WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

В данной главе проанализированы работы более 50 авторов, которые пришли к следующим основным выводам: 1) поэзия Н. Моршена принадлежит к числу вершинных достижений русской эмигрантской литературы, более того — к числу значительных явлений русской поэзии ХХ в. в целом; 2) творчество Н. Моршена претерпевало различные изменения: одни авторы называют их резкой ломкой голоса, другие — поэтапной эволюцией, — но в одном все критики и исследователи солидарны: 3) развитие художественного мира Н. Моршена шло по пути усложнения, по пути возрастания экспериментального начала (которое также оценивается по-разному); 4) основные темы творчества Н. Моршена: бессмертие человека, природа в единстве с человеком, эволюция, наука, поэзия, слово; 5) к числу отличительных черт поэзии Н. Моршена относятся словотворчество и высокая степень цитатности;

6) поэзия Н. Моршена диалогична и открыта разнообразным интертекстуальным связям.

Во второй главе «Словотворчество и фразеотворчество в идиостиле Николая Моршена» предпринята попытка всестороннего анализа новообразований Н. Моршена как системы не только языковой, но и художественной. § «Словотворчество как одно из проявлений “культа Слова” Н. Моршена» посвящён обоснованию выбранного аспекта идиостиля поэта. Словотворчество Н. Моршена определяется всем его художественным миром, «где рядом Планк и Блок», — в особенности воцарившимся в этом мире (начиная с «Двоеточия») и утвердившимся (в «Эхе и зеркале») культом Слова.

Урюпина А.С. Указ. соч. — С. 173, 149.

В § 2 «Разграничение узуальных слов и новообразований. Разграничение потенциальных и окказиональных новообразований» в самом общем виде представлена история изучения новых слов в отечественной науке (Н.В. Крушевский, Г.О. Винокур, Н.И. Фельдман, Э.И. Ханпира, В.В. Лопатин, А.Г. Лыков, Е.А. Земская и др.). Для нашего исследования мы посчитали целесообразным провести чёткие границы между словами узуальными (зафиксированными в словарях, в т.ч. диалектных и исторических) и новообразованиями (не зафиксированными в словарях, даже если они широко представлены в речи), которые, в свою очередь, делятся на слова потенциальные (не нарушающие словообразовательной системы русского языка и как правило не обусловленные контекстом употребления) и окказиональные (нарушающие системность и обусловленные преимущественно контекстом).

В § 3 «Функционирование слов с левыми элементами полу- и пол- в идиостиле Н. Моршена» выявленные лексемы рассматриваются в качестве примеров того, как один и тот же формант (или несколько связанных друг с другом формантов) могут участвовать в образовании слов как узуальных, так и потенциальных и окказиональных. Представлены различные точки зрения на элементы полу- и пол- в русском языке (академических словарей и грамматики, А.А. Зализняка, Н.М. Шанского, И.А. Мельчука и др.) и сделан вывод об их многозначности и различной категориальной квалификации. Всего в текстах Н. Моршена нами зафиксировано 33 употребления (30 лексем) с левыми элементами полу- и пол-. Их коэффициент частотности (КЧ) был сопоставлен с соответствующими КЧ в выборках из стихотворных книг Н. Гумилёва и О. Мандельштама и КЧ по данным «Частотного словаря русского языка» (1977) (хотя за пределами словаря остались стихотворные тексты). В количественном аспекте пристрастие Н. Моршена к словам с левыми элементами полу- и пол- очевидно, оно сильно превышает показатели по данным «Частотного словаря» (т.е. среднеязыковые показатели — более чем в 3 раза) и нашим подсчётам в текстах Н. Гумилёва (почти в 2 раза), но уступает показателям по нашим подсчётам в текстах О. Мандельштама (в 1,5 раза). Из них 12 новообразований рассмотрены особо. анализ семантики и синтагматики новообразований с первой частью полу-/пол- у Н. Моршена позволил сделать следующие выводы:

1) элементы полу- и пол- в составе сложных слов пересекаются не только в узуальном значении ‘половина’, но и в окказиональном значении ‘почти’, поэтому дальнейшее их исследование перспективно именно в сопоставлении их друг с другом; 2) в поэтическом тексте новообразования с полу- экпрессивней мотивирующих их слов; 3) семантика слов с полу- во многом зависит от контекста (эксплицируется либо имплицируется контекстом); 4) элемент полу- в зависимости от контекста может функционировать и как морфема, и как отдельное слово (аналитическое прилагательное, качественное наречие, повторяющийся разделительный союз); 5) модель новообразований с полу- продуктивна в идиостиле Н. Моршена и в нескольких случаях приводит к появлению окказиональных слов, а также участвует в языковой игре, оформляя расчленённые узуальные единицы.

