WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 59 |

12_ ным фундаментом, верандой и баней. Такие рабочие составляли примерно треть Ижевского завода; 2/3 рабочих Ижевска и Воткинска проживали в небольших домиках в одно — два окна1. Всего среди рабочих выделяли три категории: владельцы собственных домов, благоустройство которых отвечало санитарным нормам;

владельцы ветхих домов и квартиросъемщики; «чистые пролетарии» — жители казарм и бараков. Оплата коммунальных услуг для рабочих на время войны была отменена. Это было ощутимым подспорьем для людей в годы войны.

Наиболее ощутимым для населения было свертывание производства товаров массового потребления. Более скудным становится питание, обеспечение товарами повседневного спроса. Так, в мае 1919 г. производство спичек по сравнению с довоенными объемами сократилось вдвое, а бумаги, масла и мыла — вчетверо2. Подпольная торговля предметами первой необходимости то на рынке, то в цехе заполняла возникший вакуум соответствующих товаров и услуг. Власти, стремясь искоренить это явление, вводят карточное распределение продуктов. Внерыночное снабжение рабочих продуктами питания, неоспоримо, имело положительное воздействие на продовольственно-бытовые условия жизни рабочих.

Питание уральских рабочих было довольно упорядоченным, чему способствовали наличие подсобного хозяйства и сам уклад жизни рабочей семьи. Приготовление пищи было, как правило, ежедневным, рабочая семья питалась три-четыре раза в день. Рабочих того времени по уровню питания делят на три группы. Первая группа (18%) — это рабочие, получавшие в день от 1,5 руб. Эти люди ежедневно ели мясо, употребляли в пищу сало, молоко. Ко второй группе (32,5%) причисляли рабочих, зарабатывающих в среднем от 80 коп. до 1,5 руб. в день. Они несколько раз в неделю ели мясо. К третьей (25,6%) относились получавшие менее 80 коп.

в день. Мяса они почти никогда не ели, молоко и сало употребляли в малом количестве, питание их было однообразным и состояло, в основном, из картофеля, каш и хлеба3. За годы войны продоволь- См.: Там же. – С. 109.

См.: Семенов А. А. Профессиональная деятельность городских рабочих в годы гражданской войны: социальное раскрепощение эпохи экономического упадка. / Вестник Адыгейского государственного университета. – 2005. – №3. – С. 62.

См.: Фельдман М. А. Рабочие крупной промышленности Урала в 1914 – 1941 г г. – С. 104.

12_ ственное обеспечение рабочих лишь ухудшалось, возрастала дифференциация по уровню питания.

С установлением новой власти изменяется трудовое законодательство. Декрет ВЦИК 1917 г. о страховании на случай болезни вводил государственное обеспечение для всех трудящихся; провозглашалась оплата больничных листов и пособий по безработице в размере полного заработка. Законы о труде 1917 — 1920 гг. вводят положения о 8-часовом рабочем дне, утверждают пособия по болезни, по родам ребенка, по инвалидности и т. д. Однако в условиях войны новые законы так и не были реализованы.

Годы Гражданской войны стали серьезным испытанием для рабочих Урала, привели к резкому ухудшению их экономического положения. Ее общим итогом стало заметное падение показателей уровня жизни трудящихся.

Раздел II.

Гражданская война в России Поршнева о. с.

Гражданская война в России в человеческом измерении:

некоторые итоги изучения Основным направлением переосмысления проблем Гражданской войны в постсоветской историографии стало перенесение центра тяжести в ее изучении с политической и военной истории на социальную и культурную. В числе приоритетных стали рассматриваться поведение различных слоев населения и их стратегии выживания в условиях смуты, общественное сознание кризисной эпохи, психологический облик основных участников исторической драмы, влияние изменений в социальной психологии различных слоев общества на дальнейший ход общественного развития. В изучении Гражданской войны с позиций социальной и культурной истории определяющую роль играет ее рассмотрение как важного этапа в процессе социокультурной трансформации российского общества в начале XX в. — эпоху войн и революций, изменивших социальный и социально-психологический облик населения страны.

Особую роль в тенденциях в данной сфере, проявившихся в годы Гражданской войны, сыграли изменения в сознании и поведении массовых слоев общества, произошедшие в результате Первой мировой войны и революции 1917 г., которые стали предпосылками социокультурных сдвигов периода Гражданской войны. К ним можно отнести разочарование большинства населения 12_ в традиционной власти, изменение моральных установок в оценке пределов и допустимости насилия, коррозию религиозной веры;

озлобление крестьянства против помещиков, хуторян, горожан;

массовые настроения рабочих в пользу государственного регулирования производства и перераспределения ценностей1.

