WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 97 | 98 || 100 | 101 |   ...   | 114 |

446 Россия, Европа и новый мировой порядок до выше, чем государств, входящих в Британское Содружество. Большая часть постсоветского пространства все еще образует довольно плотную «ткань», создаваемую взаимными контактами, обязательствами и, не в последнюю очередь, претензиями в самых разных областях и на самых разных уровнях. При этом, если абстрагироваться от пока еще довольно сомнительного с многих точек зрения «белорусского казуса», у России сегодня нет таких союзников, с которыми ее соединяли бы тесные, предсказуемые, гармонично развивающиеся, взаимовыгодные интеграционные связи во всех сферах: политической, экономической, военной.

Если не считать рыхлой, лишенной видимых перспектив развития Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), то Россия не входит в качестве равноправного партнера ни в одну из региональных систем безопасности. Оставшееся в наследство от СССР место одного из пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН с правом вето — на сегодня, по сути, единственное, чем обладает новая Россия как субъект мирового порядка.

Это с одной стороны. С другой, сама идея мирового или регионального порядка, элементом которого как будто бы не может не быть Россия, учитывая ее потенциал и ресурсы, тоже требует очень осторожного отношения. Любой геополитический порядок — довольно тонкая, трудноуловимая субстанция. Что касается порядка мирового, то он никогда не был вполне объективным понятием, поскольку всегда виделся по-разному из США и Венесуэлы, из России и Германии, и т.д. То, что для одних являлось порядком, для других могло быть беспорядком либо, того хуже, — «новым порядком» со всеми ассоциациями, которые вызывает это словосочетание. Как бы то ни было, развивающиеся мировая и региональная системы всегда включают в себя такие элементы и/или структуры, относительной неизменности которых нельзя не признавать и с которыми нельзя не считаться на практике. Не подрывая основ стабильности, можно лишь пытаться оптимизировать их поведение в непосредственно затрагивающих конкретную страну сферах.

И действительно, сознательный подрыв совершается довольно редко и еще реже приводит к приемлемым для подрывающего результатам.

Если говорить только о периоде после второй мировой войны, то до настоящего времени просматриваются четыре парадигмы мирового порядка, они же — и европейского, поскольку, начиная с 1945 г., последний во многом определялся структурой мирового порядка, а не наоборот, как в предшествовавшие десятилетия и столетия, и временами становился почти незначимым в качестве самостоятельной ценности и проблемы. Эти парадигмы — не этапы, потому что иногда они как бы «наползают» друг на друга и их отношения делаются конфликтными, а иногда одна надстраивается над другой, образуя устойчивое единство.

Первая парадигма — мир империй-победительниц (приблизительно: 1945– 1950 гг.). После окончания войны мир поделен между довольно громоздкими сверхгосударствами и управляется ими несколько на феодальный лад. Это — Британская и Французская колониальные империи, а также «империи» нового (каждая на свой лад) типа: вооруженный до зубов обычным оружием, оккупировавший в 1944–1945 гг. пол-Европы Советский Союз и контролирующая полмира первая ядерная держава — США. Все они представлены в Совете Безопасности ООН и обладают там правом вето. Пятый член СБ — Китай — тоже в своем роде квазиимперия с потенциально обширными геополитическими интересами. Названные сверхгосударства, собственно говоря, в основном и поддерживают мировой порядок, а не Организация Объединенных Наций — помпезный фасад «сисА.М. Салмин темы пяти мировых сеньоров». ООН того времени сравнительно компактна, в ней всего 50 стран-членов, при том что в их числе — входящие в состав СССР Украина и Белоруссия, чье присутствие (тоже вполне в патриархальном духе) дает одному из «сеньоров», Советскому Союзу, множественный — тройной — голос. Такое устройство мира выдерживает и берлинский кризис 1947 г., и войну в Греции, и события в Иране, и смену политических режимов в Восточной Европе.

Важнейший элемент послевоенного миропорядка — отношения между победителями и побежденными в Европе, где уже вспыхнули две мировые войны и где сохраняется опасность новой волны реваншизма. Если относительное спокойствие на бывшем восточном фронте обеспечивается тем, что уже в 1947 г. он становится фронтом глобальной холодной войны, то на бывшем западном фронте начинаются большие перемены. Предпринимаются специальные усилия, чтобы избежать повторения опыта Версальской системы. Речь идет о сложном и многостороннем процессе интеграции потерпевших военное поражение стран, особенно дважды побежденной Германии — в лице Тризонии, а затем ФРГ, — в единый оборонный, правовой, экономический и политический организм: в то, из чего впоследствии вырастет как его эпифеномен (впрочем оформляемый и направляемый в своем развитии теоретиками-«европеистами») сегодняшняя «Малая Европа». В 1949 г. создаются НАТО и Совет Европы, в 1951 — Европейское объединение угля и стали. Параллельно возникает целая система соглашений между отдельными странами, входившими во время войны в противостоящие коалиции.

