WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 23 |

“соседям”, “союзникам”, знати, “начальствующим лицам” территориальных общин, организаций общинного типа и даже племен. Естественным в КА выглядит включение, интеграция каждой такой организации (или территории, подвластной определенному царю, правителю, “начальствующему лицу” и пр.) в рамки другой, более крупной, в качестве его составной части. При этом цари, знать, руководство общин и организаций общинного типа, племенные вожди рассматриваются в трактате как, до определенной степени, равнозначные субъекты и объекты политических отношений в рамках царства.

С точки зрения “теории политики” царство, община (или организация общинного типа) и даже в отдельных случаях племя – организации сходного типа, хотя и имеющие важные различия.

Тезис о том, что царство складывается естественным путем в результате своеобразного “общественного договора” (см., например, I.13.5-14), через интеграцию указанных социальных организаций (сохраняющих, во многом, свою структуру, администрацию, особые нормы сосуществования) является одной из основ теории политики. Поэтому определение причин появления царской власти (например: “Люди, одолеваемые обычаем рыб, сделали Ману Вайвасвата царем” – КА I.13.5 и др.) в КА представляется выходящим за пределы чисто идеологической формулировки, определяя специфику многих рекомендаций трактата. “Мягкая” интеграция царств и иных организаций с сохранением их структуры могла происходить только при соответствующей по характеру интеграции местных правителей, лидеров, знати, кланового, общинного руководства и т.д.

Одним из возможных путей к такой интеграции было формирование универсальных для разных областей страны представлений о мироустройстве с точки зрения его социально-политического аспекта (являвшихся одновременно одним из признаков движения общества к интеграции в той или иной форме), а также ассоциация представителей местной элиты с определенным уровнем универсальной общественной иерархии. Достаточно четко указанная тенденция представлена в КА – основные действующие лица именуются здесь нередко обобщающими для обозначения любых Простая констатация того, что индийская политическая традиция не выработала этих ключевых (повторим, опять же с точки зрения европейских государствоведческих исследований) понятий для мироописания в его “политическом” аспекте явно здесь недостаточна, поскольку отсутствие объяснения этого феномена (характерного, для многих обществ древности) может вести к ложному выводу (характерному для индологической литературы до открытия “Артхашастры”) о том, что индийская политическая мысль просто не дошла до выработки этих понятий. Важно отметить, что эти понятия просто не требовались, в том числе для КА.

Это довольно четко прослеживается при рассмотрении термина “сангха”, позволяет объяснить включение в КА V.1 рекомендаций по “устранению” (лидеров, руководителей) “изменнически настроенных городов, деревень, семейств” (pura, grma, kula).

представителей “политической”95 элиты терминами. Наряду с тем, что все они могут именоваться “прадхана”, “большие, главные”96 люди, они также могут именоваться “царями”, “сановниками" - "махаматрами” и “начальниками" - "мукхьями”. Однако социально-политическая структура общества не выглядят ассимилированной в такой универсальной классификации. Анализ отдельных контекстов убеждает в исключительном разнообразии положения лиц, именуемых указанными терминами. И хотя, судя по тексту, различия между ними очевидны (чаще всего цари – высший круг “политической элиты”, “махаматры” – крупная знать, а “мукхьи” – мелкая знать, главы кланов и руководители общин и организаций общинного типа), четкой границы не существует и между ними. Так, например, в отдельных случаях “махаматры”97, “мукхьи”98 и даже племенные вожди99 характеризуются в тексте как цари.

Принятие во внимание такой специфики терминологии, как мне представляется, исключительно важно для понимания особенностей социально-политического устройства древней Индии. Было бы не точным объяснять существование и популярность ее в текстах любого рода, основываясь только на специфике жанра источников, характерных для них методов организации материала. Она является не только результатом осмысления статусного многообразия индийского общества, сведения этого многообразия к единым общим нормам, понятиям, но также, на мой взгляд, сохраненным в культурной традиции отражением реально происходивших интегративных процессов в древнеиндийском обществе и одновременно своеобразным инструментом этой интеграции. Об этом позволяют судить уже наиболее ранние памятники индийской эпиграфики. Так, например, несмотря на то, что социальнополитическое устройство общества времени Маурьев было, видимо, исключительно разнообразно (о чем позволяет судить хотя бы тот факт, что эдикты Ашоки были высечены на нескольких диалектах и даже языках), большая часть “политической элиты” в эдиктах Ашоки, от царя Магадхи до общинных лидеров, явно ассоциируется либо с “царями”, либо с “махаматрами”. Причем последние присутствуют на любом уровне – и при дворе Ашоки, и при дворе “царевичей”, и в крупных и в мелких городах.

