WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 16 |

Рынок ценных бумаг необычайно подвижен, в течение одного дня с ценными бумагами могут быть совершены десятки сделок. Если в последующем по результатам этих сделок будут внесены изменения в реестр, можно говорить о появлении цепочки добросовестных приобретателей. При этом на счете первого покупателя, сделка с которым впоследствии признается недействительной, как правило, к моменту рассмотрения дела в суде ценные бумаги уже отсутствуют. В таких ситуациях применение последствий признания сделки недействительной в виде двусторонней реституции практически неосуществимо.

Реально регистратор может исполнить решение суда о восстановлении лица в качестве акционера при отсутствии акций у первого приобретателя только путем списания необходимого количества акций у остальных добросовестных приобретателей с их последующим зачислением на счет истца.

В этом случае действия регистратора неминуемо повлекут прекращение права собственности на акции у добросовестных приобретателей. Правомерным такое прекращение права собственности может быть только при волеизъявлении самого собственника, судебного решения или по иным основаниям, предусмотренным федеральными законами. Если собственник акций не согласен, судебные решения и иные основания отсутствуют – действия регистратора, очевидно, будут противоречить законодательству Российской Федерации.

Фактически регистратор ставится судом перед выбором: или исполнить решение, нарушив при этом права третьих лиц, или не исполнить.

В первом случае регистратор рискует тем, что к нему могут быть предъявлены исковые требования со стороны приобретателя ценных бумаг о возмещении убытков. Во втором – велика вероятность привлечения регистратора (его должностных лиц) к административной или уголовной ответственности. Исходя из вышеуказанных доводов, в некоторых случаях позиция судов по вопросам обязания регистраторов восстановить лицо в правах акционера при признании сделки с ценными бумагами недействительной представляется небезупречной.

Одним из возможных выходов может стать следующий. При наличии оснований для признания сделки с ценными бумагами недействительной и невозможности истребовать ценные бумаги у контрагента по такой сделке следует рекомендовать истцу заявить два исковых требования: о признании сделки недействительной и о возмещении стоимости ценных бумаг (ее части) в деньгах. Последнее требование основывается на положении п. 2 ст. 167, в соответствии с которым сторона по недействительной сделке обязана возместить в деньгах стоимость имущества при невозможности его возвратить в натуре. Другим способом защиты может быть требование о восстановлении положения, существовавшего до нарушения права, путем обязания ответчика приобрести на рынке необходимое количество ценных бумаг и передать их в собственность истца.

Если истец все же будет настаивать на реституции по недействительной сделке, быть может, судам стоит рассмотреть возможность отказа от удовлетворения такого требования. Основанием может стать положение ст. 10 ГК РФ, в соответствии с которым лицу, допускающему злоупотребление правом, может быть отказано в защите такого права. Субъективное право продавца ценных бумаг по недействительной сделке требовать возвращения ему ценных бумаг в натуре, при условии их отсутствия у покупателя, может рассматриваться как злоупотребление правом (шикана), поскольку исполнение таких требований неизбежно повлечет нарушение прав третьих лиц без правомерных на то оснований. Признание сделки недействительной и применение ее последствий в случае отсутствия ценных бумаг у покупателя является, пожалуй, одним из наименее эффективных способов защиты нарушенного права.

Обжалование иных действий регистратора. Обжалование иных действий регистратора, как правило, касается споров, связанных с признанием недействительными записей в реестре. Признание недействительными записей в реестре возможно в случае их совершения с нарушениями требований законодательства, регулирующего порядок ведения реестра владельцев именных ценных бумаг. Одним из них является списание регистратором без правомерных оснований большего количества ценных бумаг, чем предусмотрено договором залога, в случае увеличения их числа по результатам распределения дополнительных акций после переоценки основных фондов.

Анализ споров с участием регистраторов показывает необходимость обобщения практики их рассмотрения судами. Актуальность и большое количество таких споров, а также то, что подобная категория дел рассматривается судами общей юрисдикции и арбитражными судами, требуют разработки и принятия совместного постановления (возможно, в целом по вопросам применения закона «О рынке ценных бумаг» или в рамках отдельного обзора), цель которого – разъяснение и единообразное применение законодательства Российской Федерации о ценных бумагах.

С.А. Есиков, С.Н. Захарцев ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ СОВЕТСКОЙ КАРАТЕЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В 1920-е ГОДЫ (НА МАТЕРИАЛАХ ТАМБОВСКОЙ ГУБЕРНИИ) Созданная в 20-е гг. советская правовая система кардинально отличалась от ранее существовавшей царской системы, что нашло свое отражение в принципах, на которых она базировалась.

Основополагающим принципом карательной политики советского государства при вынесении и исполнении приговоров являлся классовый принцип. На практике это означало, что при рассмотрении дела в суде в первую очередь необходимо было обращать внимание на социальное происхождение подсудимого и лишь затем на то деяние, которое он совершил.

