WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

В §4 «Ментальные установки автора биографического как один из источников образов “чужих” в произведениях Лескова» анализируется связь произведений Лескова об иностранцах и инородцах с личностнопсихологическими особенностями Лескова как автора биографического. На черты Лескова как автора биографического указывают передаваемые его современниками (в частности, А. И. Фаресовым) признания писателя об отношении к «еврейскому вопросу», отдельные неправомерно резкие и эмоциональные высказывания Лескова в публицистических статьях («Русские общественные заметки», «Подмен виновных: Случай из остзейской юрисдикции» и др.), а также материалы дела по жалобе Лескова в Правительствующий Сенат (РГИА), связанной с судебным преследованием писателя со стороны Эстляндского оберландгерихта. Очевидно, что в рассмотренных нами публицистических статьях, а также в действиях, вызвавших судебное преследование писателя, выразилось характерное для личности Лескова отношение к иностранцам и инородцам как к «чужим».

Лесков как автор биографический, сознательно выступая за отказ от национальных предпочтений, христианское стремление к «братолюбию», ощущал в себе и придал своим героям характерное для ментального уровня сознания неприятие «чужого». Как показывает сравнение материалов дела Лескова, сообщений о нем в статье «Законные вреды» и особенностей построения конфликта в рассказе «Колыванский муж», в образе рассказчика проявились автопсихологические и автобиографические черты Лескова – автора биографического. Таким образом, ментальность является не только объектом, но и субъектом изображения.

Противоречие между идеологической позицией и ментальными установками по отношению к «чужим» у Лескова – автора биографического осознавалось самим писателем как один их «проклятых» вопросов и нашло выражение в создании особой повествовательной структуры текста, где разным уровням сознания Лескова соответствуют, с одной стороны, повествователь (представитель современного культурного сознания), а с другой стороны, рассказчик (носитель традиционного типа сознания, представляющего ментальный уровень коллективных страхов и фобий). Обращение к ментальности дает возможность писателю создать в произведении достаточно острый конфликт, основанный на оппозиции «своего»/ «чужого».

Вторая глава диссертации «Диалогические приемы разрешения конфликта “своего” / “чужого” в произведениях Лескова» посвящена анализу художественных приемов преодоления этнических стереотипов и разрешения конфликта «своего» и «чужого» в произведениях Лескова.

В § 1 «Принцип диалогической дополнительности в творчестве Лескова» анализируются предпосылки и проявления диалогичности в творчестве Лескова в целом. На основе анализа качественно-содержательного понимания диалога в философии XX в., основных положений теории диалога культур В. С. Библера, а также анализа отзывов о творчестве Лескова авторов Русского зарубежья делается вывод о сходстве мировосприятия Лескова и человека XX в., столкнувшегося с явлением диалога культур. Помимо этого, отмечаются и другие причины увлеченности Лескова проблемой диалога культур: личностно-психологические (маргинал, изгой в литературе, Лесков сочувствовал маргинальным группам в обществе – не только сектантам и чудакам, но и инородцам), социально-исторические (Лесков-публицист, сотрудничавший во многих газетах, ощущал всплеск ксенофобии в русском образованном обществе, проявившийся в газетных публикациях как отклик на войны второй половины XIX в., национально-освободительные движения, еврейские погромы) и собственно историко-литературные (Лесков-художник, с одной стороны, как последователь писателей-романтиков, сохранил их интерес к экзотическим странам и народам, с другой стороны, как автор нескольких антинигилистических романов, унаследовал определенные жанровые клише, одним из которых была националистическая идея).

Сопоставляя выводы немецкого философа Б. Вальденфельса об условиях возможности диалога «своего» и «чужого» в культуре и художественное творчество Лескова, часто переписывавшего совершенно противоположным образом однажды обработанный сюжет, мы рассматриваем различие в отношении к «своему» и «чужому» в соотносимых по фабуле произведениях («Очарованный странник» и «Совестный Данила»; «Юдоль» и «Язвительный»;

«Очарованный странник» и «Дурачок»), а также в посвященных «еврейскому вопросу» статьях «Еврей в России» и «Религиозные обряды евреев», с одной стороны, и рассказах «Ракушанский меламед» и «Жидовская кувырколлегия», с другой, как проявление принципа диалогичности в творчестве Лескова. Если в одних произведениях представлен взгляд «своих» на евреев, татар, англичан, то в других – представление «чужих» о русской культуре и русских. Таким образом, в рамках творчества Лескова в целом существует диалог «своего» и «чужого», поскольку односторонние представления русских об инородцах, иностранцах и, с другой стороны, иностранцев о русских находятся в диалогическом напряжении, не отменяя друг друга.