Вторая парадигма — «биполярный мир» (примерно: 1950-е годы). В этот период Советский Союз, используя все преимущества и недостатки послевоенного устройства, постепенно превращает мир, по сути, в двухполюсный. Такой поворот событий встречает сочувственный «отклик» со стороны бывшего союзника, а ныне соперника и «спарринг-партнера» СССР — США. Колониальные империи — Британская и Французская — слабеют, занимаются преимущественно собой (особенно вторая) и как раз в середине рассматриваемого этапа (1956 г.) затевают Суэцкую экспедицию, провал которой становится символом их общего заката. США оказываются единоличным лидером западного мира, создав и возглавив систему военно-политических блоков (НАТО, СЕАТО, СЕНТО, АНЗЮС). В 1957 г. заключается Римский договор — решающий шаг на пути к сегодняшнему Европейскому союзу. Европейское сообщество, Западноевропейский союз и Совет Европы начинают образовывать «ткань» новой западноевропейской политии.

В свою очередь, Советский Союз, ставший в 1949 г. второй ядерной державой, возглавляет «свои» полмира — «восточную систему», куда входит и Китайская Народная Республика (бывшая тогда союзником СССР). При этом КНР фактически лишается места в ООН: в 1950–1972 гг. в Генеральной Ассамблее и Совете Безопасности заседает представитель Тайваня. На те же годы приходится образование в Восточной Европе Совета Экономической Взаимопомощи (1949 г.) и Организации Варшавского договора (1955 г.).

ООН в тот период практически парализована, а когда реально действует — оказывается орудием одной стороны, пользующейся грубым просчетом другой. Речь идет, конечно, об американской акции в Корее, проводившейся под эгидой ООН вследствие ее временного бойкота Советским Союзом. Мир фактически контролируют — и, быть может, с большими рвением и прилежанием, чем кто и когда бы то ни было — две крупнейшие ядерные державы. За каждой из 448 Россия, Европа и новый мировой порядок них — сложная система «вассалов», которые не имеют возможности конфликтовать не только с «сеньорами», но и друг с другом, поскольку это едва ли не автоматически ставит мир на грань тотальной ядерной войны. И лишь на периферии «контролируемого мира» происходят локальные конфликты, в которые великие державы не вмешиваются активно и решительно — либо в связи с недостаточностью ресурсов для немедленного вмешательства, либо из-за отсутствия прямого интереса, либо потому, что конфликт происходит в зоне «остаточного влияния» одного из некогда мощных колониальных государств. В любом случае напряженность в те годы возникает в основном внутри блоков, а не между ними, и притом в периферийной зоне каждого из них, а не в составе «ядра».

СССР и США поглядывают друг на друга с подозрением, постоянно проверяя позиции соперника «на прочность», но, стараясь не доводить дело до полномасштабного конфликта. Очевидное исключение — все та же война в Корее, однако именно она, равно как и конфликтные ситуации в других частях мира, подтверждает явное или скрытое нежелание двух самых мощных держав вступать в полномасштабное военное единоборство. И вообще, отношения между бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции на международной арене несколько напоминают характерные для того же этапа отношения между коммунистическими партиями ряда стран Западной Европы (Италии, Франции) и их бывшими партнерами по антифашистскому Сопротивлению, а ныне — политическими противниками: христианскими демократами, социалистами, правоцентристами и т.д.

Они бывают плохими, иногда очень плохими, но почти никогда — настолько плохими, чтобы возникла реальная угроза войны. Время от времени в течение рассматриваемого периода — особенно к его концу — возникают намеки на «разрядку международной напряженности», и тогда стороны немедленно вспоминают о недавнем опыте союзничества и апеллируют именно к нему.

Третья парадигма — появление собственно сверхдержав и размывание биполярности, происходившие под аккомпанемент так наз. разрядки. Сама «разрядка» — не столько период в истории развития международных отношений, сколько серия предпринимавшихся в разное время попыток найти политическую альтернативу тому, что воспринималось как опасное балансирование на грани термоядерной войны. В Европе — «разрядок» как минимум четыре:

