WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 18 |

Важные сведения о документированных реалиях повседневной жизни донских казачек обнаружились среди материалов Войсковой канцелярии, Областного правления ВД, документов Областной врачебной управы, в отчетах Областного ВД статистического комитета, приговорах станичных сборов, окружных судных начальств, Донской духовной консистории, приходских метрических книгах и др.104. В местной периодической печати – "Донских Областных ведомостях", "Епархиальном вестнике" и "Донской газете" – уже со второй половины XIX в. содержатся конкретные частнобытовые данные – объявления о купле-продаже имущества, вступлении во владение или наследство, "Наши" и "чужие" в российском историческом сознании : материалы междунар. науч. конф. / под ред. С.Н. Полторака. – СПб., 2001;

Щербинин, П.П. Военный фактор в повседневной жизни русской женщины в XVIII – начале XX в. : монография / П.П. Щербинин. – Тамбов, 2004; Матвеев, О.В. Историческая картина мира кубанского казачества (конец XVIII – начало XX в.): категории воинской ментальности / О.В. Матвеев. – Краснодар, 2005 и др.

Мануйлов, А.Н. Статус женщины в обычноправной системе казачьей семьи и станичного общества на Кубани (вторая половина XIX – 20-е годы XX ве-ка) / А.Н. Мануйлов. – Армавир, Краснодар, 1998; его же. Обычное право кубанских казаков // А.Н. Мануйлов. – СПб., 2007;

Цыбульникова, А.А. Казачки Кубани в конце XVIII – середине XiX в. / А.А. Цыбульникова. – Армавир, 2005.

Томас М. Барретт "Не годится казаку жить одному": женщины и гендер в казацкой истории // Нестор № 11. Журнал истории и культуры России и Восточной Европы. Смена парадигм: современная руссоистика. Источники, исследования, историография. – СПб., 2007.

Томас М. Баррет. Указ. соч. – С. 277.

Статистическое описание области Войска Донского / сост. С. Номикосов. – Новочеркасск. – 1884. – С. 255, 262 – 265; Статистический справочник Юга России. – Ростов-на-Дону, 1923. – Вып. II.

Кательников, Е. Историческое сведение Войска Донского о Верхнее-Курмоярской станице, составленное из сказаний старожилов и собственных примечаний, 1818 года декабря 31 дня, Евлампия Котельникова / Е. Кательников. – Новочеркасск, 1886; Сухоруков, В.Д. Общежитие донских казаков в XVII и XVIII столетиях / В.Д. Сухоруков // Русская старина. Карманная книжка для любителей отечественного на год. – СПб., 1824; Харузин, М.Н. Сведения о казацких общинах на Дону. Материалы для обычного права, собранные Михаилом Харузиным / М.Н. Харузин. – М., 1885. – Вып. 1 и др. – наиболее полный библиографический обзор темы дан в работе В.Н. Королева: Королев, В.Н. Брак и семья у донских казаков / В.Н. Королев // Абрамов М.Ю., Вальдин А.С., Королев В.Н., Корягин С.В. Астаховы и другие. Серия "Генеология и семейная история Донского казачества". – М., 2001. – Вып. 16. – С. 73 – 104. В последнее время исследования в русле "гендерной мифологии" ведутся М.А. Рыбловой: Рыблова, М.А. Донское братство: казачьи сообщества на Дону в XVI – XIX в. / М.А. Рыблова. – Волгоград, 2006; Рыблова, М.А. Огонь, вода и … сковорода: к вопросу о позорящих наказаниях по обычному праву донских казаков / М.А. Рыблова // Итоги фольклорно-этнографических исследований этнических культур Северного Кавказа за 2006 год. Дикаревские чтения (13). – Краснодар, 2007.

Коршиков, Н.С. Земля в судьбах донского казака. Собрание историко-правовых актов. 1704 – 1919 гг. / Н.С. Коршиков. – Ростов-наДону, 1998.

Государственный архив Ростовской области (ГАРО). Ф-Ф. 54, 55, 151, 196, 226, 249, 263, 269, 271, 272, 275, 276, 301, 338, 353, 442, 446, 697.

сообщения о происшествиях, а также свидетельства общественного резонанса. Значительно менее объемным, но весьма красноречивым источником стали материалы личного происхождения – письма, дневники, фотографии, среди которых документы, составленные самими казачками, – единичны105. Наконец, бесценными, с точки зрения возможностей проникновения во внутренний мир казачества, стали устные свидетельства – автобиографические и семейные рассказы, фольклорные тексты. Определенный интерес, в плане изучения закономерностей исторической рефлексии, представляют самостоятельные рассуждения на темы гендера представителей разных групп современного казачества106.

