WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 54 | 55 || 57 |

На наш взгляд, более продуктивен синтетический путь к комплексности. Главное его свойство, своего рода «секрет» в том, что все элементы места не разделяются по родовой принадлежности. Они объединяются вокруг одной или нескольких доминант. Доминанта – это некий главный признак места (наподобие того, как в архитектуре доминанта есть ведущий элемент в системе восприятия архитектурного ансамбля). Каждая настоящая КГХ содержит в себе указание на разнородные элементы места, объединённые принципом объяснения связи между ними – доминантой. «Стремление» текста характеристики к доминанте определяет и обеспечивает её целостность.

Таким образом, в характеристике любого места основой является установка на отбор информации с целью описания мест по выделенным субъективно каждым исследователем и индивидуально для каждого места доминантам и последующее их возможное объединение через внутренние и внешние текстуальные переплетения.

Продуктивным представляется семиологический анализ географического пространства и специфического пространства географических характеристик мест (в рамках исследования знаковых систем).

Полезным оказалось рассмотрение в этой связи КГХ как мифа. Миф есть вторичная семиологическая система. Попросту говоря, миф есть интерпретация языка, соответственно, и КГХ места есть интерпретация пространства, в которой смысл превращается в форму, а значение становится новым, формируется мета-пространство. Процесс создания и трансформации КГХ мест есть бесконечный процесс семиозиса пространственных мифов.

Сформулируем три основных принципа, которыми обогащается методика и методология создания КГХ, благодаря внедрению представления о мифологиях в географию. Во-первых КГХ как и миф, должна основываться на реальности, опираться на неё, становясь просто следующей её интерпретацией. С другой стороны, мы должны чётко себе представлять потенциальных потребителей, на которых нацелена наша характеристика. Это группа людей, обладающая особенностями, которые нам надо учитывать. В-третьих, рассматривая реальность как основу КГХ-мифа, мы не должны забывать и о конструируемой людьми реальности. Мы должны учитывать сложившиеся установки сознания, некоторые стереотипы. В самом деле, у каждого из нас уже есть некое представление о большинстве мест на земном шаре, несмотря на то, что мы далеко не везде бывали. И эти представления надо непременно использовать. Создавая новые штампы (т. е. переводя пространство в новое мета-пространство), мы должны пользоваться уже созданными.

КГХ наполняется новым смыслом, формируя новое пространство, и всегда открыта последующим трансформациям. При этом все эти трансформации производятся на основе уже устоявшихся установок сознания.

Заметим также, что заложенное в КГХ-мифе побуждение (message) должно органично и неявно встраиваться в текст, становясь естественным выводом из представленных предпосылок. «Главный принцип мифа – превращение истории в природу. Отсюда понятно, почему в глазах потребителей мифа его интенция, адресная обращённость понятия могут оставаться явными и при этом казаться бескорыстными: тот интерес, ради которого высказывается мифическое слово, выражается в нём вполне открыто, но тут же застывает в природности; он прочитывается не как побуждение, а как причина».

Что же есть создание КГХ Это суть интерпретация пространства исследователем. Это есть создание пространственного мифа. Так создаётся система восприятия пространства в этнической культуре или межэтнической коммуникативном комплексе. Одно из главных свойств настоящих КГХ – множественность контекстов и авторов. Каждый элемент характеристики актуален только в контексте своей доминанты. Каждый новый исследователь места (интерпретатор пространства) в праве найти собственные доминанты, применить собственные – индивидуальные для каждого места и субъективные для каждого исследователя – приёмы. Так складывается сложная бессистемная структура, в которой одни характеристики места накладываются на другие, формируя палимпсест.

Трансформации и интерпретации пространственных представлений «ткут» новую структуру доминант, усложняют её, переводят и без того созданные как мета-язык доминанты на новый уровень – выше по иерархической лестнице. Создаётся сеть доминантно-географических отношений между элементами КГХ, которые ныне уже непосредственно не апеллируют к месту, поскольку строгие привязки разрушаются, уступая место полноценному мета-пространству доминантно-географических смыслов. Эта система – когнитивная, бесконечно открытая для пополнения, основанная на множественности контекстов и интерпретаций – при этом строго следует ряду рамочных установок внедряемого синтетическим путём к комплексности «доминантного мышления». Она сближается идеологически с сетью когнитивных пространственных сочетаний: «Сеть КПС (сочетание сочетаний), по-видимому, образует сложно организованную смысловую систему – особый язык географического пространства, отличный от лингвистического языка, и потому требующий специального, культурно-географического подхода». Появляется новое метапространство, в котором каждому географическому месту соответствует разветвлённая сеть доминант и «сгустков смысла», построенная как единая бесконечно поддающаяся анализу и новому синтезу структура.