Представляется не случайным, что представители местной власти в рамках огромной державы, на западе Индии и на юге, в Калинге и в Сураштре, могли именоваться в эдиктах одним термином (хотя эдикты и оформлены от лица царя Магадхи, они все же, очевидно, предназначались для чтения населением областей, где они обнаружены).

Вместе с тем каждый конкретный представитель местной власти, именуемый в эдиктах “махаматром”, включаемый таким образом в рамки “политической элиты” державы Ашоки (что, вполне возможно, не только повышало его статус в его собственных глазах и глазах окружающих, но и приносило определенные материальные блага), без сомнения, как мне представляется, продолжал одновременно именовать себя иначе, сохраняя традиционную, понятную для населения своей области титулатуру.

Основываясь на информации эдиктов Ашоки трудно однозначно судить о том, насколько индийское общество того времени было готово воспринять и восприняло, очевидно присутствующую здесь идею универсальности мироустройства с точки зрения его социально-политического аспекта. Местных источников того времени мы не имеем. Однако некоторые более поздние свидетельства (в том числе и КА) позволяют предполагать скорее положительный ответ на этот вопрос.

Важной особенностью КА, отражающейся на специальной “политической” терминологии трактата, является то, что “царство” здесь интерпретируется как “домохозяйство”, а отношения в его рамках между царями и главами включенных в “Политическая элита”, конечно, понятие очень условное. Так мы обозначаем группу лиц обладавших властью в рамках той или иной организации, которая признавалась членами этой организации.

Хотя в этой универсальной для многих обществ классификации политический ее аспект неразделим с социальным (что выглядит вполне естественным), особо важен для КА именно политический ее аспект.

Например, КА I.10.7, V.1.15, XII.2. 19-20.

См.: КА I.16.7, II.16.21, КА V.6.16, ср. также КА V.6.7, 14; КА IX. 6.40.

КА VIII.4. 43, они же, включаются в другом контексте в группу “лиц достойных уважения”, trtha, 1.12.6, которые, согласно 1.13.1 считались “сановниками" - "махаматрами”.

царство организаций осмысливаются в словах, передающих личные отношения100.

Следует специально подчеркнуть, что концепция эта не выглядит специфичной ни для КА, ни для индийской культурной традиции вообще. Осмысление политических отношений и институтов через использование социальных категорий такого рода (семья, отец, дети=царь, подданные; братья и сестры=цари; двор, дом, домохозяйство=царство и т.д.) выглядит закономерным и характерно для многих обществ. Таким образом, создается возможность для понимания эволюционирующих отношений, для включения в традиционную концепцию мироустройства появляющихся новых институтов. Одновременно, уподобление царства традиционному социальному коллективу (семье, домохозяйству, общине), сохранение и использование в течение длительного времени в источниках категорий и понятий такого рода свидетельствует и о том, что царство столь же длительное время сохраняло многие, изначально присущие ему черты (в том числе организационные) традиционного коллектива, было организовано по типу семьи, домохозяйства, территориальной общины. Формирующиеся же, в том числе, политические отношения (выходящие и выводящие за пределы родоплеменного коллектива, территориальной общины) длительное время сохраняли многие черты, присущие отношениям в семье, домохозяйстве, общине.

Анализ терминологии КА позволяет судить о том, что титул “царь” здесь нередко имеет особое звучание. Мы встречаем его реже, чем можно было бы ожидать от “трактата о политике” (см., например, в VII книге трактата), более часто встречаются термины “враг”, “друг”, “сосед”, “иной” или “противник” (para), которыми в большинстве случаев также обозначаются правители, обладавшие царским статусом. В отдельных случаях даже создается впечатление, что в тексте подразумевается только один “Царь” (Rjan), подобно главе семьи в домохозяйстве или главе рода в патронимии. Возможно, поэтому в некоторых рекомендациях он заменяется словом “сам”, “атман” (которое можно также читать “Сам”). Иные цари, как и знать, главы различных территориальных организаций могут пониматься здесь только через их взаимоотношения с таким “царем” – они суть только его “соседи”, “друзья”, “противники”, “друзья друзей”, “противники друзей” и т.д., которые могут быть “сильными” и “слабыми”. Важнейшая особенность указанных терминов – относительность и условность как политического, так и социального их смысла. Не всегда ясно, подразумевается ли под “соседом” правитель только соседнего царства, последний может быть и “другом” и “врагом”, каждый из обозначенных двумя последними терминами постоянно сохраняет тенденцию к превращению в свою противоположность (об этом несколько раз прямо говорится в тексте). Содержание указанных терминов совсем не исчерпывается их чисто “политическим” смыслом.