Первоначально борьба с преступностью носила весьма жесткие формы. Государство пыталось вести борьбу с преступностью «кавалерийским наскоком», не задаваясь вопросом о первопричине ее происхождения.

1 декабря 1922 г. ВЦИК на основании пункта «Е» к ст. 2 постановления ВЦИК от 5 февраля 1922 г. постановил, что в целях скорейшего искоренения всякого рода бандитских налетов и вооруженных ограблений предоставить ГПУ права внесудебной расправы вплоть до расстрела в отношении всех лиц, взятых с поличным на месте преступления (ст. 76, 183 ч. 2 и 184 УК). Кроме этого, образованной комиссии при НКВД было предоставлено право лиц, признанных социально-опасными, высылать и заключать в лагерь принудительных работ на месте высылки на тот же срок (не свыше 3 лет):

а) деятелей антисоветских политических партий согласно ст. 60, 61, 62 УК;

б) лиц, дважды судившихся за преступления, предусмотренные ст. 76, 85, 93, 140, 170, 171, 180, 183, 184, 189, 190 и 220 УК1.

Завершенный вид карательная политика приобрела к 1923 г. после начавшейся судебной реформы.

К классовому принципу добавилось убеждение в том, что преступника нужно не карать, а исправлять, потому что основные социальные слои, подпитывавшие преступную среду, были крестьяне и рабочие, т.е. те, в ком большевики видели свою опору в городе и деревне2.

Рассмотрим подробнее процент соотношения осужденных различных социальных групп по Тамбовской губернии.

Социальный состав осужденных губернии1923 1924 1925 1926 Государственный архив Тамбовской области (ГАТО). – Ф. Р – 655. – Оп. 1. – Д. 1. – Л. 18.

Там же. – Д. 196. – Л. 34.

Центр документации новейшей истории Тамбовской области (ЦДНИТО). – Ф. 840. – Оп. 1. – Д. 3894. – Л. 3; Д. 3895. – Л. 67; Статистический справочник по Тамбовской губернии. –Тамбов, 1925. – С. 93 – 99; Статистический справочник по Тамбовской губернии. –Тамбов, 1926. – С. 90 – 91.

РАБОЧИЕ (%) 6,5 2 3,3 7,6 7,Прислуга (%) 0,3 0,1 0,1 Служащие (%) 3,8 3,6 7,4 5,8 6,Лица свободных профессий 0,4 0,4 0,3 0,2 0,(%) Земледельцы и члены их се79,9 85,9 74 65,1 мей (%) Армия и флот (%) 0,4 0,6 1,7 Безработные (%) 2,2 3 4,9 3,2 4,Деклассированные элементы 0,1 0,1 0,1 (%) Прочие (%) 6,4 4,3 8,2 12,2 11,В 1926 г. в статотчетности несколько изменились критерии при распределении осужденных по социальной принадлежности согласно изменившемуся социальному разделу внутри общества.

Были исключены следующие соцгруппы: прислуга, армия и флот и деклассированные элементы, как исчезнувшие или утратившие свое значение в силу малочисленности. Введены же были те категории населения, которые стали занимать в период нэпа более значимое место в структуре советского общества: ремесленники и кустари, торговцы – они и оказывали существенное влияние на уровень преступности. Осужденные за преступления и в 1926 г. и в 1927 г. кустари и ремесленники составляли 2,2 % от общего числа осужденных, торговцев в 1926 г. – 3,3 %, а в 1927 г.

– 3,7 %.

Проанализировав данные по осужденным за 11 месяцев 1926 г., губернская прокуратура пришла к заключению, что подавляющее число заключенных, содержащихся под стражей, приходилось на бедняков из крестьянской среды, коих было 4058 человек, затем шли середняки – 1557 человек, следом, по мере убывания, нетрудовой элемент – 717 человек, рабочие – 622 человека, служащие – 522 человека и на последнем месте находились зажиточные и кулаки – 324 человека4. При этом по всем преступлениям главенствующее место занимали бедняки, что является вполне объяснимым, ибо они, будучи мало обеспечены, скорее шли на преступления и их противоправная деятельность носила социальную окраску. Нетрудовой элемент участвовал по большей части в квартирных кражах, по которым проходило 259 человек и в простых кражах – человек5. Зажиточные и кулаки также предпочитали заниматься квалифицированными и простыми кражами – 74 и 57 человек соответственно. Рабочие участвовали по большей части в квартирных кражах (127) и разбое (118), далее шли простые кражи (77) и растраты (60 человек). Служащие же осуждены в основном за растраты (267) и служебные преступления (78 человек)6.