Конструирование «реальностей» новых пространственных представлений и мифов – сложный процесс, однако, наша методология не требует от исследователей строгого соблюдения определённых принципов, а только устанавливает некие общие рамки (framework) такой творческой работы, подразумевающей полидисциплинарность, упор на практическое применение и обращение к реальному потребителю. Соединение знаний о мифологиях; о процессе коммуникации, кодирования, передачи и приёма информации; о создании комплексных географических характеристик и массива эмпирических наработок сведений о системах пространственных представлений выводит нас на новый уровень интерпретации пространства и новый уровень понимания пространства, открывающий возможность управления им.

Открываются механизмы и инструменты намеренного создания коннотативных интерпретаций сложившихся пространственных мифов, «игр с пространством», конструирования имиджей территорий любого ранга. Это есть важная практическая задача, осуществление которой наиболее целесообразно проводить именно через обращение к методологии КГХ и особенностям семиозиса пространственных мифов и представлений.

Технологии связей с общественностью (PR) позволяют успешно манипулировать так называемым общественным сознанием, создавая постоянно новые реальности и/или модифицируя существующие. Этот процесс может быть адекватно смоделирован при помощи обращения к изучению функционирования семиологических систем – пространственных мифов. Имидж есть «не рисунок, не калька, не разработанное в мельчайших деталях, точное изображение, а скорее несколько деталей, оказывающих эмоциональное воздействие».

Объединение и взаимодополнение идеологии, методологии и методики КГХ, пространственных представлений (мифологий) и имиджей позволит эффективно и современно влиять на социально-экономическое, культурное и политическое развитие регионов России путём трансформации имиджей, создания брендов территорий.

Примечания Баранский Н.Н. О связи явлений в экономической географии // Баранский Н.Н. Избранные труды: Становление советской экономической географии. М., 1980. С. 160-172.

Митин И.И. Комплексные географические характеристики. Множественные реальности мест и семиозис пространственных мифов.

Смоленск, 2004.

Барт Р. Мифологии. М., 2000.

Митин И.И. Указ. соч.

Замятина Н.Ю. Когнитивные пространственные сочетания как предмет географических исследований. // Известия РАН. Сер. геогр. 2002.

№5. С. 32-37.

Королько В.Г. Основы паблик рилейшнз. М., 2000.

А. В. Яровой, начальник УФСБ РФ по РМ (г. Саранск) РЕГИОНАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ ИЗУЧЕНИЯ ИСТОРИИ СИСТЕМЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ СССР В 1950–1980-е гг.

В последние годы одним из перспективных направлений исторических исследований является изучение организации, деятельности и политической роли органов государственной безопасности Советского Союза. В литературе, посвященной данной проблематике довольно четко определились основные этапы развития системы госбезопасности. Это годы революции и гражданской войны, 1920-е гг., 1930 – начало 1950-х гг., послесталинский период. Если первые два этапа позволяют характеризовать эволюцию партии большевиков и создаваемой ими политической системы, а период 1930 – начала 1950-х гг. дает основания для характеристики сталинской системы, то развитие системы государственной безопасности в послесталинскую эпоху позволяет анализировать основные механизмы развития советского общества, влияние на него как внутренних противоречий, так и внешних сил.

Во второй половине 1950-х гг. в обществе созрели предпосылки для отказа от наиболее жестких, чрезвычайных механизмов регулирования, свойственных сталинской системе.

Одним из основных объектов реформирования стала система государственной безопасности, преобразование которой началось сразу после смерти И.В.Сталина. В 1953–1956 гг.

направления реформирования системы безопасности определялись характером борьбы за власть внутри верхушки Политбюро ЦК КПСС. С 1956 г. победу в этой борьбе одержал Н.С.Хрущев, он же стал идеологом последовавших преобразований, направленных на частичную либерализацию общества. В его правление органы государственной безопасности подверглись не только структурной, но и качественной реформе. Они были поставлены под контроль партии и закона. Был провозглашен отказ от средневековых, инквизиционных методов следствия и дознания, от практики политических убийств. В последующие десятилетия общая тенденция усиления законодательного контроля над силовыми структурами продолжала укрепляться.

