WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 23 |

Сделано Сивагутой.” Рассмотренные тексты позволяют с определенной долей уверенности реконструировать механизм предоставления царского дарения. Распоряжение царя о дарении (в двух случаях– деревни, а в двух, как подчеркивается, царской земли) требует изначально извещения об этом местного начальника, именуемого “аматья”, “сподвижник царя”. В 3 случаях– это “аматья Говардханы”, поскольку дарение в области (“ахара”) Говардхана, в 1 – “аматья Мамалы”, т.к. речь об области (“ахара”) Мамала. Причем извещение вряд ли следует толковать как приказ по инстанциям, это именно извещение (в том числе уважительное, с пожеланием здоровья) – царь явно был заинтересован, чтобы “областные начальники” одобрили, т.е. признали дарение, и не препятствовали его осуществлению. Устное (во всех случаях) распоряжение царя чаще всего требует также “одобрения” иных лиц. Факт сам по себе показательный, поскольку речь идет о распоряжении главы государства, причем в двух случаях– его собственным имуществом. Это, на мой взгляд, свидетельствует в пользу того, что никаких особых представителей царской власти (“чиновников”) на местах, даже в рамках крупной области (“ахара”), просто не существовало и дарение могло быть осуществлено только по признанию его местным руководством, представители которого именуются титулом “аматья” (можно даже говорить о двух уровнях местной власти, представители которых именовались аналогично). Как мне представляется, “одобрение” дарения фиксировалось и самим фактом записи указанными лицами (их писцами) распоряжения царя147. Такого рода запись подразумевала, что крайне важно, признание его со стороны местной власти.

Дополняя картину, следует здесь еще раз подчеркнуть отличие дарения Ушабхадатты– одобрению со стороны местных лидеров соответствует в нем Т.е. о том, что подарена деревня Судасана, затем о том, что подарена деревня Самалипада, и о том, что последняя подарена взамен первой.

Здесь явно выпущено (скорее всего тем, кто наносил надпись на стену храма) aviyea, "устно", присутствующее в иных (ASWI.IX.13,14,20) дарениях.

Mahsenpati, как и в иных случаях выше, титул местного лидера, а не должность. Поэтому он может “одобрять” дарение царя.

Фраза далее ясно не читается. О содержании ее высказывают только предположения все эпиграфисты, публиковавшие надпись.

Смысл выражения “дано устное распоряжение” не в том, что царь сам не записывал текст дарения (это, конечно, делал писец), а в том, что оно было донесено до местной власти в устной форме. В этом отношении, не вступая в полемику о значении термина rjaito в ASWI.IX.14, отметим справедливость, по сути, догадки Г. Бюлера, что текст указанного дарения был оформлен при “аматье”, а не при дворе царя.

“заслушивание” на сходке “нигамы” (городской общины). Только после этого происходит его фиксация (что, как подчеркнуто, соответствует обычаям).

Все выше сказанное позволяет утверждать, что посредниками между царем и локальными организациями (монашескими общинами в данном случае) выступали не чиновники-администраторы, назначаемые царем, а лидеры местных негосударственных организаций, "начальствующие лица" (мукхья), если пользоваться довольно точно отражающей суть отношений терминологией КА, или организации общинного типа в целом. Возможно, надписи фиксируют определенного рода иерархию таких лиц (упоминая одновременно, например, областного “аматью” и одобряющего дарение иного “аматью”), которые выполняли, по существу, государственные функции, осуществляя и поддерживая принятые царем - главой государства решения о дарении. Столь же важно заметить, что фиксация дарений, выработка определенных штампов или традиционных для эпиграфики формулировок (о формульности дарений можно говорить уже на материалах надписей Сатаваханов) осуществлялась именно в рамках организаций, территорий, которыми руководили эти лица, а не в рамках царской канцелярии. Возможно, бюрократическая традиция (если можно говорить о таковой по сведениям индийских источников), основывалась, прежде всего, на местной традиции, на опыте проистекавшем из административной деятельности в рамках негосударственных организаций, в том числе в общинах и общинных объединениях.

