WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

К первой группе относятся сведения о том, что город первоначально населяло догреческое племя лелегов, по названию которых он и получил свое первоначальное имя Лелег(е)ида, а также информацию, приводимую Павсанием (VII.2.5–6), в соответствии с которой до прихода критян городом на протяжении двух поколений правили цари Анакт и его сын Астерий.

Следующим важнейшим событием легендарной истории Милета является приход сюда критян. Источники донесли несколько версий этой легенды, которые условно можно разделить на два типа:

1) город был основан критянином Милетом, в честь которого и получил свое название (Parth. XI; Ov. Met. IX.439; Apollod. III.1.2; Ant. Lib. XXX.1; Schol.

Ap. Rhod. I.185–188 a; Schol. Theoc. VII.115 b; Schol. Dion. Per. 825; Paus.

VII.2.5; Phot. Bibl. 186, f. 1.2 b);

2) Милет основан Сарпедоном, сыном Зевса, и имя свое получил от одноименного города на Крите (Strab. VIII.5.12, XIV.1.6; Schol. Apoll. Rhod.

I.185–188 a).

По всей видимости, вслед за Эфором, Страбон отличает этого Сарпедона от брата Миноса и Радаманта, мигрировавшего впоследствии в Ликию (Strab.

VIII.5.12).

Наконец, третья группа данных по легендарной истории Милета – это краткие сведения Гомера об участии милетян в Троянской войне, а также легенды, сообщаемые Геродотом и Павсанием, об ионийской миграции.

Из каталога союзников троянцев становится известно, что Милет и его окрестности населяли карийцы, пришедшие на помощь троянцам под предводительством Настеса и Амфимаха (Hom. Il. II.867–875). В поэме Гомера крупнейший город Ионии не принадлежит эллинскому миру. Более того, поэт полагал, что ни один из позднейших малоазийских греческих центров не был населен греками в эпоху Троянской войны.

Рассказ Геродота о приходе ионийцев под руководством Нелея, сына Кодра, в Милет через 4–5 поколений после Троянской войны соответствует сведениям каталога союзников троянцев. У Геродота, как и у Гомера, до прихода греков город населяют карийцы. Мужское карийское население было вырезано ионийцами, которые женились на женщинах-кариянках. Традицию о том, что карийцы населяли Милет и были затем уничтожены ионийцами, передает и Павсаний (VII.2.6), фактически повторяющий сообщение Геродота, однако указывая, что эти сведения были почерпнуты им у самих милетян. Об изгнании варваров (карийцев, мигдонян, лелегов и др.) из Ионии Нелеем перед основанием Милета и других городов, сообщает Клавдий Элиан (Var. hist. VIII.5).

Во второй главе «Древнейшая история Милета» рассматривается материальная культура и политическая история города. Первый параграф «Археология Милета» посвящен рассмотрению материальной культуры этого города с возникновения здесь первого поселения в сер. IV тыс. до н.э. и вплоть до конца II тыс. до н.э. Раскопки Милета 1990-х гг. позволили выявить последовательность из шести сменявших друг друга поселений:

Милет I – поздний халколит (2-я пол. IV тыс. до н.э.);

Милет II – ранний бронзовый век (III тыс. до н.э.);

Милет III – средний бронзовый век (ок. XX – 2-я пол. XVIII вв. до н.э.);

Милет IV – конец среднего бронзового века и начало позднего бронзового века (2-я пол. XVIII – сер. XV вв. до н.э.);

Милет V – середина позднего бронзового века (2-я пол. XV в. до н.э. – конец XIV в. до н.э.);

Милет VI – конец позднего бронзового века (ок. 1300 – ок. 1100 гг. до н.э.)71.

Милет был очень выгодно расположен для участия в международной торговле. Долина Меандра предоставляла доступ к глубинным районам Анатолии и возможность контактировать со странами Ближнего Востока; в совокупности с удобными гаванями, дававшими возможности для контактов с Западом, эти транспортные артерии делали Милет одним из наиболее важных и богатых торговых центров в Средиземноморье. Уже в Милеете II обнаружены артефакты, свидетельствующие о его контактах с Эгейским миром. В период среднего бронзового века начинается интенсивное проникновение элементов минойской культуры (Милет III). В следующий период минойское влияние достигает своего пика – на Западном побережье Малой Азии больше нет поселений, сопоставимых с ним по числу обнаруженных минойских артефактов. В последующие периоды наблюдается присутствие элементов микенской культуры. В Милете V микенская керамика местного производства преобладает над анатолийской, однако материальная культура поселения V–VI демонстрирует и характерные анатолийские черты: например, в архитектуре домов и оборонительных сооружений. Милет V погиб в огне грандиозного пожара в конце XIV в. до н.э., причиной которого мог стать разгром города хеттскими полководцами Гулу и Малацити в 3-й год правления Мурсили II, о котором сообщают хеттские источники. Восстановленный город был обнесен грандиозной стеной, выполненной в типично анатолийском стиле. Причина гибели Милета VI не известна, и различные датировки этого события колеблются в пределах ПЭ IIIc периода.