В период революции 1917 г. в условиях активизации пропаганды леворадикальных политических партий и групп был вызван к жизни психологический механизм эскалации ненависти низов по отношению к «внутренним врагам», помещикам и буржуазии, стимулировавшей акты социального возмездия. Ликвидация частной собственности, основ экономического неравенства, перераспределение богатств, насилие и принуждение по отношению к «классовым врагам» стали рассматриваться массами как необходимые компоненты и условие успешного движения к социализму, идеал которого укрепился в их сознании в ходе революции.

С точки зрения истории опыта, к последствиям мировой войны, которые оказали наибольшее воздействие на дальнейшее развитие России, (в том числе поведение людей в период Гражданской войны. — О. П. ), по мнению И. В. Нарского, принадлежит формирование чрезвычайно активной и потому заметной, относительно большой группы бывших фронтовиков, воплотивших новый архетип русского солдата. Это были хладнокровные и честолюбивые, утратившие социальные корни молодые люди, в большинстве своем — грамотные крестьянские сыновья, сделавшие затем карьеру в Красной Армии и ЧК2. По мнению И. В. Нарского, такой солдатский тип Первая мировая вырабатывала во всех участвовавших в ней странах, и особенно интенсивно в России: «Прошедшие ускоренную вторичную социализацию на модернизированной войне, многие российские фронтовики оказались более отзывчивы к призывам расправиться с прошлой «отсталостью» и к обещаниям «светлого будущего». Принудительно-модернизационный опыт 1914 — 1916 гг. сказался и в том, что русская армия воспитала множество врагов «устаревшего» сельского образа жизни. Об этом свидетельствует беспримерная жестокость в отношении крестьянства См. Поршнева О. С. Крестьяне, рабочие и солдаты России накануне и в годы Пер вой мировой войны. – М., 2004.

Нарский И.В. «Я как стал средь войны жить, так и стала мне война, что дом род ной…» Фронтовой опыт русских солдат в «германской» войне до 1917 г. // Опыт мировых войн в истории России. – Челябинск, 2007. – С. 499.

в годы Гражданской войны и «военного коммунизма». В окопах Первой мировой войны фронтовики мечтали о том, чтобы отомстить тыловым «предателям» и «трусам». Уже к началу 1917 г. они понимали восстановление справедливости как наведение порядка и принуждение «необстрелянных» соотечественников к дисциплине на военный лад, то есть как превращение тыла во фронт. Именно так они вскоре и поступили»1.

В России к весне 1918 г. кризисные процессы революционного развития, усугубленные длительным состоянием войны, привели к небывалой экономической разрухе, голоду и безработице в городах, дезорганизации транспорта, падению промышленного производства, натурализации народного хозяйства, и, что чрезвычайно важно, — неустойчивости власти, не признаваемой значительной частью населения, породившей своими действиями глубокий раскол и противостояние в обществе. В этих условиях сознание основной массы населения характеризовалось отличительными чертами, присущими «психопатологии Смуты»: крайней неустойчивостью, частыми переходами от страха к агрессии, стремлением нажиться за чужой счет, перераспределить собственность, склонностью к локализации негативных психологических комплексов на образе внутреннего врага, неуверенностью в завтрашнем дне (чему, кстати, не противоречила вера в мировую революцию, призванная на психологическом уровне сыграть роль защитного механизма), одновременной готовностью к жертвенному подвигу, смерти и желанием выжить во что бы то ни стало (что было во многом также наследием милитаризованного сознания, опыта, приобретенного на войне).

Изменение сознания и психологии партийно-политической, военной элиты и масс в условиях Гражданской войны стало одним из перспективных направлений исследований последних двух десятилетий.

Здесь также, как и при решении других проблем, историки показывают преемственность процессов изменений, наметившихся в этой сфере в условиях мировой войны и революции 1917 г., усугубленных обстоятельствами Гражданской войны.

Востребованными оказались идеи Питирима Сорокина, который показал, что социальная смута всегда сопровождается моральной деградацией общества. Крупный социолог XX в. разрабатывал проблемы трансформации психологии и поведения масс, различ- Там же. – С. 499–500.

ных социальных групп в переходные эпохи от одного базисного социокультурного строя к другому. Он, в частности, обосновывал роль войн и революций XX в. в изменении ценностей и поведенческих реакций масс1. По мнению социолога, в результате этих катаклизмов произошла дезинтеграция моральных, правовых и других ценностей, которые изнутри контролировали и управляли поведением индивидов и групп2.