Годы правления Н.С.Хрущева и Л.И.Брежнева были временем «холодной войны», гонки вооружения, идеологического противостояния Востока и Запада, когда интересы и силы СССР и США сталкивались в 30 военных конфликтах и региональных войнах по всему земному шару. Это было время серьезных внутренних конфликтов, экономических трудностей, национальных и социальных противоречий. Несмотря на отказ от инквизиционных методов, усиление влияния Комитета государственной безопасности на внешнюю и внутреннюю политику Советского государства вполне обосновано. По численности сотрудников и агентов, штаб-квартир и спецгрупп, резидентур и особых отделов эта организация не имела себе равных. Сотрудники госбезопасности действовали не только во внешнем мире, но и внутри страны, в ее регионах, обеспечивая не только охрану государственных и военных секретов, но и надзор за обществом.

При изучении истории государственной безопасности особый интерес представляет не только общесоюзный, но и региональный аспект, соотношение микро- и макроподходов, соотнесение локального и глобального. Если центральный аппарат КГБ занимался вопросами стратегическими, при решении которых особую роль играли контакты с высшим политическим руководством, отношения с главным противником, вопросы разведки и контрразведки, то на региональный уровень в большей степени выносились чисто полицейские функции: наблюдение за общественными настроениями, отслеживание инакомыслящих, цензура. Очевидно, однако, что в истории Советского Союза сыграли свою роль, как внутренние противоречия, так и внешнее влияние, что предполагает комплексное изучение структуры, задач, идеологии, форм действия системы государственной безопасности, как на уровне Центрального Аппарата, так и на уровне регионального подразделения, в частности, регионального управление государственной безопасности по Мордовии – КГБ при СМ МАССР, КГБ МАССР.

В своем исследовании мы ставили задачи охарактеризовать направления реформирования системы государственной безопасности в 1960-е гг., направления изменения взаимоотношений между партийным руководством и органами госбезопасности; проследить специфику общественно-политической ситуации в стране в период правления Н.С.Хрущева и ее отражение на задачах государственной безопасности; отразить особенности деятельности КГБ при СМ МАССР в 1960-е гг. и основные задачи, выполняемые республиканским комитетом по защите государственной безопасности; исследовать направления деятельности системы государственной безопасности в 1970-е–1980-е годы; проследить формирование основных противоречий в обществе и власти; рассмотреть причины формирования диссидентского движения и основные формы борьбы с ним; проанализировать основные направления деятельности Комитета государственной безопасности при Совете министров МАССР в 1970–1980-е гг.

В процессе работы нами отчетливо осознавались трудности, связанные с формированием источниковой базы исследования. Выбранный нами объект исследования не предполагает широкого доступа к архивным источникам. Тем не менее, мы попытались компенсировать этот недостатков расширением круга источников и включением в него самых разнообразных материалов. В первую очередь это законодательные акты, регламентирующие деятельность системы государственной безопасности. Именно в исследуемый нами период формируется законодательство, ограничивающее деятельность силовых структур, и в том числе КГБ, определенными рамками. Это период оформления правового регулирования, время подготовки «революционных» изменений правовой регламентации деятельности всей правоохранительной системы СССР, включая систему государственной безопасности.

Второй по значению группой источников являются материалы архива УФСБ РМ.

Использование документальных источников архива чрезвычайно важно для современной исторической науки, так как архивы располагают уникальными документами не только по истории спецслужбы, но и по истории Отечества в целом. Можно сказать, что архив ФСБ хранит документы по истории советского общества, запечатленной в истории органов безопасности. В архиве хранятся нормативные документы органов госбезопасности (приказы, инструкции), переписка с министерствами, ведомствами и организациями по самым разнообразным вопросам обеспечения безопасности государства. Отдельный фонд составляют дела, содержащие материалы об оперативно-розыскной деятельности органов госбезопасности. Еще одна категория документов – фонд архивных следственных дел в отношении граждан, осужденных в уголовном порядке. Фонд условно подразделен на два подфонда: прекращенных дел, по которым органами прокуратуры и суда вынесены определения о реабилитации, и дел не прекращенных, находящихся в процессе пересмотра, или на лиц, не подлежащих реабилитации (нацистские пособники, изменники Родине, шпионы иностранных государств).

Pages:     | 1 |   ...   | 54 | 55 || 57 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.