В §§ 4-6 проанализированы новообразования трёх периодов творчества Н. Моршена: раннего (книги «Тюлень» и «Двоеточие»), зрелого («Эхо и зеркало») и позднего («Умолкший жаворонок») — всего 168 лексем, выявленных в результате сплошной выборки по всем стихотворениям указанных книг. Среди них представлены как потенциальные слова (79 лексем, напр.: азото-угле-вод, антивремя, астрокорабль, времениподобный, квазилирический и т.п.), так и окказиональные (68 лексем, напр.: гореотуманный, диалексика, диалекосный, зигзаголоволомный и т.п.); кроме того нами выявлены переходные случаи, которые нельзя однозначно отнести ни к потенциальным, ни к окказиональным новообразованиям (22 лексемы, напр.: белокнижный, равнобесцельность, смертоборчество и т.п.). Большое количество окказионализмов (в т.ч. образованных нетрадиционными способами), хотя и уступает общему количеству потенциальных слов, свидетельствует об экспериментальном характере словотворчества Н. Моршена.

Среди окказиональных способов деривации у Н. Моршена нами было выделено четыре «нетрадиционных» способа, которые практически не вписываются в существующую словообразовательную систему литературного языка, но принадлежат либо русскому поэтическому языку в целом (как, напр., контаминация), либо исключительно идиостилю поэта:

I. Контаминация:

1) Чистая контаминация: а) с междусловным наложением, напр.:

говорифма говор + рифма, словолшебник слово + волшебник, снеголый снег + голый и т.п. (без усечения; 15 слов); логиколдун логик(а) + колдун, формулогарифм формул(а) + логарифм, зелениточка зелен(ая)/зелень + ниточка и т.п. (с усечением правой части; 6 слов); б) с перекрёстным наложением, напр.: религирозный религи-озный + рознь, квассик классик + ква(с) и т.п. (11 слов);

2) Контаминация + формант, напр.: птициановый птицы + Тициан + формант -овый и т.п. (3 слова);

3) Контаминация с усечением левой части + сложение: одно слово антроположно-биоложный антрополо(гия) + биоло(гия) + ложный.

II. Сращение с суффиксацией: все-люди-братский, по-омутам-молчалинка, по-отмелям-журчалочка, порх-порх-перелеталовка и приветкасвежелисточка.

III. Кумулятивная репликация — представлена тремя словами в стихотворении «Линии. Геометрия природы»: Стала четырёхмерность — объёмностью синею // И доступной трёхмерному зрению вся. // Прорезают её перёкрестные линии, // Пере-пле-пере-та-пере-ю-щиеся <…> // Птицы и листья кружатся по-разному, // Но в их спиралях есть нечто и сходное:

// Разнообразнообразнообразное // И однороднороднородное...

IV. Фонетическая дефисированная трансформация — представлена четырьмя словами в стихотворении «Розовые очки»: воп-роз, купо-розовый, папирозовый, стое-розовый.

V. Транслокация (термин генетики, предложенный для данного явления Ю.В. Линником) — представлена в стихотворении «Многоголосый пересмешник» двумя словами, полученными из двух узуальных сложных слов в результате обмена корневыми морфемами: Заслышав трели реполова, // И козодоя стон глухой, // Он их смешает с полуслова: // Тут — козо-лов, там — репо-дой.

Три последних способа стоят обособлено: каждый из них является поэтическим приёмом, выполняя текстообразующую функцию.

Нами прослежена динамика словотворчества Н. Моршена от раннего периода творчества к позднему. Так, в первой книге стихов Н. Моршена частота новообразований в четыре с половиной раза ниже, чем во второй. Обе книги принадлежат к раннему периоду творчества Н. Моршена. В «Эхе и зеркале» (т.е. в зрелый период) частота новообразований более чем в три раза выше, нежели в «Двоеточии», в «Умолкшем жаворонке» — в 1,4 раза ниже, чем в «Эхе и зеркале». Т.о., количество новообразований в текстах Н. Моршена от «Тюленя» до «Эха и зеркала» растёт в геометрической прогрессии, а затем стабилизируется, однако максимум словотворческой «насыщенности» приходится именно на «Эхо и зеркало», как самый экспериментальный и «формалистский» сборник поэта.

Кроме того, все новообразования трёх периодов творчества Н. Моршена проанализированы по шести параметрам:

1. По распределению потенциальных и окказиональных новообразований.

В зрелый период творчества Н. Моршена по сравнению с ранним среди его новообразований резко возросло количество окказионализмов (почти в четыре раза) и снизилось количество потенциальных слов (почти в два раза). Экспериментальное словотворчество в зрелый период творчества — одна из ярчайших черт его идиостиля. Позднее творчество Н. Моршена в меньшей степени ориентировано на словотворческий эксперимент. Возрастание количества переходных случаев свидетельствует о стремлении сблизить словотворческий эксперимент со словообразовательной системой русского языка, сделать его более органичным.

