WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 49 | 50 || 52 | 53 |   ...   | 114 |

Соответственно, «внешняя оболочка» сферы господства за рубежами страны нужна для того, чтобы гарантировать неприкосновенность ядра. Предполагается также, что необходимо всеми доступными средствами противостоять любым не входящим в эту сферу нациям или союзам на западе, юге или востоке, которые могут создавать опасность для подобного устройства, представляя соблазны материального, политического или идеологического характера. Сохранение барьеров и противодействие широким внешним контактам, не говоря уже об интеграции с «потусторонним» миром, — условие sine qua non выживания «русской идеи» и ее институциональной основы.

Нет сомнения, что от подобной философии нельзя просто отмахнуться.

История России и приобретенный в последние годы неоднозначный опыт введения рыночной экономики и демократии при строительстве «стратегического партнерства» с США и Западной Европой, — все это занимает заметное место в спорах вокруг данного предмета и вопроса о том, какова должна быть в будущем российская внешняя политика и стратегия безопасности. Хотя углубленный анализ истории России и происхождения «русской идеи» выходит далеко за пределы настоящей статьи, высказать ряд соображений необходимо.

Древняя Русь в IX–XII вв. не отличалась от современных ей феодальных государств Европы и была связана тесными династическими узами с европейскими королевскими и княжескими домами. Зачастую она обгоняла их по экономическому и политическому развитию; например, такие части ее, как Новгородская республика или Киевское княжество, расположенное на водном торговом пути из Северной в Южную Европу. Русь приняла христианство от Византии в Х веке вместе с важной традицией подчинения церкви государству (или слияния с ним). Этим был заложен первый камень в основание будущей централизации российской государственной системы, хотя в то время русские княжества были разрозненны, и в их постоянных распрях церковь — как в Западной Европе — выступала скорее третейским судьей, а не прислужницей.

Другой важной причиной централизации было уязвимое геополитическое положение на огромной равнине при почти полном отсутствии естественных преград, какими являются, например, горные хребты или морские побережья.

Постоянные войны с противниками, вторгавшимися с запада, востока и юга, были стимулом к объединению и централизации, прежде всего с целью создания единой военной мощи, которая с тех пор стала для Русского государства сердцевиной и главной целью его политической и экономической организации.

Эта централизация и объединяющая идеология православной церкви сыграли ключевую роль в обретении Русским государством суверенитета в конце XV в. после более чем двух столетий монгольского владычества, серьезно замедливших экономическое и политическое развитие Руси.

Еще одним следствием исконной уязвимости стала постоянная территориальная экспансия России в поисках безопасности — насильственная в отношении одних народов (волжские и крымские татары, прибалтийские народы, финны и поляки, сибирские народности, центрально-азиатские мусульманские госуА.Г. Арбатов дарства), желанная для других как средство защиты от опасных соседей (Украина и Белоруссия в XVII в., Грузия и Армения в XIX в.). В результате российская империя к середине XIX в. простерлась на западе до польско-германской границы, на юге — до Анатолии, Персии и Памира, на востоке — до Манчжурии и далее — до Аляски и северной Калифорнии.

С геополитической точки зрения эта экспансия не отличалась от американского продвижения на дикий Запад и захвата новых территорий путем войн на юге и на севере. Однако противники США — индейские племена и дряхлеющие колониальные империи Испании и Великобритании — с начала XIX в. не представляли никакой угрозы территории Соединенных Штатов. Там экспансия значительно ускорила экономическое развитие молодого американского капитализма. Что же касается России, то экспансия требовала все большей военной мощи и более жесткой централизации государственной власти для контроля над новыми землями и народами. Растущий государственный аппарат выжимал деньги из нарождающейся промышленности, сохраняя крепостную зависимость и в целом замедляя экономическое развитие.

