WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 92 | 93 || 95 | 96 |   ...   | 114 |

Опыт имама Шамиля, последователя накшбендийского братства (ветвь суфизма), показал невозможность объединить раздираемые кровавыми междоусобицами общины даже под знаменем ислама. Если этого не сумели мюриды, отвергавшие не только воровство и мошенничество, но и ростовщичество как грех, вряд ли это удастся дудаевским уголовникам образца 90-х годов ХХ либераль424 Политика России на пороге третьего тысячелетия ного безбожного века — грабителям банков, заказным убийцам и насильникам, спекулянтам валютой и наркотиками. А идея устойчивой «горской федерации», которая бы успешно выстояла в эпицентре геополитического соперничества («перед лицом покушающихся врагов», как это формулировали в начале XIX века), так же мало соответствует кавказской действительности сегодня, как сто и двести лет назад. Этот наивный прожект был предложен Павлом I, не жаждавшим присоединять Северный Кавказ с его язвами, но лишь отразил присущее ему политическое и юридическое доктринерство, недооценку аппетитов соседей и непонимание геополитической ситуации4.

Но самые разнообразные силы, разумеется, и исламские, немедленно воспользовались чеченским конфликтом; помимо геополитики чувствуется и запах нефти, к которому весьма чувствительны американские и английские интересы.

Участие на стороне бандформирований афганских моджахедов, граждан Пакистана, Иордании, Турции и Ирана, истерия экстремистов в некоторых исламских странах со всей очевидностью показывают: неспособность ликвидировать уголовный очаг привела к использованию его окружающими Россию интересами для возвращения Кавказа в орбиту исламской политики в самых сложных глобальных комбинациях, не контролируемых на уровне государств. В Чечне на карту поставлены двухсотлетняя державная работа России на Юге, ее присутствие на Черном море, военно-стратегический баланс в Средиземноморье, судьба Крыма, Закавказья (прежде всего Армении и Грузии), будущее восточнохристианского мира, всех, кто тяготеет к России на Кавказе и за его хребтом.

Здесь мы вплотную подходим к другому уровню международных отношений, на котором проявляются глобальные политические и культуртрегерские устремления главных движущих сил истории. Все конкретные соперничества государств так или иначе имеют и философскую подоплеку. Россия, находясь на стыке миров — латинского, исламского, пантеистического, — оказывается в центре геополитического соперничества.

* * * МИРОВОЙ ИСЛАМ сейчас на небывалом подъеме. Его центры непрерывно развивались и накапливали духовный и интеллектуальный потенциал для своих ответов на вопросы бытия в XXI веке, его демографический и финансовый потенциал колоссально вырос и представлен сейчас нефтяными гигантами Ближнего Востока.

Глобальные устремления этой силы оформлены в двух линиях. Во многих исламских государствах произошла либерализация сознания по западному образцу в период послевоенного соперничества за третий мир. Так называемый «демоислам» ярче всего представлен Турцией, воспринявшей еще через «младотурок» и кемалистов западные ценности в сочетании с националистической имперско-туранской идеологией. В других странах, наиболее сильных своей исторической духовной традицией, наоборот, либеральная рационалистическая общественная доктрина, слишком агрессивно и самоуверенно крушившая исконные ценности, потерпела банкротство и привела на волне общественного протеста радикальные фундаменталистские силы. Ислам с сильным антизападным и антиамериканским акцентом проявляет себя в Иране, Афганистане, в части таджикской ваххабистской оппозиции.

Но общее объективное условие для действий всех ветвей мирового ислама одно: физическое (расчлененность русского ядра), экономическое и военное ослабН.А. Нарочинская ление и отказ от своего национально-религиозного лица не входящей в Запад огромной части мира — исторической России. Это открывает возможность обратить в сферу своего мощного как никогда влияния ее значительные мусульманские территории и людские массы и повлиять на ориентацию Российской Федерации.

Учитывая оформление мирового ислама в геополитическую дугу и крупнейшую цивилизационную движущую силу, втягивание мусульманских регионов исторической России в его орбиту ведет к полному изменению в облике Евразии и глобальным переменам в равновесии цивилизаций. Турция, о которой до сих пор говорили лишь как о проводнике «атлантической линии» и которую Запад опрометчиво мнит вечно контролировать в собственных интересах, проявляет экономический и пантюркистский интерес в отношении суннитской Средней Азии и уже очевидное нетерпение в отношении Крыма и Черноморских проливов. Предсказанное в случае сдачи позиций в Крыму и Севастополе нарушение Конвенции о Черноморских проливах (Монтре, 1936 г.) уже стало фактом.

Вполне возможно, что вскоре мы будем свидетелями открытого отказа от положений этой конвенции, поставившей в свое время точку в Восточном вопросе.