Материалы по традиционной культуре и обычному праву доказывают то, что правовой статус женщины в казачьей семье и станичном обществе определялся возрастной группой. Всего можно выделить четыре основные возрастные группы: девочка, девушка-невеста, женщина (жена) репродуктивного возраста, взрослая (пожилая) мать семейства. Нельзя не согласиться с А.Н. Мануйловым, подчеркивающим типичность подобной возрастной градации для традиционных сельских общин107. Очевидна ее обусловленность брачной реализацией. Лица, оказавшиеся вне этой структуры – незамужние матери, старые девы, бездетные вдовы и т.п., находились в маргинальном положении. Каждой возрастной группе соответствовал свой собственный вариативный набор возможностей и практик, обеспечивавший вероятность как относительно высокого, так и относительно низкого статуса женщины в рамках данной страты. Воплощение конкретного варианта зависело от множества обстоятельств: социального статуса родителей женщины; пола, количества и порядка рождения детей в родительской семье; состава и достатка семьи мужа; количества и пола детей, рожденных женщиной; характера отношений между членами семьи; особенностей личности самой женщины и т.д. Так, замужняя женщина репродуктивного возраста, будучи младшей невесткой, в большой четырехпоколенной семье, имела низкий статус и оказывалась в зависимом положении, но старшая невестка в такой же семье обладала наибольшим объемом свободы и полномочий после свекрови. При выделе нуклеарной семьи, женщина даже в первые годы брака могла получить наиболее высокий из всех возможных статус "хозяйки", которого в больших семьях, как правило, достигали с переходом в четвертую возрастную группу. Однако "хозяйка" в большой семье представляла структуру, лучше материально обеспеченную, поэтому ее общественный статус при формально равном внутрисемейном положении был выше, что в целом соответствовало более престижной среди прочих возрастной группе. Войсковой фактор определенным образом воздействовал на названный набор обстоятельств. Так, например, повышение призывного возраста по "Уставу о воинской повинности Донского войска" от 1875 г. привело к повышению возраста вступления казаков в брак. Отошла в прошлое практика выдачи взрослых 18 – 22-летних девиц за 12 – 14-летних подростков108. Установившийся возрастной паритет значительно подорвал прагматические основания одного из характерных для казачества явлений – снохачества, что, в свою очередь, благотворно сказалось на внутрисемейном климате и особенностях правового положения невесток109. Пример другого рода:

по "негласному попущению", т.е. при нейтральной реакции членов семьи и общества, женщина, родившая семь и более сыновей, получала право на определенную свободу поведения, при этом муж не смел ее контролировать и наказывать110.

Правовой статус казачки реализовывался в нескольких сферах деятельности. В хозяйственной сфере от статуса зависело распределение работ на престижные/не престижные, чистые/грязные, тяжелые/легкие и разделение ролей на исполнительские и руководящие. При этом женщинами были освоены практически все виды хозяйственной деятельности. Феминизация обеспечивала стабильность домашнему производству, смягчая зависимость от ритма войсковой жизни мужчин. Однако с другой стороны, она стала одним из факторов торможения процессов модернизации в войсковом сельском хозяйстве – развития частной механизации, совершенствования агрокультуры и т.д. В семейно-социальной сфере функции представительства на сходах, управления и подчинения непосредственно соотносились со статусным положением женщины.

В результате исследования, которое пока далеко до полного завершения, можно сделать ряд предварительных выводов. В казачьем сообществе сложилось такое положение женщин, которое во многом отличалось от положения иных женщин в русской армии – солдатских жен, сестер милосердия, полковых дам и т.д.111, прежде всего тем, что они не становились исключением в своем семейно-социальном окружении. Роль жены и матери казака со всеми, соответствующими ей особенностями, – перспективами раннего вдовства или фактического одиночества в браке, необходимостью выполнять не только женскую, но и мужскую функции в семейно-хозяйственном быту, готовностью к гибкой сексуальной стратегии и т.п., – в конце XIX в. стала на Дону гендерной нормой. Этот сценарий к тому времени во множестве вариаций прожили от шести до восьми поколений донских казачек. В результате, в казачьих войсках создалась особая сословная женская субкультура, во многом опиравшаяся на половозрастные структуры традиционной земледельческой общины. Не только новообразования, возникшие на базе сословности, но и вся женская сфера семейно-бытовой культуры – обрядность, фольклор, поведенческие нормы, повседневность – испытали воздействие реалий войсковой жизни. Однако совмещение собственно женской субкультуры и войсковой сложилось далеко не однозначно. Патриархатно ориентированное сообщество, отвечая на нужды выживания, вырабатывало правовые и социально-хозяйственные формы, которые обнаруживают явные черты феминизации, но при этом продолжало декларировать маскулинные приоритеты, вплоть до откровенно агрессивных образцов. Показательно достаточно рано развившееся внимание к "женским вопросам" со стороны специфических органов местного самоуправления – казачьих кругов112.

Особенности формирования российского казачества привели к тому, что ряд семейных, хозяйственных и общественных практик, первоначально развивавшихся спонтанно в вольных казачьих сообществах, в последствии неоднократно воспроизводились во вновь образованных служилых войсках. Уникальный опыт Дона вмещает все значимые вехи правовой истории женщин в казачьих сообществах. От положения пленниц, распределявшихся среди мужчин по жребию вместе с прочей военной добычей в XVI в., до самовластных глав семейств, полномочия которых поддерживали обычай и войсковой закон на рубеже XIX–XX вв. По мнению Томаса М. Барретта, обращение к гендерной истории казачества углубляет исследования и более общих проблем, поскольку "опыт казачки усложняет общие понятия о патриархате в русском обществе"113.

