WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 93 | 94 || 96 | 97 |   ...   | 114 |

Речь идет не только о духовном наследии. В приверженности ему уже начинают клясться даже ортодоксальные марксисты и либералы-западники, постоянно спорящие о том, что принесло больше счастья России — Октябрь или Февраль 1917 года… Нелишне вспомнить раскаяние русской интеллигенции, в начале века ставившей либеральные «вехи», а в 1918 году горько оплакивавшей свое бездумное разрушение православной империи. И Февраль, и Октябрь, и их современные наследники равно виновны в распятии исторической России, в расчленении русского народа и, по сути, мало чем отличаются друг от друга.

Заметим, что частичное правопреемство никем не отрицается, но почемуто совершенно не используется в политике. На его фоне совершенно иначе выглядят проблемы Осетии, Абхазии, русинов и прежде всего комплекс отношений с Прибалтикой — сферой упущенных возможностей6. Следует использовать успешный опыт Западной Германии, где воинствующих «реваншистов» конца 50-х годов сменили прагматики начала 70-х, но никогда не пропускали в государственные документы ни одну формулировку, где бы даже косвенно подтверждалась окончательность разделения нации. Пора ставить вопрос о прямом и полном правопреемстве от Российской империи 1917 года в юридической плоскости, ибо только это дает безупречный инструментарий для воссоединения разделенного русского народа и воссоединения его с тяготеющими к нему народами, решения многих территориальных проблем, что ни в коей мере не означает автоматический отказ признавать многие реальности сегодняшнего дня.

* * * СЕГОДНЯШНЕЕ соперничество за «российское наследство» свидетельствует о явном стремлении воспользоваться временной утратой российской политикой исторических ориентиров и попытаться осуществить глобальный передел мира. Одновременно идея «единого мира», посягая на богоданный многообразный мир, где путь к Истине прокладывает собственный, а не чужой духовный опыт, крушит все опыты — цивилизации в гибельном всесмешении на безрелигиозной основе культур, народов и государств. Это, в свою очередь, рождает в ответ радикальный фундаментализм. Столкновения в XXI веке будут гораздо опаснее для мира, чем противостояния пресловутой холодной войны.

Историческое государство Российское, существовавшее в своей последней форме как СССР, сформировалось в важнейший фактор мирового баланса сил не только государств, но и цивилизаций. Это слишком большая величина и Н.А. Нарочинская важнейший системообразующий элемент глобального равновесия. Задача ее уничтожения опасна для мира. Геополитический передел неизбежно повергает всех и вся в невиданные соперничество и конфликты не столько между государствами, как между христианским и нехристианскими мирами. В результате возможны непредсказуемые соотношения сил между уже ставшими традиционными центрами силы, с одной стороны, и приобретающим роль серьезнейшего геополитического фактора исламом и мощью модернизирующегося и обладающего ядерным оружием и несметным населением Китая — с другой. Мир не должен забывать — государства слагаются веками, а границы пишутся кровью.

Напротив, восстановление исторического лица России и продолжение в соответствующих эпохе современных формах своей преемственной истории могло бы дать и России, и миру столь необходимое равновесие государств и гармоничное взаимодействие культур и цивилизаций.

Примечания:

Так, пока перестроечный СССР упивался «новым мышлением», Запад сумел интерпретировать Парижскую хартию как геополитическую капитуляцию, и это стоило нам многого, а бездумное согласие на вывод войск из Центральной Европы без гарантий со стороны НАТО дало нам теперь угрозу приближения этого блока к границам Московского царства XVI века.

Можно было бы приветствовать и возрождение практики времен все того же князя Горчакова, который часто через Ф.М. Тютчева и других организовывал обсуждение внешнеполитических проблем в российских журналах. Привлечение различных кругов создает необходимую общественную базу для новых инициатив.

Вместо Б. Дизраэли лорда Биконсфилда придется иметь дело с американскими авианосцами.

См.: История народов Северного Кавказа. Конец XVIII в. — 1917 г. — М.:

Наука, 1988. — Глава 1.

«Чья власть — того и вера» — принцип Аугсбургского религиозного мира 1555 г.

Как известно, Прибалтика объявила недействительными решения своих Верховных советов от 1940 года о воссоединении с СССР, так как они приняты «недемократически» избранными органами в условиях оккупации. Прекрасно! Если признать историю России до 1917 года существующей, сразу ясно, что эти решения совершенно правомерны, так как нелегитимно отделение Прибалтики в 1920 году в условиях германской оккупации этой части российской империи, подписанное большевиками, никем в мире тогда не признанными, и прибалтийскими полуфашистскими режимами, поставленными кайзеровскими штыками. Поэтому и независимый статус в межвоенный период юридически ущербен, а события 1940 года - правовосстановительный акт.

