WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 | 35 |   ...   | 57 |

Известно, что юго-западные уезды Вятской губернии являлись частью «Понизовья». По масштабу это типичный регион для выявления закономерностей соотношения этнических процессов на микро и макро уровнях разной иерархии. Такой подход выявляет сложную картину формирования русского населения в рассматриваемой территории.

Перенесение внимания с макро- на микро уровень при изучении процессов формирования русского населения в рассматриваемой территории выявляет значительную неоднородность данной группы; среди них – потомки стрельцов, переселенцев из центральных губерний России на медеплавильные заводы, «починовцы» из севера и центра Вятки, обрусевшие мари, мигрировавшие старообрядцы из Нижегородчины и путем вторичного заселения – с Урала.

Такая пестрота не позволяет при решении некоторых вопросов этнокультурной истории объединять эти компоненты и требует детального микроанализа.

Виды хозяйственной деятельности в вятском понизовье – комбинаторика общих и специфичных видов. Наряду с земледелием, легкими и многочисленными сохами, скотоводством, развились именно отхожие промыслы, производство товаров для сбыта в Поволжье по самому главному естественному пути сообщения – реке Волге. Микроуровень в масштабах выбранного региона выявляет и другое своеобразие – отхожие промыслы на Урал и в Сибирь, (особенно – плотничество), а также распространение староверами предметов религиозного культа, книг.

При исследовании традиционного быта путем оперирования микро- и макро уровнями также появляется серия нестандартных выводов. Например, в видах усадьбы, ее декоре, а также в одежде наиболее выразительные образцы выявляют нижегородские аналогии – это рельефная резьба, сарафанный комплекс с кокошником нижегородского типа. Но при этом существовало достаточно много упрощенных, усредненных образцов, что может быть объяснено как свидетельство стирания множественных локальных различий при определенных контактах.

Духовная жизнь на уровне региона выявляла специфику через сохранение определенного набора толков старообрядчества, воспроизведение некоторых дохристианских обрядов других групп населения, включая «праздник свиной головы». Песенное своеобразие включает финно-угрорские элементы мелодий.

Этнопсихологический портрет русского крестьянина южно-вятского региона также выявляет своеобразие. Показательно, что к собственно вятчанам русские крестьяне южных уездов Вятской губернии себя не причисляли. В вятском понизовье одевались «красно», (т. е.

красиво, модно), не терпели экономических трудностей дома, легче уходили в отход, были более импульсивными по сравнению с жителями северных от них территорий. Южновятским русским крестьянам более подходил образ стрельца, в то время как северно-вятским – образ монаха-трудника.

Ментальность русского жителя вятского понизовья ярко и многоаспектно раскрывается в конкретном фрагменте микроистории – ситуации общения уржумских парней и стопятилетнего старика, зафиксированной в середине XIX века.

«Молодой крестьянин: Все ли здорово, соседушко, Еремей Пахнутьич...

Старик: Конечно, и то Господь Бог-батюшко для нас многогрешных милостлив;

непременно нужно молиться и трудиться, старики наши говаривали, что Бог-то труды любит, дай Бог памяти покойному моему дедушке… сидя вечером за лаптем все бамял, што потрудишься, то и сладко поешь, царство ему небесное, такой был трудолюбивый, што умирал, лапоть-то у него из руки-то и выпал, а кадочимк-то зажал так крепко, што на силу отняли….

Молодой: Видно жалко ему было с кодачиком-то проститься, либо умереть-то не захотимлось; бают, што чем старше, тем приятнее жизнь нам кажется… Старик: Момторно мне глазеть на вас, ребята! Що это такое... в старину, бывало, ваши деды, бамчка, да и я грешный жили не по-вашему. У нас в баедым ходили в праздники только одни старики, а молодежь и вовсе такого побымчая не знала, но нынче, куда набольшомй срядится, туда и рак за ним тащится. Да и это бы куды не шло! Да есть у вас нынче обычай таков! Каждому надо приходить в понитке, каждому надо ломпать одеть баскую, да и бабемнек-то своих обрядить в московиким, да и ни ещь во що… А у нас прежде в старину бывало, мужики обрядятся в чожолки, а бабени-то в дубленые шушуны, а кои-то побогаче, так и в кумашники, в старину у нас не было щеголев, не так как ныне,…раньше гурьбой и ходили гулять, старики со старухами по домам распивать, а молодежь с молодицами – на улице хоровод водить да песни гаганить...». В этом разговоре отражаются стратегии хозяйственного и нравственного поведения, микросвязи, образующие большие общественные связи и системы ценностей.