Иран пока не проявляет заинтересованность в дальнейшей дезинтеграции территории России. Слышны намеки, что Россия нужна была бы ему как противовес Америке, Израилю и Турции в его как идейном, так и государственном соперничестве на Ближнем Востоке. Также очевидно, что исламу как мировому явлению это нужно лишь для собственных стратегических интересов обеих ветвей — либерально-националистического тюркизма и пантуранизма, а также шиитского фундаментализма с его неопанисламизмом. Несмотря на холод между Стамбулом и Тегераном, создание мусульманского государства в центре Европы и борьбу боснийских мусульман против православных сербов поддерживают вместе со своим заклятым врагом — США как «стражи исламской революции», так и презираемая ими «прозападная» Турция. А евразийскую идею для России подхватил «либеральный» Стамбул и ваххабистская Саудовская Аравия.

Что же за глобальные интересы лежат в основе вдруг так резко проявившейся борьбы «либерализма» и ислама, о которой твердят и на Западе, и на Востоке.

Почему вдруг обострилось это соперничество и что вдруг стало его новым объектом Очевидно: толчок к противоборству дало разрушение исторической России, а предмет борьбы — не что иное, как сама Россия и ее наследство — от ее исторической территории до сфер влияния и позиций на Балканах.

Импульс к экспансионизму одних измеряется во многом провоцирующим вакуумом духовной, исторической и политической воли других. Для других субъектов истории — как для либерального Запада, так и для ислама, причем обеих его ветвей, — представляется уникальный исторический шанс — овладеть колоссальным потенциалом для будущего рынка, которым станет духовный и иной контроль над стратегическими территориями и огромными людскими массами Российской империи.

Русский народ после вековой оторванности от своей веры и культуры подвергается настойчивому духовно-политическому давлению западного либеральнокосмополитического проекта развития мира. Главной действующей силой на этом поприще являются, как и в XIX веке, англосаксонские интересы, представленные теперь прежде всего США, главным носителем либеральной идеи.

С историко-философской точки зрения, очевидной для знакомых с религиозной философией, характерной чертой американской идеологии является 426 Политика России на пороге третьего тысячелетия мессианство, причем основанное на провиденциализме той части протестантизма, которая по типу сознания наиболее наглядно проявляет отход от Нового Завета к Ветхому. Именно этим объясняется тот факт, что американская внешняя политика в высшей степени идеологизирована. Степень идеологизации в разные периоды отличались в зависимости от слабости партнера. Она была весьма сильной в начале холодной войны, постепенно ослабевала с утратой ядерной монополии, перешла даже в стадию прагматизма к 70-м годам, но чрезвычайно возросла в настоящий момент.

Европейские национальные государства гораздо менее идеологизированы.

Роль проводников евроцентристской и мондиалистской идеи (сходной с марксизмом) об обязательном движении всех стран к «общечеловеческому цивилизованному стандарту» выполняют наднациональные структуры. Похоже, не все заметили, что прием России в Совет Европы на Западе постарались обставить как экзамен на «цивилизованность» перед неким IV «демократическим Интернационалом», наделенным ролью арбитра в выборе духовно-исторического пути. При этом торжественная капитуляция тысячелетней русской цивилизации перед западно-либеральными ценностями тщательно замаскирована под прощание с «тоталитаризмом». Вообще вся история отношения Запада к России в лице Советского Союза в XX веке — это маскарад, имитирующий борьбу с большевизмом. Напротив, главной целью в ХХ веке и смыслом политики Запада было увековечить все содеянное в 1917 году с Россией, то есть распятие ее духовно-исторической ипостаси и расчленение на произвольно выкроенные территории. Советский Союз был приговорен именно за то, что после мая 1945 года он перестал быть уже в «нужной» мере Анти-Россией.

Западная интеллигенция, атеистичная и материалистичная, в душе — поклонница философских основ марксизма. Она с сочувствием смотрела на ортодоксальных большевиков в 20-е годы и закрывала глаза на их красный террор против коренных русских сословий. Но она разочаровалась в Советском Союзе в 50-е годы и сразу стала осуждать репрессии, но лишь те, что были обращены на самих творцов и детищ Февраля и Октября. Почему так Да потому, что либералы разочаровались в СССР, но не в идее ниспровержения богоданного мира и общественной иерархии… Разочарованные «пламенные» европейские интеллектуалы вновь призывают к еще более бескомпромиссным революциям. Теперь в джунгли из «декадентского» мира уходят Режи Дебре, Э. Че Гевара, Пол Пот, закончивший Сорбонну. Остальные демонстрируют характерный для всего Запада всплеск нигилизма в общественной жизни и культуре. Студенческий бунт шестидесятых — иррационально антиэтатистский; музыка, литература и театр «абсурда», хиппи, необуддизм и неоязычество и, наконец, «новые левые» и «новые правые» — формы одной и той же тоски по планетарным утопиям и революциям… Все это означает, что в восстановлении своего исторического лица заинтересована лишь сама Россия, ей не будет сочувствовать в этом ни один из радетелей ее сегодняшнего лжевозрождения. Сильная, укорененная в своих национальных ценностях Россия стала бы преградой для любого влияния — будь то западнического, будь то восточного.