2. По частеречной принадлежности мотивированных единиц. Наблюдаются две тенденции в эволюции поэтического языка Н. Моршена: 1) возрастание доли существительных среди новообразований, 2) снижение доли прилагательных и глаголов, из чего можно сделать следующий вывод: словотворчество поэта со временем становится всё более предметным (субстанциональным) за счёт снижения атрибутивности и процессуальности.

3. По грамматической принадлежности мотивирующих единиц. Отмечена близость позднего периода Н. Моршена раннему, тогда как зрелый период резко выделяется на их фоне. С чем это связано, не берёмся судить. Колебания статистических данных, по всей видимости, свидетельствуют о неких малоисследованных механизмах языковой эволюции, определяющих изменчивость либо устойчивость идиостиля. Интересно возвращение поэта в позднем его творчестве к окказиональным образованиям, мотивированным предикативными единицами. Так, в ранний период Н. Моршен решается на создание лишь одного такого слова (всёведьникчемучество); в поздний период таких слов уже пять (см. выше сращение с суффиксацией).

4. По способам деривации. Отмечено три тенденции, действовавшие на протяжении всего творческого пути Н. Моршена: 1) происходит рост суффиксальных новообразований; 2) происходит сокращение сложных новообразований; 3) сокращение префиксальных и сложных новообразований происходит за счёт появления окказионализмов, образованных нетрадиционными способами, причём их доля в зрелом и позднем творчестве практически одинакова.

5. По связи с той или иной стилистической сферой употребления: распределение слов здесь несколько условно и субъективно; точные стилистические характеристики собранных нами слов вряд ли возможны, поскольку чёткие стилевые изоглоссы между различными сферами употребления одного языка — явление хотя и системное, но не универсальное. От раннего к позднему творчеству поэта растёт доля новообразований, связанных с разговорной речью, что, возможно, свидетельствует о «раскрепощении» словотворчества Н. Моршена — о его приближении к «сниженной» разговорной стихии.

6. По компактности/дисперсности: мы определили словотворческую «насыщенность» текстов и «взаимотяготенье» новообразований в разные периоды творчества Н. Моршена. Так, в ранний период новообразования в основном одиночны (12 слов), в четырёх стихотворениях представлено по два новообразования, в двух — по три, и только в одном — четыре новообразования. В зрелом творчестве поэта по сравнению с ранним доля одиночных новообразований сократилась в три раза, зато здесь представлены пять стихотворений с четырьмя новообразованиями, два стихотворения с девятью новообразованиями («На выставке» и «Поэтический мутант») и одно стихотворение с 16 новообразованиями («Белым по белому»; В. Сечкарёв назвал его «настоящей оргией изобретательной силы в игре со словами»21). В «Умолкшем жаворонке» только два стихотворения, в которых более трёх новообразований (девять слов в«Ква-с» и 16 слов в «Райском утре»). Новообразования зрелого и позднего Н. Моршена выполняют текстообразующую функцию.

В дополнении к § 6 приведены пять новообразований «Новых стихов» Н. Моршена (1990-х гг.), не учтённые в основном тексте диссертации. Ввиду небольшого объёма данного раздела и разнородности его состава, он не составил цельной книги и отдельного периода в творчестве поэта. Все новообразования «Новых стихов» являются потенциальными словами.

§ 7 «Смежные со словотворчеством явления в идиостиле Н. Моршена» посвящён анализу таких ярких индивидуальных особенностей языка поэта, как лексические трансформации (дефисация — для Н. Моршена это одно из средств авторской актуализации внутренней формы слова, напр.: Глянька: живо-кость, под-снежник, // Водо-сбор, боли-голов. // Чародейством перво-бытным // Занимается заря: // Небо стало оче-видным // Тлению благо-даря; недеривационное усечение, напр.: Верлен уверен, что слова // Должны чуть-чуть недогова...), формотворчество (создание потенциальных форм узуальных слов: крылатей, несбудущийся, розоперстей, крупнозернистей, заключительнейший), образование лексико-синтаксических окказионализмов (одновременно функционирующих и как лексические, и как синтаксические единицы, напр., в стихотворении «Осень на пуантах»). Особый случай лексико-синтаксического переразложения представлен в стихотворении «Ухо и эхо»: «На родине — счастье!» // — Народ... и... несчастье! // «На родине — воля!» // — Народ... и... неволя! Данный приём («сдвиг») активно использовался русскими футуристами.

Setschkareff, W. Указ. соч. — S. 260.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.