Руководствуясь изложенными выше соображениями, можно, как представляется, по-иному взглянуть на возникающую впервые в надписях Сатаваханов традицию предоставления вместе с дарениями различного рода “налоговых льгот и иммунитетов”. Следует напомнить, что в ряде исследований этот процесс (далее ставший массовым) толкуется как феодализация власти, политика передачи в частные руки административных и налоговых прав государства148. Не вдаваясь в подробную дискуссию по указанной проблеме и по поводу интерпретации конкретной терминологии, отметим ряд характерных фактов. Анализ текстов четырех надписей Сатаваханов (IX.13,14,19, 20) убеждает, что здесь, как и в ряде других частей дарений, мы имеем дело с уже устоявшимся, сформированным списком (формулировки в надписях практически идентичны). И это, несмотря на то, что в двух случаях речь идет о поле, а в двух, очевидно, о доходах с деревни. На две из пяти присутствующих в текстах формул следует обратить особое внимание. Первая (apavesa=apraveya) интерпретируется обычно как “освобождение от посещения (царскими служащими)”149 подаренной земли или деревни. При этом остается неясным, о каких служащих в рамках общественной структуры, зафиксированной в надписях Сатаваханов, может идти речь. Термин этот позже включается в ставшую широко распространенной иммунитетную формулу "abhaa-cchtra-prvesya"– "не посещение (территории дарения) chtra (или ca) и bhaa". Долгую полемику о смысле последних терминов и формулы закрывают, на мой взгляд, найденные недавно грамоты времени Гуптов из Багха. Здесь эти термины присутствуют не только в списке тех, кто оповещался царем о дарении, но и в списке тех, кого царь просил не препятствовать осуществлению дарения, среди “сторонников царя” (paka), вместе с его родственниками, правителями. Из этого следует, что указанные два термина подразумевали не См. например: Шарма Р.Ш. Древнеиндийское общество, с. 385, 394-95.

См. например: Sircar D.Ch. Indian Epigraphical Glossary,1966, с.392.

чиновников, а представителей местной власти, не связанных с государственной администрацией. Соответственно смысл формулы в дарениях Сатаваханов следует интерпретировать скорее всего не как отказ главы государства от административной власти в деревне, передаваемой получателю дарения (которой он, скорее, просто не имел), а как подтверждение или признание власти получателя дарения в рамках подаренной территории, причем не только царем - верховным владыкой, но также и представителями местной власти, отказывающейся от “посещения” (цели которого очевидны– поборы) территории дарения. Связана с рассмотренной и другая формула, на которую следует обратить внимание– arathasavinayaka (arra-svinayika). Она обычно интерпретируется как “предоставление свободы от административного контроля со стороны чиновников областной администрации”150. Как ни удивительно, но никто из издателей не отмечает того факта, что термин rra, широко употребляемый в литературных текстах и эпиграфике и имеющий чаще всего обобщенное значение “область”, в надписях времени Сатаваханов, за исключением одного особого случая, который будет рассмотрен ниже, просто не встречается. Территории, входящие в державу Сатаваханов, чаще всего называются hara, “владение”. Указанная, устоявшаяся иммунитетная формула, очевидно, не была связана с конкретной “провинциальной" структурой царства Сатаваханов (каковой просто не существовало). На мой взгляд, она могла подразумевать не административное подразделение, а областную территориальную общину (поэтому и обобщенное, не соотносимое с конкретной структурой ее название в формуле). Последняя же, как и “местный начальник”, скорее могла обладать реальной признанной властью в деревне.

Основой для такого нашего предположения служат не только свидетельства дарения Ушабхадатты от 42 года (см. выше), но и рассматриваемые ниже формулировки дарений Сатаваханов.

Перечисление иммунитетных формул во всех дарениях Сатаваханов завершается фразой: "и с этими льготами вы передавайте его" (etehi na parihrehi pariharhi)151. Сходную формулировку мы находим и в пракритских грамотах Паллавов (об этом см. ниже). Не комментируя ее подробно, отметим, что здесь говорится об осуществлении предоставления иными лицами льгот (или иммунитетов), которые, как декларируется в надписи выше, царь сам лично предоставил (vitarma, “мы предоставили”) для поля или деревни, подаренных монашеской организации. Таким образом, осуществление решения царя о передаче монахам части его личной земельной собственности (полей) или передаче под управление монахам деревень, обладающих соответствующими иммунитетами, требует не только одобрения местной власти, но и специального указания последним об этом. Вопрос этот представляется существенным, поскольку предоставление иммунитетов, о которых говорится в надписях Сатаваханов, вне зависимости от толкования конкретных терминов, толкуется как передача новым владельцам административных, налоговых и судебных прав в рамках дарения, ранее принадлежавших государству152. Между тем фраза, присутствующая в дарениях См. например: Sircar D.Ch. Там же, с.392.

Так переводит эту фразу Е. Сенар и толкует (etai parihrai parihara, или pariharata) Д.Ч. Сиркар. Они также следуют точке зрения Г. Бюлера о том, что etahi na эквивалентно etai na. Лишь в одном, представляющемся сомнительным, случае (IX.20) Г. Бюлер предлагает читать parihariha=parihariha.