В общем и целом, через микроисторический анализ разных уровней сложнее предстает географическое различие этнокультурных моделей. Реальная этническая жизнь видится не «идеальным лазом»; поэтому понимать ее, влиять на нее не всегда можно методом проектов и априорного построения моделей. Учет микроисторических уровней важен для правильности построений надрегионального масштаба для науки, образования, управления.

Примечания Шлюмбом Ю., Кром М., Зоколл Т. Микроистория: большие вопросы в малом масштабе // Прошлое – крупным планом: современные исследования по микроистории. СПб, 2003, С. 9.

Зеленин Д.К. Народные присловия и анекдоты о русских жителях Вятской губернии (Этнографический и историко-литературный очерк) // Зеленин Д.К. Избранные труды. Статьи по духовной культуре. 1901–1913 гг. М., 1994, с. 77. Полевые материалы автора (ПМА), Малмыжский р-н, 2000 г.

Маковецкий И.В. Архитектура русского народного жилища. Север и Верхнее Поволжье. М., 1962, с. 295, 296. фонды Советского, Малмыжского музеев, ПМА Яранский краеведческий журнал «Наш край», 1948, № 12.

Браз Л.С. Взаимообогащение и проявление общности музыкального фольклора различных этносов (по материалам народно-песенного творчества Вятской земли) // Вятский родник. Вып. 4 «Межэтнические связи фольклора и народная культура Вятского края». Киров, 1997, с. 8-9.

АРГО, ф. 10, оп. 1, д. 15, л. 5, 6 об.-7.

Ю. Н. Мокшина, к. и. н., ст. преподаватель МГУ им. Н.П.Огарева (г.Саранск) НАРОДНОЕ ПРАВОСУДИЕ (ЭТНОЮСТИЦИЯ) У МОРДВЫ:

ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ Исследование традиционной народной культуры в условиях политических, правовых, социальных, экономических преобразований представляется все более актуальным.

Проблемы правового регулирования в контексте этнических традиций играют весомую роль в выработке конструктивной национальной политики, развитии современной правовой культуры, ибо юридические обычаи на протяжении тысячелетий являлись эффективным регулятором жизнедеятельности людей, ценностным ориентиром должного поведения.

Актуализация значения обычного права в целом естественно предполагает изучение и его отдельных элементов, в ряду которых одним из наиболее важных выступает народное (этническое) правосудие или народная (этническая) юстиция (этноюстиция).

Под народным правосудием мною понимается рассмотрение и разрешение народом тех или иных дел без вмешательства органов государственной власти в соответствии с нормами обычного права. Гарантом реализации обычно-правовых предписаний была мордовская крестьянская община, которая вплоть до начала XX в. представляла собой целостный мир, самоуправляющийся социальный организм со своим традициями. Поддержание порядка в общине осуществлялось в основном старейшинами, вершившими по заветам предков истинное правосудие. На собраниях старейшин (мокш. «велень оцютне», эрз. «велень покштне»), мирских сходов (мокш. «пуромкс», эрз. «промкс») обсуждались возникавшие в общине спорные ситуации. Как отмечал в своем описании быта мордвы И. Селиванов, в связи с тем, что большинство сделок мордва заключала устно, «происходило множество нескончаемых и невозможных к разбирательству споров и ссор». На заседаниях промкса разбирались обычно-правовые нарушения: совершение опасных деяний, несоблюдение условий договоров, причинение вреда, разделы имущества и иные споры. При разборе нарушений проводились расследования, которые благодаря отличному знанию крестьянами местных условий, личных качеств участников дела, взаимоотношений односельчан, хорошей осведомленности были нередко очень эффективными. В процессе расследования осматривали место происшествия, делали обыск и опрашивали свидетелей.

По осени, отмечал К. Митропольский, мордва ежегодно собиралась где-либо при большом озере для судопроизводства над личностями, подозреваемыми в каких-либо преступлениях, совершенных в течение года. «Судьи, чтобы узнать истину, чинили «суд Божий»:

приказывали перевязать серединою бичевы шею обвиняемого и с быстротою перетаскивать его через озеро из конца в конец непременно три раза; оставшегося в живых признавали невинным». Преступников наказывали «сообразно их вине»: убийством, отрубанием членов, снятием кожи и пр.

Наказания за нарушения в зависимости от степени виновности были разнообразными:

денежный штраф, битье кнутом, словесный укор и др. Одной из наиболее применявшихся форм наказания было публичное посрамление, когда провинившегося вели по деревне.