1954–1956, 1958–1960, 1972–1979 и, наконец, 1986–1991 гг. (от начала «перестройки» до крушения «мира социализма»). Вскоре после смерти Сталина СССР явно или завуалировано отказывается от политики нагнетания напряженности в Европе и переходит к поиску элементов стабильности — конкретных форм «мирного сосуществования двух систем». В этом смысле пришедшиеся на 1954–1956 гг. нормализация межгосударственных отношений с Югославией, подписание Государственного договора с Австрией, установление дипломатических отношений с ФРГ, новая «восточная политика» ФРГ конца 1960-х–1970-х годов — явления одного порядка. Всякий раз после очередного обострения ситуации, связанного с восстановлением status quo ante в «своей» зоне (1956, 1968 гг.) либо с попыткой слегка изменить баланс сил в свою пользу, либо, наконец, с воздействием на ситуацию в Европе советскоамериканских отношений или иных внешних факторов, механизм «разрядки» вновь начинает работать, как если бы стремление к ней и являлось центром тяжести европейской системы в 1950–1980-е годы. На практике стабильность в Европе, особенно в периоды «холодного мира», обычно поддерживается, поА.М. Салмин мимо прочего, преференциальными отношениями СССР с отдельными странами Запада. Так, во второй половине 1960-х — начале 1980-х годов роль своеобразного символико-ностальгического партнера СССР на континенте почти неизменно играет Франция.

Что касается двухсторонних советско-американских связей, то логика «разрядок» между главными героями мировой драмы имеет несколько иной характер. После окончания корейского конфликта (1953 г.) в принципе не остается непреодолимых препятствий на пути превращения отношений между двумя странами, по крайней мере, в более предсказуемые, т. е. для эксплицитного, а не только подразумеваемого, отказа от балансирования на грани войны. Возможно, для того чтобы встать на такой путь, обеим странам недостает лишь явного стимула, хотя противоречивая реальность второй половины 1950-х годов постоянно «завязывает» все новые и новые узлы потенциальных проблем между ними.

Внешне парадоксальным образом предсказуемость отношений резко возрастает после того, как в процессе развития так наз. кубинского ракетного кризиса 1962 г. Советский Союз и Соединенные Штаты едва не оказываются втянутыми в реальный полномасштабный конфликт. Вьетнамская война, от прямого участия в которой советское руководство, в отличие от американского, благоразумно воздерживается, демонстрирует явную осторожность обеих стран в двухсторонних делах. То же, в принципе, можно сказать и об афганской войне, при том что в данном случае стороны меняются местами.

Вторым, после карибского кризиса, стимулом «разрядки» становится советско-китайский конфликт. В отношениях между Советским Союзом и Соединенными Штатами возникает призрак «китайской карты», и с 1972 г. СССР вынужден участвовать в игре, которую США ведут с ним и с Китаем.

С советской стороны скрытая до времени пружина всех «разрядок», как бы они в свое время ни назывались и чем бы ни завершались, — ощущение хрупкости, внутренней неоднородности и нестабильности «мира социализма», которое впервые возникает после югославского кризиса, берлинского восстания 1953 г., событий в Польше и Венгрии и, наконец, конфликта и разрыва с Китаем (1963 г.). В тот же период в экономике стран СЭВ появляются первые, но вполне отчетливые признаки стагнации. Иными словами, в 1950–1960-х годах руководители СССР впервые за несколько десятилетий сталкиваются с явной неуправляемостью того, что теоретически должно было бы представлять собой динамично развивающееся целое. Мир из черно-белого превращается для них если не в полихромный, то, по крайней мере, в такой, где очень много оттенков серого.

Характерные для предшествующего периода попытки экспансии, вызывавшие более или менее серьезные конфликты «на грани света и тьмы» (Греция, Берлин47, Корея), сменяются консервативными, охранительными, по сути, действиями, направленными на удержание контроля над ранее приобретенным (Берлин-53, Венгрия, Чехословакия). Вьетнамская и афганская войны, конечно, выбиваются (каждая по-своему) из этого ряда, но надо иметь в виду, что советское руководство, судя по всему, оказалось втянутым в оба конфликта во многом помимо своей воли, причем во второй (особенно опасный в силу прямого характера вмешательства) — в результате, скорее, серии военно-политических просчетов, чем сознательно выработанной стратегии или крайней идеологической увлеченности. Со стороны Запада в политике «разрядок» выразилось стремление «приручить» СССР как внешнеполитического партнера и, «наводя мосты» в эконо450 Россия, Европа и новый мировой порядок мике, политике и культуре, размягчить советский политический и идеологический режим. В целом же определяющими чертами эпохи перемежающихся «разрядок» и «похолоданий» становятся два главных обстоятельства.

С одной стороны, СССР удается достичь приблизительного военного паритета с США, что имеет важное значение, правда, скорее символическое, чем практическое. Как бы то ни было, «гонка вооружений» превращает СССР и США в две сверхдержавы, далеко оторвавшиеся по своим военно-техническим возможностям от ближайших преследователей.

Pages:     | 1 |   ...   | 97 | 98 || 100 | 101 |   ...   | 114 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.