Расширение периметра границ в тех случаях, когда они не достигали естественных сухопутных и морских рубежей, наталкивалось на растущее сопротивление других государств и порождало новую уязвимость. Этот периметр безопасности то и дело нарушался восстаниями присоединенных народов, а также экспансией других великих держав, доходившей иногда до самой Москвы (в XVI, XVII и XIX в., и в 1941 г. — соответственно, при вторжении крымских татар, поляков, наполеоновских и гитлеровских войск). Возвращение утраченных территорий требовало огромных жертв со стороны народа, концентрации ресурсов на военные нужды и более жесткого авторитарного политического режима, а также внедрения не подлежавшей обсуждению идеологии для того, чтобы оправдать жестокость и неэффективность гигантской государственной машины.

Попытки реформировать и модернизировать Россию иногда прямо имели целью усилить военную мощь и поддержать дальнейшую экспансию (петровские реформы). В других случаях, когда они более глубоко затрагивали экономическую и политическую систему (вторая половина XIX и начало Х вв.), они сразу же вступали в столкновение с задачей сохранения ядра огромной империи и защиты его от инакомыслия внутри и посягательств извне.

«Особость» России не в том, что она является неким таинственным смешением Европы и Азии, и не в том, что она исполняет историческую роль то «моста», то «барьера» между двумя цивилизациями. Напротив, уникальные национальные качества России — главным образом продукт ее развития как европейской нации и государства, безопасность которого подвергалась особым угрозам. Последние и определили ее внутреннее экономическое и политическое устройство, общественную психологию и традиции, культуру и идеологию.

Два века монголо-татарского ига, а в дальнейшем — постоянный контакт с тюркскими этническими группами, несомненно, оставили след в русском языке, но не в политической или экономической ментальности или идеологии России. Русская литература, искусство, философия, наука и техника составляют неотъемлемую часть именно европейского культурного и технического развития.

Обе свои крупнейшие идеологии — христианство и марксизм — Россия заимствовала у Европы и приспособила к своим условиям.

238 Национальная идея и национальная безопасность Хотя тюрки и мусульмане составляли значительную (до 25%) часть населения, как российской империи, так и СССР, Россия никогда не заимствовала их идеологических, политических или экономических традиций, а скорее навязывала им свои. Сегодня РФ на 80% состоит из русских и других славянских этнических групп. Хотя большая часть ее территории расположена в Азии, там проживает лишь 15% населения РФ, 90% которых — русские. В этом смысле Россия гораздо менее азиатская страна, чем в XIX веке азиатской, полинезийской или американской была Великобритания, имевшая колонии в Индии. Австралии и Новом Свете.

Столь же смехотворно определять Россию как «мост» или спасительный «кордон между Европой и Азией. После вторжений варваров в III–V вв. основные пути, связывавшие эти части света, всегда шли через Центральную Азию (Великий шелковый путь), Средний и Ближний Восток и Восточное Средиземноморье, а в ХХ в. — через Индийский (в Европу) и Тихий океан (если включать Соединенные Штаты в понятие Запада). Марко Поло. Христофор Колумб, Васко де Гама и даже русский купец Афанасий Никитин суровым сибирским просторам предпочли другие пути на восток. Если Русь когда-либо и была мостом, то скорее между севером и югом Европы — «из варяг, в греки».

С «кордоном», который якобы, жертвуя собой, спасал Европу от азиатских нашествий — на поверку тоже не все обстояло однозначно. Древние славяне не только не препятствовали нашествиям готов, гуннов, булгар, скифов и вандалов на Рим и Византию, но нередко и сами присоединялись к таким набегам, оставляя свой «щит на вратах Цареграда». Нашествие на Европу мавров в VII–XIV вв., а затем турок- сельджуков и Оттоманской империи в XIII–XVII вв.

шло через Малую Азию, Балканы, Сицилию и Гибралтар. Монгольское нашествие, пройдя и покорив Русь, достигло Чехии и, — судя по той панике, в которую оно повергло раздробленную усобицами пап и императоров Европу, — было вполне способно продолжать путь к «последнему морю». Поход был свернут изза начавшихся вокруг престолонаследия внутренних распрей, а порабощенная Русь затормозила его не более, чем завоеванные монголами до того Северный Китай, Средняя Азия, Персия, Закавказье и Крым.