Но даже с проведением классового принципа в среде судебных работников возникали определенные сложности. На совещании ответственных сотрудников при Тамбовской губпрокуратуре, прошедшем в марте 1924 г., одним из вопросов была поднята проблема затруднения применения классового принципа при вынесении приговора, в связи со «сложной обстановкой в крестьянской среде, не имеющей единообразия»7. Имелась в виду имущественная дифференциация среди земледельцев, происходившая в деревнях и селах губернии: разделение крестьянской массы на бедноту, середняка и зажиточную часть. Последняя автоматически становилась классовым антагонистом, в то время как судьи рассматривали всех жителей сельской местности единой группой. Способом устранения этого дефекта, по мнению совещания, должно было стать повышение квалификации судебных работников (в основном ГАТО. – Ф. Р – 655. – Оп. 1. – Д. 6. – Л. 705.

Там же.

Там же.

ЦДНИТО. – Ф. 840. – Оп. 1. – Д. 2567. – Л. 61.

политграмотности)8. На совещании было предложено не применять как форму наказания к трудящимся принудительные работы, заменяя их посильным штрафом9. Помимо этого процесс проведения революционной законности и советского правопорядка даже во второй половине 20-х гг. нередко встречал на своем пути препятствия в форме соображений «местной целесообразности», которые приводили иногда к задержкам и даже прямому неисполнению низами распоряжений центральной и губернской власти, что колебало законность и вызывало всевозможные нарекания и массу жалоб и заявлений со стороны обывателей.

Главным источником нарушения законности на селе являлись уклоны, имевшие место в отдельных волостных исполкомах и сельсоветах:

- невнимательное и небрежное отношение отдельных представителей органов власти к насущным нуждам крестьянства;

- применение в отдельных случаях недопустимых методов управления путем административного нажима и произвола;

- недопустимая подделка из личных интересов под массы, доходившая до нарушения законодательства в угоду незаконным требованиям и поведению населения;

- проявление халатности в отношении должного наблюдения за правильным расходованием отдельными должностными лицами государственных и общественных финансовых средств;

- частые случаи растрат, присвоения и хищения общественных сумм, имущества и товаров10.

Следующим важнейшим фактором, отображавшим принципы советского права и правоприменительной деятельности, являлись меры наказания, назначаемые судом. Так, безусловное лишение свободы в 1923 г. среди мужчин составляла всего 15,38 %, условно – 8,07 %, имущественные взыскания же 44,76 % и это при том, что некоторые преступления из уголовной ответственности перешли в административную лишь в конце 1924 г. Вплоть до 1925 г. происходило усиление карательной политики за счет увеличения числа безусловно осужденных до 44,49 % и осужденных условно до 15,5 % и снижения числа приговоренных к имущественному взысканию до 22,41 % в том же году. С 1926 г. опять намечается процесс ослабления карательной политики за счет существенного увеличение числа приговоренных к имущественным взысканиям: в 1926 г. – 35,12 %, а в 1927 г. – 38,5 %11.

Основная масса безусловно осужденных приговаривалась к полугодовому заключению и это при прогрессирующих видах преступности, которые занимали ведущее место в структуре криминогенна 1920-х гг. Доля приговоренных к срокам от 2 до 5 лет в совокупности не превышала 6 %, к 10 же годам приговаривались единицы, в то время как процент осужденных за преступления против личности в 1925 г.

составлял 16,13, в 1926 г. – 23, в 1927 г. – 14,5, а за имущественные преступления 1925 г. – 40,91, 1926 г.

– 25,02, 1927 г. – 29,512.

На необходимость применения высшей меры наказания за особо опасные преступления, в целях предотвращения их дальнейшего роста, указывал Тамбовский губернский суд в письме к секретарю губкома ВКП(б) т. Рябинину. В этом письме губернский суд от имени губкома ВКП(б) и ВЦИК просил об оставлении без последствий кассационных жалоб лиц, приговоренных им к расстрелу, на том основании, что означенные лица являлись рецидивистами, имеющими на своем счету по несколько убийств и грабежей и что отмена приговора и помилование преступников «ни в коем случае не даст надежды на их исправление, а наоборот лишь будет способствовать дальнейшему увеличению числа дел о грабежах и убийствах». Как решающий довод в письме приводились статистические данные об увеличении количества дел этой категории в губсуде: за 1 полугодие 1926 г. в производстве губсуда было 54 дела об убийствах и 47 о грабежах, за первое же полугодие 1927 г. эти цифры составили 64 и 59 дел соответственно13. Вряд ли можно говорить о какой-либо эффективности карательной политики в Тамбовской губернии, ибо недостаточная суровость наказаний не только не удерживала от совершения правонаруше ЦДНИТО. – Ф. 840. – Оп. 1. – Д. 2567. – Л. 61.

Там же.

ГАТО. – Ф. Р – 655. – Оп. 1. – Д. 22. – Л. 34.

ЦДНИТО. – Ф. 840. – Оп. 1. – Д. 3895. – Л. 68; Статистический справочник по Тамбовской губернии. – Тамбов, 1925. – С. 86 – 87;

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 16 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.