Во втором параграфе «Остров и город: проблемы исторической памяти и топографии» проведено сопоставление данных геоархеологических исследований Милета, свидетельствующих о том, что в середине IV тыс. до н.э.

территория позднейшего города представляла собой небольшой архипелаг и сообщения схолия к Дионисию Периегету. Когда в конце IV тыс. до н.э. сюда Совсем недавно была выделена еще одна фаза существования поселения в позднем бронзовом веке – Милет VII (1180–1050 гг. до н.э.); см.: Herda A., Sauter E. Karerinnen und Karer in Milet: Zu einem sptklassischen Schsselchen mit karischem Graffito aus Milet // Archologischer Anzeiger. 2009. Nr. 2.

прибыли первые поселенцы, они определенно поселились на острове. В начале минойской фазы существования поселения, то есть ок. 1900 г. до н.э., то место, где оно находилось, по-прежнему было островом. Окончательное превращение архипелага в полуостров произошло лишь после ионийской миграции. Согласно данным схолия к Дионисию Периегету, критское поселение (вместе со святилищем Афродиты) – Ойкус – было основано на материке и лишь затем распространилось на соседний остров, получивший название по имени основателя Ойкуса – героя Милета. Схолий является единственным источником, сообщающим как легенду об основании Милета на острове, так и о существовании храма Афродиты близ Милета. Ее автор, несомненно, опирался на более раннюю мифологическую традицию, возможно, отраженную также в сочинении самосского поэта Никайнета. Хотя сообщение схолиаста Дионисия Периегета является весьма поздним и содержит некоторые ошибки и противоречия, нельзя исключать, что оно передает осколки весьма древней традиции о том, что критское поселение в Милете было основано на острове.

В третьем параграфе «Милет в этно-политическом контексте Западной Анатолии» рассматривается этно-политическая история западной части Малой Азии в бронзовом веке. С древнейших времен Милет, по всей видимости, был активной и независимой силой в Западной Анатолии. Однако письменные источники, способные пролить свет на этот вопрос, – хеттские тексты – умалчивают о Милете вплоть до последней трети XIV в. до н.э., что было связано с существованием на Западе Анатолии мощного царства Арцава, грозного соперника хеттов в этом регионе, препятствовавшего хеттским контактам с эгейским побережьем Анатолии. Лишь разгром Арцавы в 3-й и 4-й годы правления Мурсили II привел к включению Западной Анатолии в сферу хеттского культурного и политического влияния и способствовал интенсификации контактов между хеттами и Милетом-Миллавандой.

Хотя из сохранившихся источников известно, что хетты неоднократно осуществляли прямое вмешательство во внутренние дела Миллаванды, однажды даже разрушив город (Милет V) до основания (ок. 1329 г. до н.э.), Милет, тем не менее, представлял собой базу для антихеттских сил в регионе (ср., напр., деятельность Пиямараду) и постоянно пренебрегал интересами как самих хеттов, так и зависимых от них царств Западной Анатолии. Так, правитель Милета Атпа угнал с Лесбоса работников A-RI-PU-TI, принадлежавших хеттскому царю и царю Страны реки Сеха.

С другой стороны, Милет-Миллаванду связывали тесные связи с Аххиявой – важным политическим игроком в регионе. Находившееся на Родосе и других островах Юго-Восточной Эгеиды (а может быть даже и в балканской Греции), это мощное государство, за царем которого какое-то время признавался статус «Великого царя», периодически вмешивалось в западноанатолийские дела. Свидетельства «Письма о Тавагалаве» позволяют говорить о политической зависимости Миллаванды от Аххиявы.

На основании анализа надписей на утесе Сураткая (LATMOS), «Письма о Тавагалаве» и данных о границах владений Милета в более поздние эпохи, делается попытка установить границу страны Миллаванда в конце XIV – начале XV вв. до н.э. Граница между Миллавандой и царством Мира проходила, повидимому, по Латмосскому хребту. Во время написания «Письма о Тавагалаве» Миллаванда владела также крепостью Атрия (поздн. Идрия, а затем Стратоникея). Следовательно, в этот период принадлежавшая данному государству территория не ограничивалась Милетским полуостровом, но включала в себя и пространство между расположенными параллельно горами Латмос и Грион. В каталоге союзников троянцев Гомер сообщает, что «Гора Фтиров», под которой поэт, по всей видимости, подразумевал именно Латмос, так же находилась под властью Милета в эпоху троянской войны. Нельзя исключать вероятности того, что территория, подчиненная Миллаванде, также как и территория архаического Милета, включала в себя часть долины Меандра, некоторые острова и тянулась на юго-восток вплоть до Иасоса. Кроме того, Миллаванда могла иметь владения на мысе Микале. Однако имеющиеся источники не позволяют говорить об этом с уверенностью.