Именно поэтому Россия сама должна определить свою конструктивную роль в Европе и мире. Именно она должна предложить миру идею единства как гармонии многообразия, а не подчинения всех единым политическим стандарН.А. Нарочинская там, выросшим на основе лишь одной из мировых цивилизаций. Конструктивное взаимодействие России и Европы, в том числе и участие в европейских структурах, в Совете Европы, действительно могло бы дать и Европе, и России столь необходимый к XXI веку мощный импульс.

Сегодняшние «партнеры» России, как на Западе, так и на Востоке, пытаются каждый втянуть ее в свою орбиту — прежде всего с целью увести Россию от собственной судьбы и использовать ее в качестве инструмента друг против друга.

Все они усиленно предлагают русскому человеку забыть свою тысячелетнюю духовную традицию и стать либо «западноевропейцем», либо «евразийцем». Причем именно таким европейцем или евразийцем, для которого звание «общечеловека — гражданина мира или, наоборот, противостояние «декадентскому и нигилистическому Западу» было бы обязательно дороже собственных национальных идеалов и исторически преемственных интересов — таких, как Севастополь или оплаченные русской кровью итоги Великой Отечественной войны.

Будущее России — это в основе основ вопрос не успешных экономических реформ или удачных международных соглашений. Это проблема способности русских быть субъектом мировой истории. Слабость российской государственности сегодня — в очевидной разрушенности цельности национального мировоззрения, в упадке русского державотворящего этноса. Не случайно историческое имя «русский» все настойчивее заменяют на административное «россиянин» под предлогом того, что Россия — это полиэтническое и поликонфессиональное государство. Здесь опять проявляется двойной стандарт либерального сознания. Ибо по меркам современного правового западного государства Россия — это мононациональная и православная по культуре страна и нужно называть всех русскими. (Франция считается государством французов, хотя в ней два миллиона алжирцев, и католической страной, что не означает неуважения к другим группам.) Ни одно западноевропейское государство не может сравниться с Россией по моноэтничности, так как русских в ней 85 процентов.

Но русские никогда не стремились и сейчас не стремятся к этнически «чистому» и моноконфессиональному государству, которое «огнем и мечом» утверждали европейцы через бесконечные войны между протестантами и католиками по принципу «cujus regio — ejus religio»5, означавшему в реальности либо истребление, либо изгнание, либо ассимиляцию или принудительное крещение по тому или иному обряду.

Именно русский православный замысел в истории побуждает нас действительно признавать самобытный характер всех собранных в державу народов.

Но не для того, чтобы лишить 100 миллионов русских, а заодно и всех других своей национальной традиции и предложить всем одно и то же стерильное «общечеловеческое» начало. А для того, чтобы русский народ — основатель и стержень российской государственности — оставался ее хребтом. Пока это не оспаривалось, все народы сохранялись, молились своим богам, но принадлежность к целому была источником ценностей. Вспомним, что российские народы присоединялись не к абстрактному «общечеловеческому государству, а вступали в Россию именно как в русское православное царство, уверенные, что в нем им найдется место. Отвергнув Брестскую унию, Москва воссоединилась с колыбелью русского православия — Украиной, «волившей под Царя Московского Православного…», и украинцы остались украинцами, а на задворках либе428 Политика России на пороге третьего тысячелетия ральной Европы были расточены западнорусские земли, утратившие все следы своего исторического прошлого.

Тема эта, безусловно, деликатна, но болезненной ее сделали ложные посылки. Она требует языка, которому не учит исторический материализм, оперирующий лишь понятиями классового интернационализма и национализма в смысле шовинизма. (На Западе этот термин не имеет дурного значения за исключением «русского национализма»!) Опыт показывает, что этой проблематики не следует бояться. Космополитические марксистская и либеральная доктрины требуют от народов отречься от своих систем ценностей в угоду планетарным идеям. Национальная идея — это любовь к своему, но не ненависть к иному. Только народ, который ценит и любит свое наследие, способен с пониманием и уважением относиться к подобным чувствам других.

Восстановление русской истории ставит вопрос о полном правопреемстве.

Pages:     | 1 |   ...   | 92 | 93 || 95 | 96 |   ...   | 114 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.