См. например: Шарма Р.Ш., Древнеиндийское общество, с. 385; EI, v. VIII, с.67-68. Так, по существу, толкует в переводах соответствующие термины и Г. Бюлер.

Сатаваханов, обращена отнюдь не к чиновникам. Рассмотренные выше ограничения заставляют сомневаться в реальности власти царя и его служащих на местах. Даже при дарении собственного имущества царь оповещает об этом областное руководство, дарение получает "одобрение" от руководства, в том числе, возможно, и от более низкой по статусу организации, регистрируется на месте. Как мне представляется, и иммунитеты несут здесь иной смысл:

освобождение подаренных деревень и земель от традиционных обязанностей, вклада (труда и средств) в более широкие негосударственные объединения– территориальные общинные организации или освобождение от податей местным правителям.

Надписи Сатаваханов позволяют выделить ряд принципиально важных особенностей структуры их царства, предполагать их сходство с отмеченными нами при анализе КА. Оно, очевидно, представляло собой объединение различного рода крупных областей, в рамках которых власть была сосредоточена в руках знати– различного рода "махаратхинов", "махабходжаков", "махаматров" и "махасенапати". В свою очередь, эти области являлись объединениями территорий, власть в которых находилась в руках более низкой по статусу знати, коллективных органов объединений общинного типа153. Последние же территории также являлись объединениями более мелких организаций– деревенских общин, ремесленных организаций-шрени и иных.

Царство в надписях представляется как результат естественной интеграции различных существующих социальных организаций, как высшая ступень в социально-политической иерархии общества того времени (при этом конкретные связи, место отдельных организаций в общественной структуре могли быть различными). Царская власть в эпиграфике не противопоставлена власти местных правителей. Административные функции на местах скорее всего осуществлялись руководством каждой конкретной организации, а разделение полномочий между ними отвечало, по-видимому, во многом традиционным нормам (т.е. не было навязано извне, было результатом делегирования определенных прав и обязанностей более высокой по положению организации со стороны более низкой154). Наоборот, в надписях подчеркивается уважение к местным традициям, которым следует и царь, распоряжаясь своей личной собственностью. И эта черта является характерной не только для эпиграфики, но и для литературной традиции. Ведь в рамках такой структуры царства единство последнего зависит исключительно от лояльности царю правителей крупнейших территорий, входящих в царство, устойчивости всей общественной иерархии. Обеспечение этого, как мы отмечали при анализе особенностей “государства КА”, считалось основной задачей политики царя. Одним из путей решения указанной проблемы, возможно, было упрочение связей царя с отдельными представителями местной Не случайно предоставление Ушабхадаттой денежного вклада в "объединение сборщиков кокосовых орехов" в деревне Чикхалападра, в области Kpurhra заслушивалось на собрании городской общины (nigamasabha), скорее всего Говардханы, которая находилась в иной области (ахара), и было зарегистрировано именно здесь. Городская общинная организация Говардханы была, видимо, правомочна заслушивать и регистрировать дарения-вклады в организацию общинного типа (шрени), располагавшуюся в деревне в иной области, т.е. была более высокой инстанцией не только для "объединений" (шрени) Говардханы, но и "объединений" из иной области. Это могло означать только то, что именно эта организация обладала властью– не только, собственно, в Говардхане, но и, как минимум, в "областях" (ахара) Говардхана и Капура.

Это, конечно, не исключало захвата, узурпации и закрепления за собой отдельных прав более высокой по положению организацией (ее правителем или коллективным органом управления).

власти (в надписях Сатаваханов они поэтому, как и в КА, именуются титулом amacha– сподвижник), оказывавшее влияние на эволюцию общественной структуры. Выделяя отдельных местных лидеров, именуя их особыми титулами155 и, вполне возможно, поддерживая их иными способами, в том числе “материально”, не только обеспечивая таким образом их лояльность, но и подкрепляя царским авторитетом власть последних в пределах их территорий, даже возможно, расширяя зоны их влияния, царь следовал прежде всего собственным интересам– проще обеспечивать единство царства, контролируя лояльность и обеспечивая связь с ограниченным кругом лиц. Указанная тенденция, как это часто бывает, в конце концов, вела к противоположным результатам– усиление местных правителей вело к распаду и образованию новых царств. И тем не менее в их рамках вновь восстанавливалась аналогичная структура отношений. Возможно, уже во время Сатаваханов проявилась тенденция к упрочению царской власти на местах за счет создания более мелких, по сравнению с царством, объединений (включающих существующие социальные организации), во главе которых ставились лица из непосредственного окружения царя, его "слуги" (в широком смысле слова).

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 23 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.