Объясняя эту трансформацию, он отмечал, что совершаемые нами действия не проходят бесследно для нас самих, наши поступки рикошетом видоизменяют нашу душу и наше поведение. Тем более это относится к актам и поступкам, прививаемым войной и революцией. «И война, и революция представляют могучие факторы изменения поведения… Мирная жизнь тормозит акты насилия, убийства, зверства, лжи, грабежа, обмана, подкупа и разрушения. Война и революция, напротив, требуют их, прививают эти рефлексы, благоприятствуют им всячески… Война и революция требуют беспрекословного повиновения (в противовес творчеству, праву и т. п.), душат личную инициативу, личную свободу, прививают и приучают к чисто разрушительным актам, отрывают и отучают от мирного труда… Война и революция выращивают и культивируют вражду, злобу, ненависть, посягательство на жизнь, свободу и достояние других. Следствием войны и революции является «оголение» человека от всего костюма культурного поведения. С него спадает тонкая пленка подлинно человеческих форм поведения, которые представляют нарост над рефлексами и актами чисто животными»3.

Милитаризация сознания и поведения комбатантов вследствие участия в длительной Первой мировой войне, революционном терроре и братоубийственном насилии Гражданской войны оказала существенное влияние на массовую психологию россиян. По мнению известной исследовательницы Е. С. Сенявской, это определило многие феномены последующей советской истории. Она пишет: «Психология гражданской войны — явление особенно страшное. Поиск врага извне перемещается внутрь страны, поня- См.: Сорокин П. Общедоступный учебник по социологии. Статьи разных лет. – М., 1994. – С. 458–460; Он же. Главные тенденции нашего времени. – М., 1993. – С. 29–30.

Сорокин П. Главные тенденции нашего времени. – С. 29–30.

Сорокин П. Современное состояние России // Общедоступный учебник по социо логии. – С. 458–459.

тия «свой-чужой» теряют прежнюю определенность, и тогда «врагом» может стать каждый, причем категории «чужеродности» постоянно меняются и расширяются. Всеобщая подозрительность, на многие десятилетия закрепившаяся в советском обществе, — прямое следствие этого процесса»1.

Исследования последних десятилетий были посвящены как изучавшимся и ранее различным сторонам государственного строительства и политики большевиков в годы Гражданской войны, так и большевистской политической культуре этого периода. Их выводы свидетельствуют об особой роли насильственных методов в политике большевиков, как в центре, так и на периферии2, обусловленной доктринальными основами их стратегии, теоретическим обоснованием необходимости насилия по отношению к эксплуататорским классам3, и обстоятельствами политической борьбы.

Широкое распространение насилия является одной из отличительных черт революционных эпох. Гражданская война в России вызвала эскалацию насилия в невиданных ранее масштабах, обусловленных не только остротой и глубиной социально-политического конфликта, но и появлением современных видов оружия массового поражения, теми громадными запасами вооружений, которые оставила России в наследство Первая мировая война.

Если в советской историографии приоритетное внимание уделялось показу белого террора, то на рубеже 1980 — 1990-х гг. и в дальнейшем в 1990-х гг. фокус публицистики и в большой степени исследовательского внимания был сосредоточен на изучении красного террора, что воплотилось в выходе монографий на эту тему в начале 2000-х гг.4 Одной из актуальных тем работ стал также морально-психологический и социальный облик большевиков, пред- Сенявская Е. С. Человек на войне: опыт историко психологической характерис тики российского комбатанта // Отечественная история. – 1995. – № 3. – С. 7.

См.: Бакулин В.И. Насилие как компонент государственной политики: большеви ки в Прикамье (конец 1917 – середина 1919 г. ) // Революция и человек: быт, нравы, поведение, мораль. – М., 1997. – С. 171–179; Урал в событиях 1917 – 1921 г г. Актуальные проблемы изучения. – Челябинск, 1999.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. – Т. 36. – С. 127–128; Т. 38. – С. 74; и др.

Красный террор в годы гражданской войны. – М., 2004; Литвин А.Л. Красный и белый террор 1918 – 1922. – М.. 2004; Балмасов С. С. Красный террор на Востоке России в 1918 – 1922 г. – М., 2006; Ратьковский И. С. Красный террор и деятельность ВЧК в 1918 г. – СПб., 2006; и др.

ставителей партийно-государственного аппарата в годы Гражданской войны, в том числе на материалах Урала1, что являлось отчасти реакцией на замалчивание или тенденциозную интерпретацию негативных явлений в среде коммунистов, партийном и государственном аппарате в советской историографии. Были обоснованы новые по сравнению с предшествующим периодом выводы о широком распространении двойной морали, злоупотреблений служенным положением, стяжательства, пьянства и других пороков среди коммунистов в центре и на местах, пронизанности этими явлениями партийно-государственного аппарата сверху донизу.

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 59 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.