Оппозиция «свое» / «чужое», создающая основу конфликта в текстах Лескова об иностранцах и инородцах, художественно преодолевается с помощью различных приемов, связанных с диалогом «своего» и «чужого».

Далее эти приемы рассматриваются на примере отдельных произведений.

В § 2 «Герой на границе “своей” и “чужой” культуры (на примере повести “Островитяне”)» рассматриваются особенности преодоления конфликта «своего» и «чужого» в одном из ранних (в ряду анализируемых в работе) произведений Лескова. Герои повести – петербургские немцы – показаны как персонажи, которые испытывают влияние двух культур, «своей» и «чужой», и поставлены автором перед проблемой выбора культурной идентичности. Герои «Островитян» воплощают собой четыре различных типа поведения человека в инокультурной среде: сепарацию (большинство василеостровских немцев), интеграцию (Фридрих Шульц), ассимиляцию (Мария Норк) и маргинализацию (Ида Норк). Проблема описания каждого из типов поведения эксплицирована в речи повествователя: поиск повествователем литературных, живописных и исторических аналогий для образа каждого из героев объективирован, сделан предметом изображения.

Одной из функций такого «автокомментария» становится определение художественного потенциала персонажа. С помощью литературных аналогий автор подвергает анализу актуальность героя для современной литературы и для собственного творчества.

На основе анализа «автокомментария» мы определили, что Лескову наиболее интересен герой, выбирающий стратегию культурной интеграции, находящийся на границе культур. Художественно культурная интеграция воплощается в соединении в одном персонаже этнических и культурных стереотипов «своего» и «чужого». С одной стороны, черты характера Шульца складываются в узнаваемый типаж «доброго немца», один из распространенных типажей персонажей-немцев в русской литературе 18201840-х гг. С другой стороны, Шульц, стремящийся во всем «русить», проявляет сходство с узнаваемыми «типами» русской литературы – Хлестакова и самодуров Островского. Соединение признаков «своего» и «чужого» в образе Шульца, с одной стороны, разрушает стереотипы (традиционный типажный немец не может хлестаковствовать и быть самодуром, русский тип самодура и Хлестакова, согласно сложившимся представлениям, не имеет в себе ничего немецкого), с другой же стороны демонстрирует диалогическое взаимодействие «своего» и «чужого», поскольку и «свое» и «чужое» оказываются художественно одинаково интересными в неожиданном взаимоотражении. В отличие от других героев повести, Шульц выступает как наиболее современный и художественно неоднозначный образ. Кроме того, соединение в одном герое традиционных немецких и традиционных русских черт создает возможности для скрытой полемики. Меценатство Строганова, некоторые русские обычаи хлебосольства и гостеприимства, типы Хлестакова и самодуров Островского – все это настолько близко василеостровскому немцу, что перестает казаться истинно русским и традиционным.

Вывод о том, что положение героя на границе культур наиболее интересно Лескову-художнику, подтверждается дальнейшим развитием лесковской прозы.

Искаженные слова, соединяющие в себе русские и нерусские элементы, станут особенностью языка произведений Лескова, отличающей его от других писателей второй половины XIX в. и приближающей к стилистическим поискам авторов XX в. (прежде всего – футуристов).

В § 3 «Символическое расширение образов “чужого” (на примере рассказов “На краю света” и “Жидовская кувырколлегия”)» рассматриваются смысловые трансформации образов «чужих» в ходе развития сюжета как способ преодоления оппозиции «своего» / «чужого».

Используемый нами мотивный анализ дает возможность показать, что оппозиция «свое» / «чужое» действует в рассказе «На краю света» как основа для возникновения поэтических ассоциаций и трансформаций. Два исходных противопоставления «свое» (древнерусское) / «чужое» (западное) и «свое» (русское) / «чужое» («дикарское») взаимодействуют в ходе развития рассказа.

«Свои» (православные проповедники) превращаются в «чужих» (западных), а «дикарь», описанный как представитель многих культур, приобретает возможность дальнейшего смыслового расширения — и на символическом уровне рассказа становится подобным человеку Древней Руси, то есть исторически «своим». И, наконец, в финале, «чужое» (связанное с православными миссионерами) становится «своим» (древнерусским).