Третья глава «Микенские греки в Милете» посвящена вопросу о пребывании микенских греков в этом городе. В первом параграфе «Проблема микенского присутствия в Милете» рассматриваются три предложенные к настоящему моменту модели, объясняющие наличие артефактов микенской культуры в слоях данного поселения:

1) колонизационная модель, наиболее популярная на сегодняшний день и предполагающая, что микенские греки мигрировали с Балкан и создали в Милете микенскую колонию;

2) имитационная модель, в соответствии с которой местное население воспринимало культурные тенденции, идущие из Эгейского мира, подобно тому, как кариец Мавсол или ликийский правитель, при котором был возведен знаменитый «Монумент нереид», использовали стили греческого искусства;

3) «автохтонная восточно-эгейская модель», согласно которой местное население позднего бронзового века на обоих берегах Эгейского моря было греческим, – иными словами, микенская культура возникла и развивалась в Западной Анатолии, так же как и в материковой Греции.

На основании комплексного анализа источников предпочтение отдается имитационной модели. Микенские греки не колонизировали это поселение: в Малой Азии отсутствуют какие-либо следы доэолийских или доионийских диалектов греческого языка, правители Милета-Миллаванды носили негреческие имена, античная традиция не считала Милет частью греческого мира. Материальная культура этого поселения демонстрирует не только микенские, но и характерные анатолийские черты.

Во втором параграфе «Этникон mi-ra-ti-jo/-ja» рассматривается форма этникона, обозначавшего милетян, известная из документов линейного письма B. Определенную проблему представляет собой фонетическая форма этникона mi-ra-ti-ja/-jo, нехарактерная для микенского койнэ. Дело в том, что в микенском диалекте последовательность -ti(-) внутри слова изменяется в -tsi- (так же, как, например, в аркадо-кипрском или ионийско-аттическом), которая затем упрощается в -si-. Как видно, этот фонетический переход (ассибиляция) не происходит в интересующей нас форме, хотя, при прочих равных условиях, он определенно должен был в ней произойти. В таком случае появление нехарактерных для микенского диалекта форм mi-ra-ti-jo/-ja может быть объяснено следующим образом: ассибиляция в этом этниконе могла не произойти по аналогии с исходной формой топонима, не содержавшей в себе гласную переднего ряда, которая обусловила бы ассибиляцию. Этот топоним, будучи негреческим (может быть, минойским72) по своему происхождению, мог содержать специфические и непривычные для греческого уха фонемы, отсутствовавшие в греческом языке. Поэтому данный этникон и не подвергся фонетическому изменению, характерному для микенского диалекта. Не исключено, что на известную нам из документов линейного письма B форму этникона оказало большое влияние произношение самими милетянами своего самоназвания и названия их родного города. Такое объяснение нетипичной формы этникона хорошо согласуется с имитационной моделью появления следов микенской культуры в Милете.

В параграфе третьем «Использование письменности в Милете» собраны все доступные источники, касающиеся следов письменности в городе позднего бронзового века. Обнаруженные здесь надписи линейного письма A, шесть из которых до сих пор остаются неопубликованными, показывают, что эта письменность применялась жителями поселения данного периода. Интерпретация сведений об использовании письма в более поздних фазах поселения (Милет V–VI) сопряжена с бльшими трудностями. Ссылки на дипломатическую переписку, которую осуществляли правители Милета, известные из хеттских источников, могут относиться к устным, а не к письменным сообщениям. Иероглифические надписи Латмоса, вырезанные неподалеку от кратчайшего пути из Центральной Анатолии к милетскому побережью, вероятно, обозначали границу между царством Мира и территорией Милета-Миллаванды. Этот факт позволяет говорить о знании и использовании анатолийской иероглифики в регионе. В 1963 и 1968 гг. на территории близ храма Афины в Милете были обнаружены два фрагмента пифосов местного производства, на которые еще до обжига были нанесены знаки. Обычно эти знаки предположительно отождествляют с линейным письмом B и используют в качестве аргумента в пользу присутствия здесь микенских греков, однако эта интерпретация проблематична.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.