Термины “друг” и “противник” иногда в КА выглядят более широкими, предполагающими социальный подтекст понятиями (ср., например, упоминание о “советниках, союзниках и пр.” у “надзирателя" - "адхьякши”). О важном общесоциальном контексте указанных терминов позволяет задуматься употребление их применительно101 к деревенской (или городской) общине, что также подкрепляется Вигасин А.А., Самозванцев А.М. Артхашастра… М., 1984, с. 148.

КА - единый, хотя и сложный по происхождению, источникам, текст. Исходя из этого, как мне представляется, употребление одного и того же определенного термина в разных по содержанию и смыслу контекстах позволяет предполагать, при множестве специфических коннотаций, его одно общее значение.

Например, в данном случае термин “сосед”, безусловно, имеет единое общее значение. Но в рамках квартала, деревни, объединения деревень так обозначается слой полноправных членов разного рода территориальных общин (Вигасин А.А., Самозванцев А.М. Артхашастра… М., 1984, с.156-157), в рамках “царства” и “мандалы" - "державы” – высший слой господ-правителей, чьи территории включены в рамки “царства” или “мандалы”, а в рамках всей Земли (см., например, KA XIII. 4.60-61) – цари. Особо важным для нас является то, что авторы в этом случае не проводят различий при характеристике отношений внутри территориальной общины и “царства”, организации государственного типа, обозначая представителей высшего слоя территориальной общины и “царей” одним и тем же термином.

присутствующими уже в ранней индийской эпиграфике формулами, например: “друзья, знакомые и родственники”102.

Особенность указанных терминов - понятий в том, что они фиксируют личные отношения. Это представляется естественным в связи с характерной для КА персонификацией социально-политической структуры общества и также не выглядит специфичным ни для КА, ни для индийской традиции. Взаимоотношения в рамках царства и между царствами в КА практически всегда характеризуются как личные отношения царя с главами включенных в его царство организаций, знатью, иными царями (хотя в отдельных случаях могут рассматриваться и как взаимоотношения с организациями в целом – см., например, V.1.43). С такой точки зрения царство, “держава" - "мандала” приобретают еще большее сходство и с общиной, и с домохозяйством, могут восприниматься как до определенной степени неравноправный коллектив, имеющий свои нормы и правила сосуществования.

Особенностью отношений между царем и знатью, правителями, руководством организаций, включенных в рамки царства, было их неравноправие. Не случайно, важнейшим достоинством царя-“союзника” называется “покорность” (об этом не раз прямо говорится в тексте)103. Вряд ли будет преувеличением говорить и о распространении такого рода отношений в КА на всех представителей “политической” элиты, в том числе именуемых терминами “махаматра” и “мукхья”. Зависимость того или иного лидера от доминирующего правителя реализовывалась через “предоставление войска” (ополчения или дружины), “золота” (предоставление дани, податей) и “земли” (земельной уступки)104. Получение же царем “дохода” (т.е. податей, средств от использования царской земли и пр.) не раз в тексте связывается с использованием им тех же “махаматров”, “мукхьев”, “царей”, исполнявших соответствующие его “поручения”.

Царь, однако, аналогично главе общинной организации, мог только до известных пределов руководить деятельностью и распоряжаться имуществом большинства включенных в рамки его царства “господ-правителей”, в том числе тех, кто выполнял службу “надзирателя”, “сборщика”. Целостность царства, важнейшими структурными элементами которого были владения подчиненных царю правителей, знати, территориальных общинных организаций, во многом зависела от сохранения сложившегося баланса взаимоотношений последних с царем, их согласия признавать “верховную власть” царя. Особое значение в этой связи приобретает широко распространенная, имеющая в КА важное политическое значение моральная норма – как многократно подчеркивается в тексте, царю не следует посягать на имущество, жен и детей даже устраненных “слуг”, “сановников" - "махаматров”, зависимых государей-союзников и др., оставляя его (в том числе и “должности”, которые они исполняли) их наследникам. Если же он не будет следовать этому, то на него поднимется “вся мандала” (т.е. все, весь Мир), в том числе и “сподвижники" - "аматьи”105, сидящие на своих землях (КА VII. 16.31). Не случайно значительная часть трактата посвящена описанию бесконечных (и во многом однотипных) интриг, только используя которые царь мог, инспирировав нарушение установленных норм, “устранить” конкретного представителя слоя “господ-правителей”, предварительно идентифицируя его как “изменника”.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 23 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.