И.Н. Канаев, П.П. Щербинин Переписка донского казака Г.С. Попова (1908 – 1917 г.). Вступительная статья и публикация Б.Н. Проценко // Мир славян Северного Кавказа / под ред. О.В. Матвеева. – Краснодар, 2005. – Вып. 2. – С. 96 – 180; Архив каф. общего и сравнительного языкознания ЮФУ: Рукописный архив Г.С. Попова; фотоматериалы полевых экспедиций 2006–2007 гг. Материалы из фондов народного музея Усть-Бузулукской СШ (ст. УстьБузулукская, Волгоградская обл., Алексеевский р-н).

Архив каф. общего и сравнительного языкознания ЮФУ : полевые материалы диалектологических и этнолингвистических экспедиций 1985 – 2007 гг.; материалы из личного архива автора.

Мануйлов, А.Н. Обычное право кубанских казаков / А.Н. Мануйлов. – СПб., 2007.

Архив ЗАГСа г. Константиновска, данные по Михайлово-Архангельскому и Троицкому приходам, а также по приходу церкви х.

Трофимова за 1873 – 1907 гг.

Архив каф. общего и сравнительного языкознания ф-та филологии и журналистики ЮФУ, полевые материалы 1994 – 2007 гг.

Архив каф. общего и сравнительного языкознания ф-та филологии и журналистики ЮФУ, зап. в ст. Мигулинской Верхнедонского р-на Б.Н. Проценко в 1994 г.

Щербинин, П.П. Военный фактор в повседневной жизни русской женщины в XVIII – начале XX в. / П.П. Щербинин. – Тамбов, 2004. – С.

96–97, 403, 442–443.

Сень, Д.В. Войско Кубанское Игнатово Кавказское: исторические пути казаков-некрасовцев (1708 г. – конец 1920-х гг.) / Д.В. Сень. – Краснодар, 2002. – С. 158 – 160; Небратенко, Г.Г. Теория и история обычного права донских казаков / Г.Г. Небратенко, Е.И. Куксенко. – Ростовна-Дону, 2005. – С. 226.

Томас М. Барретт. "Не годится казаку жить одному": женщины и гендер в казацкой истории / Томас М. Барретт // Нестор № 11. Журнал истории и культуры России и Восточной Европы. Смена парадигм: современная руссоистика. Источники, исследования, историография. – СПб., 2007. – С. 277.

ОСОБЕННОСТИ КОНТРРАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В ТАМБОВСКОЙ ГУБЕРНИИ В НАЧАЛЕ ХХ в.

Статья подготовлена при финансовой поддержке гранта РГНФ, проект № 08-01-70106а/Ц В 2008 г. российские спецслужбы отмечают 105-летие со дня учреждения первого специального контрразведывательного органа в истории России. Важно отметить, что в регионах Российской империи также проводилась активная работа по противодействию агентурной деятельности зарубежных разведок, охране государственной тайны и защите национальных интересов. В данной статье на основе архивных документов предпринята попытка рассмотрения отдельных аспектов работы тамбовских контрразведчиков.

Вполне очевидно, что во все времена тайные службы оказывали большое влияние на ход истории. Но известно совсем немного случаев, когда их работа заслуживала официальное признание. Военачальники и государственные деятели, как правило, не упоминали в своих мемуарах и записках о помощи, оказанной им тайными агентами. Документы секретных разведывательных служб традиционно бессрочно хранятся в архивах, и содержание большинства из них не подлежит обнародованию. Тем не менее, фонды центральных и провинциальных исторических архивов хранят немало открытой информации о противодействии российских спецслужб своим зарубежным коллегам, а также результатах и успехах отечественной контрразведки. Следует признать, что кропотливая и системная деятельность работников спецслужб в русской провинции являлась важной составной частью общероссийских процессов формирования политики по защите национальной безопасности и противостояния разрушительным тенденциям, которые проявлялись в российском государстве в начале ХХ в.

Функции контрразведки в столицах и провинции после упразднения в 1880 г. III Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии выполняли Департамент полиции Министерства внутренних дел Российской империи и губернские жандармские управления, охранные отделения. Однако защита военных секретов империи от иностранного шпионажа не относилась к числу их приоритетов, а входило в общий круг обязанностей представителей данной структуры.

Необходимо учитывать, что задачи контрразведки осуществлялись также Военно-ученым комитетом (ВУК) Главного штаба, военными агентами (военными атташе) военного министерства, а также с 1893 г. чинами Отдельного корпуса пограничной стражи министерства финансов. В армии и на флоте функции военной контрразведки традиционно, еще с начала XIX в., осуществляла генералквартирмейстерская служба114.

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 18 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.