Рассказчик-архиерей и его слушатели приблизились к «тайне» древнерусского сознания и древнерусской веры, и в этом, возможно, есть то «чудесное событие», которому посвящен рассказ Лескова.

Фольклорные, исторические и текстовые аллюзии, присутствующие в рассказе «Жидовская кувырколлегия», объединяются в несколько мотивных рядов («декабристский», «запорожский», «мифологический» и «эсхатологический»), привносят дополнительные смысловые оттенки в образы «чужих», и еврейская тема приобретает не столько общественно-злободневное, сколько расширительно-символическое звучание.

Использование в рассмотренных произведениях главным образом исторических аллюзий позволяет автору существенным образом трансформировать этнические стереотипы (сибирских инородцев и евреев), поскольку представления об историческом прошлом народа относятся к наиболее устойчивым составляющим этнического стереотипа. Образ «чужого», благодаря системе повторов, исторических аллюзий, сближается всякий раз со сферой ценностно значимого, близкого к святости (миром древнерусских иконописцев, декабристов, невинных жертв ритуальных казней эпохи средневековья, противников язычества, пророческих образов Апокалипсиса и самого Христа). Прием символического расширения у Лескова имеет диалогическую природу: подлинный диалог предполагает признание за вторым участником диалога равного права на обладание ценностями и истиной. Кроме того, такой прием разрешения конфликта «своего» / «чужого» позволяет автору не только преодолеть ментальные установки сознания, негативизм по отношению к «чужому», но и поставить проблему подлинных ценностей, религиозной истины и пророческого смысла происходящих событий.

Философский план содержания, намеченный в рассмотренных произведениях, в более явном виде присутствует в повести «Железная воля».

В § 4 «Пространство интеркультуральности и философский план содержания в повести “Железная воля”» рассматривается такой прием преодоления оппозиции «своего» / «чужого», как введение в текст разнонаправленных гетерокультурных стереотипов: представлений немцев о русских, русских о немцах, англичан о русских и русских об англичанах.

Противоположно направленные отрицательные гетеростереотипы отменяют категоричность и однозначность друг друга, но при этом не сливаются в нечто единое. Таким образом, в тексте создается интеркультуральное пространство (das Zwischen, по теории Б. Вальденфельса), где не совпадающие три точки зрения взаимно отражают друг друга. Эта тональность незавершенного диалога существенна для философского плана содержания повести.

В тексте обнаруживаются идеи, близкие философии А. Шопенгауэра:

представление о воле (в человеке и в мире) как основе, сущности жизни, о связи воли и страдания, о слепоте воли, о всеобщей несправедливости мира, соединении трагического и комического в судьбе человека. Главный герой произведения – иностранец, вызывавший у русских читателей второй половины XIX в. наиболее негативные эмоции и, кроме того, воплощавший собой человеческую волю (представление о воле немцев – распространенный стереотип того времени). Вызывая в читателе и в себе негативное отношение к герою, автор, возможно, выразил то отрицательное отношение к воле, которое было характерно для А. Шопенгауэра. Однако необходимость и возможность отрицания воли подвергается Лесковым сомнению, о чем говорит появление шекспировского мотива в повести. Столкновение в повести шекспировского и шопенгауэровского понимания воли и отказа от воли и дистанцирование автора от того и другого соотносится на другом уровне текста с неприятием рассказчиком немцев и англичан. Незавершенный диалог несовпадающих точек зрения (русских, немцев и англичан) в сознании рассказчика соответствуют на уровне автора незавершенному философско-религиозному диалогу трех мыслителей (Шекспира, Шопенгауэра и Лескова) – представителей трех различных европейских культур.

В § 5 «Металитературный план произведения в повести “Очарованный странник” и рассказе “Колыванский муж» на основе анализа различных элементов интертекста выявляется и анализируется металитературный план содержания, который освещает конфликт «своего» и «чужого» с культурологической (а не политической или этнической) точки зрения.

Отмеченные нами в повести «Очарованный странник» цитаты из произведений устного народного творчества и их связь с интерпретацией происхождения произведений фольклора в работах В. В. Стасова и А. Н. Веселовского сообщают произведению Лескова металитературный характер. «Очарованный странник» в этом отношении – художественная интерпретация русского фольклора. На сюжетном и стилистическом уровне повесть Лескова возвращает традиционные фольклорные формулы («богатырь») и образ традиционного фольклорного персонажа (богатыря) к их предполагаемым источникам – восточному фольклору, восточным языкам (этимология «богатырь» - «батырь») и восточной религиозной традиции.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.