К тому же правопреемник исторической России вправе поставить еще ряд вопросов о принадлежности этих территорий, вытекающих из международно-правовых условий их вхождения в состав России. В тот момент латыши и эстонцы были не историческими субъектами, а этносами в подданстве «Короны Свейской», не имевшими литературного языка, ибо образование до Александра II велось на немецком. По Ништатскому мирному договору 1721 года, входящему в никем не оспариваемый корпус международно-правовых актов, на которых основана легитимность территорий всех государств мира, Россия навечно получала эти территории не просто как победитель в Северной войне, но в результате их покупки - уплаты Его Величеством Шведскому Королевству «двух миллионов ефимков исправно без вычета и конечно от е.к.в. с надлежащими полномочиями и расписками снабденным уполномоченным...» (Под стягом России. Сборник архивных документов. — М., 1992. — С. 122.) Вопрос о компенсации почему-то забыт...

А.С. ПАНАРИН «ВТОРАЯ ЕВРОПА» ИЛИ «ТРЕТИЙ РИМ» ПАРАДОКСЫ ЕВРОПЕИЗМА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ I. КОНЕЦ КОНЦЕПЦИИ «ОБЩЕГО ДОМА» опрос о цивилизационном и политическом самоопределении России сеВ годня стоит очень остро: никому не ясно, как поведет себя «загадочный гигант» после завершения нынешнего смутного периода. На своих развилках история бывает максимально открытой, отзывающейся на такие субъективные факторы как воля элит, настроения народа, модные учения времени. Однако логика, диктуемая долгосрочными факторами существования — цивилизационными, геополитическими, экономическими, все же присутствует в истории. Она не так принудительна, как это представлялось сторонникам «непреложных исторических закономерностей» — ее можно нарушить в угоду сиюминутным интересам или провокациям извне, но, как показывает опыт, довольно мстительна. Между логикой истории и исторической утопией складываются непростые отношения.

Логика соответствует суровому «принципу реальности», утопия — заманчивому «принципу удовольствия». В массовом обществе, где ослаблено влияние норм и традиций, «принцип удовольствия получает непропорционально большое значение, что и объясняет нам злосчастную популярность утопий. Прежде, когда социальная среда была еще достаточно здоровой — поддерживалась нерастраченным духовным капиталом множества предшествующих поколений — между обещаниями утопии и реваншем реальности пролегала историческая дистанция.

Одно-два поколения могли быть в пространстве утопии, не ведая того, что живут на проценты от капитала отцов. Но сегодня опустошения духовно-исторической среды так велики, что она реагирует почти незамедлительно: реванш реальности настигает утопистов в апогее их общественно-политической карьеры.

Именно это имеет место сегодня в постлиберальной России. Я не оговорился: хотя радикал-либералы все еще находятся у власти. Россия успела стать постлиберальной, распростившись с иллюзиями очередного прогрессистского утопизма. Новейшая история развивается по законам драмы: каждая новая ее фаза представляет собой ответ на крайности и недочеты предыдущей. И чем выраженнее были эти крайности и односторонности, тем более резким — крайним в своей инверсионной логике будет ответ… Традиционные общества жили в более преемственной политической истории, потому что не знали современного нетерпения масс и меньше соблазнялись иллюзиями.

Посттрадиционный человек лишен подобного здравомыслия и потому обречен жить между двумя крайностями: «светлого будущего» и «обескураживающего будущего».

Технократически воспитанное мышление строит свои прогнозы в основном методом экстраполяций. В какой-то мере это оправдано по отношению к технико-экономическим процессам. Но дискурс об истории, я убежден, требует Опубликовано: Вопросы философии. — 1996. — № 10. — С. 19-31.

А.С. Панарин возврата к гуманитарному мышлению, умеющему постигать ее по законам драмы, «вызова и ответа».

Циклы истории — это драматическое чередование крайностей, которые в объективном плане выступают как инверсионные фазы «большого цикла», а в объективном — как этапы политической биографии народа, зреющего в борьбе с искушениями утопии. Применительно к современной России я бы представил это как противостояние утопии европеизма и реальности евразийства.

РОССИЯ И «ПЕРВАЯ ЕВРОПА» Когда Россия «выходила из состава СССР» и поставила себя в положение «демократического авангарда» в постсоветском пространстве, США обещали ей «стратегическое партнерство». Предполагалось, что смена идентичности не отразится на державном статусе России: бывшая тоталитарная сверхдержава превратится в демократическую сверхдержаву, разделяющую с США все блага и преимущества, связанные с окончанием «холодной войны».

