, а также модели общего характера, разделяемые в большей или меньшей степени всеми членами социума. И те, и другие модели представляют собой структуры, организующие комплексные знания о ситуации, о которой идет речь в данные момент. Мнений людей относительно конкретных ситуаций формируются под воздействием процессов, определяемых в терминах интерпретации, на основе накопленного индивидом личностного опыта, хранящегося в эпизодической памяти, а также общих структур социальных установок. Именно в соответствии с такой моделью и происходит восприятие дискурса.

В рамках КДА различаются две разновидности власти: власть физическая и власть когнитивная. Когнитивная власть определяется в терминах доступа к дискурсу, то есть характеристик дискурса, которые в той или иной ситуации может контролировать индивид. Чем больше таких характеристик он может контролировать, тем сильнее его власть.

Влияние дискурса может быть разнообразным: с одной стороны определенные структуры дискурса могут влиять на процесс формирования частных моделей или же на производство моделей общих. Изменения в общих моделях могут повлиять на конкретные частные модели ситуаций, также возможен и обратный процесс. Доминантный политический дискурс в отношении мигрантов имеет два измерения:

o он сам по себе является проявлением превосходства большинства и непосредственно влияет на принятие решений;

o он способствует формированию моделей у аудитории, в которых мигранты отображаются негативно.

Влиять на аудиторию можно посредством стратегий и ходов. Описывая дискурс на этническую тематику, Ван Дейк утверждает, что существуют две дискурсивные стратегии, направленные на создание или поддержание превосходства: оправдание/легитимация необходимости превосходства с одной стороны и отрицание его наличия – с другой. Эти стратегии наиболее часто используются в политических выступлениях на этническую тематику, в том числе и в обсуждениях иммиграционного законодательства. В моделях, использующих такие стратегии, создается четкая граница между «нами» и «ими». Стратегии реализуются посредством семантических ходов, среди которых выделяют аргументацию, стилистические приемы, структурное выделение, подбор лексики, цитирование и др.

Для проведения полноценного анализа дискурсного сюжета на заданную тематику необходимо знать и понимать контекст, в котором развивается сюжет, в том числе историю проблемы.

Вторая глава «Международная миграция и национальная безопасность» посвящена рассмотрению понятий национальной безопасности и международной миграции, а также анализу иммиграции как источника вызовов национальной безопасности.

В первом параграфе рассматриваются теоретические аспекты, связанные с пониманием миграции и национальной безопасности, а также взаимосвязи между этими понятиями.

Концепция национальной безопасности главным актором априори признает государство. Для национальной безопасности характерна строгая иерархичность субъектов, объектов, а также целей. Эта иерархия, представленная в схематическом виде, выглядит так: государство, общества, люди. Наряду с обеспечением безопасности государства, то есть его территориальной целостности, а также сохранения существующего политического режима, целями национальной безопасности являются также защита безопасности общества и личности.

Очевидно, что связь миграции с безопасностью имеет двусторонний характер:

миграция может являться источником угроз безопасности, как для государства, общества и людей принимающей и отдающей страны, так и для самого мигранта.

Любое или почти любое миграционное перемещение с одной территории на другую содержит в себе вызов безопасности. Вызов не равнозначен угрозе, угрозы безопасности создает далеко не каждый миграционный поток.

Миграция может создавать реальные или потенциальные угрозы практически любому аспекту безопасности. В полюсе прибытия миграция может обернуться угрозами для индивидуальной и групповой безопасности принимающего населения - из-за обострения конкуренции на местных рынках труда и жилья, монополизации мигрантами некоторых секторов экономической активности, столкновения этнических и субэтнических стереотипов и норм поведения, социальной и культурной маргинализации части мигрантов, их криминализации. Принимающему обществу в целом миграция может подарить очаги социальной напряженности в местах повышенной концентрации мигрантов, локальные вспышки этнических конфликтов, рост ксенофобии, политического радикализма и экстремизма, провоцируемый напряженностью и конфликтами.

Рассуждая о влиянии транснациональной миграции на безопасность принимающей страны, ни в коем случае нельзя допускать двух вещей:

замыкаться на дихотомии «безопасность-миграция», а также исходить только из негативных последствий миграции для принимающих обществ. С одной стороны, безопасность – не единственное, что может заботить государство.

Любое правительство также обязано думать о демографической, социальноэкономической и других сферах жизни страны. Это особенно актуально в Европе и в частности в Великобритании, где старение населения приобрело угрожающие масштабы. В этом случае приток иммигрантов способен решить проблемы, связанные с обеспечением демографической безопасности.

Второй параграф посвящен анализу проблемы взаимосвязи миграции и безопасности, в том числе в истории политической науки. Автор анализирует взгляды на миграцию в контексте безопасности с точки зрения неореализма, секторной безопасности, а также постпозитивизма. Согласно теории неореализма, господствовавшей в науке о международных отношениях в период с 60-х по 90-е годы, предметом исследований в области безопасности должны быть внешние геополитические и военные угрозы. Остальные вопросы, в том числе миграция, менее значимы. При этом миграция, признаваемая полуполитическим вопросом, по мнению неореалистов, не является предметом исследований национальной безопасности.

Так называемая модель «секторной безопасности» появилась в первую очередь благодаря работам Барри Бузана. Он расширил понятие безопасности, включив в него пять основных секторов:

• военная безопасность;

• политическая безопасность (стабильность государственного строя, правительства);

• экономическая безопасность (ресурсы, финансовая стабильность, рынок);

• социальная безопасность;

• природная безопасность (состояние окружающей среды).

Объектом, на который направлен любой тип угрозы, по Бузану, остается государство. Пять выше упомянутых секторов – это всего лишь направления, по которым государству может угрожать какая-либо опасность.

Постпозитивистские исследования предоставили политологу наиболее полную аналитическую модель взаимосвязи между миграцией и безопасностью. По мнению автора, миграция и безопасность могут иметь вида взаимосвязи:

1. политическая;

2. культурная;

3. социо-экономическая;

4. законодательная.

Исследователи, работающие в рамках постпозитивизма, считают бесполезными попытки определить, является ли та или иная угроза объективной. Вместо этого они избрали конструктивистский подход к понятию безопасности. Критические исследования подчеркивают важность политического дискурса в процессе, когда миграция начинает пониматься как источник угроз безопасности.

Особняком в рамках взаимосвязи миграции и национальной безопасности стоит проблема международного терроризма. Основным отличием, качественной характеристикой международного терроризма является тот факт, что потенциальная угроза национальной безопасности более не локализуется внутри самого государства. Такая интернационализация терроризма, по мнению Джефа Гюйсманса, подразумевает определенную степень экстернализации угрозы в смысле национальности предполагаемых террористов и их места проживания. На практике это означает, что для государства отныне основную опасность представляют иммигранты.

Третий параграф посвящен рассмотрению теории секьюритизации О. Вевера и Б. Бузана, а также попыткам развить данную аналитическую модель, предпринятую К. Арадау, Д. Гюйсмансом и другими учеными. Теория секьюритизации является инструментом, с помощью которого целесообразно рассматривать взаимосвязь миграции и безопасности. Главным аргументом теории является следующее утверждение: секьюритизация – это речевой акт;

просто произнося слово «безопасность» (в отношении какой-либо проблемы) в мы уже можем добиться какого-то результата. То есть в результате упоминания определенной проблемы в контексте безопасности, эта проблема может начать восприниматься как угроза безопасности для государства. Основными акторами процесса секьюритизации могут быть высокопоставленные политики, способные влиять на общественное мнение и принятие решений по важным политическим вопросам.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.