Например, пойманному с поличным вору связывали руки, на шею навешивали украденную им вещь и в сопровождении односельчан водили по селу, всячески осмеивая его (Информация записана автором в 2001 г. от Г.Н. Кедяровой, 1934 г. рождения, село Морга Дубенского района Республики Мордовия). Самым суровым видом наказания считалось причинение человеку, виновному в преступлениях, смерти. К числу преступлений относились убийство, воровство, прелюбодеяние и др. В балладе о Дмитрии, убившем свою мать, сообщается о способе наказания: «к хвосту коня его привязали, через семь полей пустили». В материалах фольклора отмечаются некоторые другие самобытные меры наказания. Так, в легенде о мордовском царе Тюштяне рассказывается: «Мудро правил Тюштянь своим народом, не обижал зря никого. Только вот за воровство казнил сурово – на сухой осине воришек вешал. Бесполезное, говорит, дерево – бесполезный и человек».

Особое место в народном правосудии занимает семейное правосудие (семейная этноюстиция). Семейная этноюстиция являлась по существу семейным механизмом социального контроля общины за соблюдением общинного и государственного правопорядка, предупреждения возможных нарушений сложившихся традиционных устоев.

Общество, наделяя семейные органы власти определенной компетенцией и свободой при разрешении возникавших ссор, воспитывало каждого общинника в духе сложившихся традиционных устоев, прививало ему нормы поведения, которым должен был следовать.

Стержневым принципом семейной юстиции являлся общеправовой запрет на домашние конфликты. В случае же возникновения споров, члены семьи должны были не выносить их за ее рамки. Примирение сторон осуществлялось обычно без вмешательства посторонних лиц, в том числе и общинного схода. Лишь при исключительных обстоятельствах, когда совершенные преступления становились известными, а также с целью предупреждения противоправного поведения остальных членов семьи по отношению друг к другу, защиты интересов сельчан, общинный сход предпринимал свои меры. В 1921 году М.Т. Маркелову в селе Савкино Саратовской губернии рассказали о старинном обычае: если старую мать вдруг переставал слушать сын, а в доме кроме нее, не было никого, кто бы мог проучить строптивца, то мать решалась пустить в ход последнее средство. В знак своего безвыходного положения она брала под мышку кусок холста, а в руки свечку и шла на сход, где объявляла старикам о своей беде и о бессилии справиться с ней. Старики, убежденные в справедливости слов ее необыкновенным снаряжением, тут же, не долго думая, вызывали непокорного, «давали» ему хорошую встрепку, убеждая быть наперед покладистым.

Центральным звеном семейной юстиции, ее безапелляционным судьей считался большак – «кудазор» (мокш., эрз.). Его жена – «кудазорава» (мокш., эрз.) разрешала споры между женщинами семьи, которые в случае несогласия с ее решением могли обратиться за помощью к своему домохозяину. Обладая широкими юридическими полномочиями, авторитетный кудазор при решении наиболее существенных семейных казусов обычно обращался к семейному совету, подчас расширенному (с участием родственников). В обычно-правовой практике с мнением семейного совета считались, и только в крайних случаях кудазоры могли пойти в разрез с ним.

Что касается споров, возникавших между родителями и детьми, то решающее слово оставалось за родителями. В обычном праве мордвы родительской власти придавалось определяющее значение, ибо вся система управления фактически строилась на уважении и подчинении не просто младших старшим, но, прежде всего, детей своим родителям. В супружеских ссорах муж и жена старались избегать вмешательства даже собственных членов семьи. В разбирательствах между собой лидирующее положение занимал муж, чье решение носило обязательный характер. Тем не менее, согласно общеустановленным нормам этноюстиции, обиженная или оскорбленная супруга могла пожаловаться кудазору, который должен был по справедливости рассудить молодых.

Становление этноюстиции – сложный и многогранный процесс. На том или ином этапе исторического развития народная система правосудия претерпевала изменения. По мере усложнения социальной организации, формирования государственных рычагов управления обычное право теряло свое монопольное положение в ряду правовых регуляторов, уступая место писаному праву – закону. Но и сегодня еще можно наблюдать реальное действие некоторых юридических традиций, в том числе в сфере народного правосудия. Особенно это характерно для сельской местности. Проведенные полевые исследования обычно-правовой системы мордовского народа показывают, что народные юридические обычаи не ушли в прошлое, применяются и в настоящее время. Этнонормативные установки жизнеобеспечения современного села проявляются достаточно ярко. До сих пор в мордовских деревнях многие вопросы разрешаются крестьянскими сходами. Способы наведения порядка в рамках семейного коллектива, сохранения дисциплины также отражают этнические правовые традиции (например, почитание предков, подчинение родителям).

Некоторые аспекты народного правосудия нашли отражение и в действующем законодательстве Российской Федерации. Так, согласно нормам закона Республики Мордовия «Об общих собраниях (сходах), конференциях граждан в Республике Мордовия» в поселениях с числом жителей до 500 человек уставами муниципальных образований может быть предусмотрена возможность осуществления полномочий представительных органов местного самоуправления общими собраниями (сходами) граждан.

Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 | 35 |   ...   | 57 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.