Все акции демонтажа великой военной державы — уничтожение танков и ракет СС-20 (18), разрушение военно-промышленного комплекса, уход из Германии и стран Восточной Европы были осуществлены под вексель сугубо «идейного» плана — нового мирового порядка.

Наша западническая интеллигенция дважды на протяжении XX в. безоглядно расправлялась с прошлым, исходя из предложения, что «главный враг» в собственной стране и необходимо превратить внешнюю войну во внутреннюю, гражданскую (горячую или холодную). В 1917 армию, фронт и государство разваливали левые западники-радикалы, живущие в ожидании мировой пролетарской революции, на Западе. Спустя три четверти века правые западники-радикалы проделали то же самое в предвкушении нового мирового порядка, препятствие которому они видели в собственной стране. Иллюзии «нового мирового порядка» и возвращения России в «европейский дом» нашими «партнерами» поддерживались до тех пор, пока Россия и в самом деле не разоружалась в военном и геополитическом отношении (лишившись большинства союзников). После этого ей было объявлено, что до европейского дома она явно еще не созрела, а новый мировой порядок требует не равенства, а гегемонии демократического Запада.

Так, в течение 4–5 лет возникло необычайно острое противоречие между западнической утопией правящего режима и реальностью.

По сути, это явилось не меньшим ударом для сегодняшних правящих западников, чем крах надежд на «мировую пролетарскую революцию» для большевиков. Большевикам в ответ на это пришлось создавать новую концепцию «строительства социализма в одной стране» и произвести акцию самоочищения от утопистов «перманентной революции». Какая реакция последует теперь у наших правящих западников Одна из попыток, соответствующих «реакции отрезвления», предоставлена в концепции «второй Европы». Как пишет один из разработчиков этой концепции, «мы понимаем под «второй Европой» незападные европейские или евразийские страны… Теоретически «вторая Европа» — это второй эшелон европейского развития. Введением концепта «вторая Европа» достигается отказ от рассмотрения проблем России и других посткоммунистических стран только как поскоммунистических следствий. Сам коммунизм является модернизационной 432 «Вторая Европа» или «Третий Рим» идеологией стран второго эшелона развития. Он появляется в этих странах в связи с одновременной близостью (тяготением) к Западной Европе и отсталостью, не дающей им шанса преодолеть разрыв»1.

Здесь необходим ряд поправок.

Во-первых, концепция «второй Европы», воспринимаемой в роли послушного адепта «первой Европы», игнорирует проблемы цивилизационной идентичности, приобретающие сегодня столь большую важность. Только теоретики, крайне не чувствительные к вопросам цивилизационного многообразия мира и воспринимающие историческую эволюцию как «культурно нейтральный», униформистский прогресс, могут мыслить дихотомией «центрпериферия». Чем крупнее размер страны и выше ее международные и исторические амбиции, чем острее ощущение специфической идентичности ее народа, тем меньше оснований надеяться, что он удовлетворится ученической ролью и периферийным статусом своего государства. Думается, мы живем в знаменательной фазе мировой истории, когда время пассивных «вестернизаций» заканчивается. Возможно, что соответствующая попытка российских западников начала 90-х годов — последняя в этом роде.

В эпоху активизации диалога мировых культур пробудившегося цивилизационного самосознания народов, модернизации могут осуществляться уже только в стиле межкультурного диалога, а не попыток механического переноса западных учреждений на почву других культур. Этому новому периоду «западники» — адепты и знатоки европейского опыта так же понадобятся. Но это будут уже другие «западники», умеющие мыслить и работать в духе сравнительной методологии и культурного диалога, когда просветительский мессианизм сменяется уважительным партнерством. Западу нашей эпохи предстоит разрешить одно из главных противоречий своей культуры, которая провозглашает политический плюрализм как внутреннюю ценность, но не терпит плюрализма вовне, подстегивая планетарную «вестернизацию».

Во-вторых, концепция «второй Европы» предполагает соответствующую открытость первой — готовность расширять свой состав и раскрывать объятия вновь прибывающим (по мере их экономического и политического созревания).

В этом вопросе новейший опыт провоцирует не меньше сомнений, чем в предыдущем. Множатся симптомы постепенного превращения Запада из открытого в закрытое (для внешнего мира) общество. В частности, это проявилось в концепции «золотого миллиарда». Никогда еще во времена эпохи Просвещения универсалии прогресса не оспаривались Западом с такой откровенностью. В недавних теориях конвергенции и «единого индустриального общества» проявлялся прежний дух просвещенческого (а если глубже — христианского) универсализма: миру суждено быть единым, а все, что его разделяет, носит временный и искусственный характер.

Pages:     | 1 |   ...   | 93 | 94 || 96 | 97 |   ...   | 114 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.