Правда, в некоторых важных отношениях Российская и Советская империи отличались от великих европейских империй XIX–ХХ вв. Они не были типичными экономическими империями, которые эксплуатируют колонии ради процветания метрополии и правят, сохраняя разделение между европейцами и коренными народами. Россия всегда была военно-политической империей, приобретавшей колонии для расширения своего периметра безопасности и увеличения своей политической и военной мощи в мире. В этом она более похожа на византийскую, Оттоманскую или Австро-Венгерскую империи. Российская/советская правящая элита была открыта для знати из колониальных провинций. И эта поистине «интернациональная номенклатура» сообща и жестоко эксплуатировала и подавляла все народы империи, и нередко поступала с этническими русскими более сурово, чем с другими народами.

Чтобы загладить подобное обращение с крупнейшей этнической группой империи, элита всегда расточала похвалы русскому народу и на словах ставила его над всеми другими нациями. Советский Союз нередко именовался «Россией» или даже «Русью», а за границей всех его граждан обычно называли «русскими», к неудовольствию представителей других этнических групп. В действительности А.Г. Арбатов же элита презирала простых русских людей, считая их ленивыми пьяницами и обращаясь с ними как с дешевой рабочей силой и «пушечным мясом».

Существование как царской, так и советской империи зиждилось на четырех неотделимых друг от друга идеологических столпах. Первый — авторитарный или тоталитарный политический режим, правивший посредством подавления и устрашения. Второй — колоссальная военная мощь, значительно превышающая экономические ресурсы страны и усиливающаяся в ущерб всем остальным функциям государства и благосостоянию народа. Третий — в высшей степени централизованная и в основном управляемая государством экономика, работающая на военную мощь и потребности бюрократического истеблишмента.

Четвертый — мессианская идеология, призванная узаконивать и оправдывать три предыдущих опоры имперского могущества.

Неотъемлемым элементом этой идеологии была одержимость идеей безопасности и непрекращающейся борьбы против внешних и внутренних угроз и заговоров. Частично она основывалась на реальном историческом опыте, но со временем стала необходимым самодовлеющим условием существования режима. Поддержка и легитимизация этого режима и мессианская идеология требовали дальнейшего расширения периметра границ империи, в ходе его истощая национальные экономические и людские ресурсы, порождая новую уязвимость и недовольство внутри страны, укрепляя страх и враждебность других наций. В результате, навязчивая идея о внешних и внутренних угрозах в течение долгого времени была самореализующимся пророчеством российской/советской идеологии, политики и стратегии.

В этом смысле Советский Союз действительно был преемником Российской империи, унаследовав (после перерыва нескольких лет гражданской войны и метаний 1921–1925 гг.) все ее фундаментальные экономические и политические черты в самых жестких и крайних формах, сменив лишь внешнюю атрибутику, официальную религию и принцип престолонаследия. Именно поэтому современные российские коммунисты, провозглашая себя преемниками партии, истреблявшей в течение 70 лет религию и любые следы монархии, ничтоже сумняшеся сделались рьяными приверженцами православия и имперскомонархических традиций.

В силу названных особенностей союзниками и подопечными СССР, как правило, были наиболее авторитарные, деспотичные и милитаризованные режимы (начиная с гитлеровской Германии в 1939 г. и заканчивая китайской, северокорейской, угандийской, эфиопской, кубинской, ливийской и иракской диктатурами в 50–80-е годы). Единственным исключением была коалиция с западными демократиями в борьбе против фашистских держав в 1941–1945 гг. В силу той же закономерности демократические государства обычно были для Советского Союза врагами или, в крайнем случае, союзниками поневоле (Финляндия). Советская внешняя политика никогда по-настоящему не признавала верховенства международного права или моральных норм как таковых. Эти правила соблюдались лишь постольку, поскольку они соответствовали геополитическим, военным или идеологическим целям СССР, или уже использовались для оправдания его акций. Ни один представитель советской правящей элиты не был наказан или хотя бы подвергнут критике за нарушение этих норм или пренебрежение ими ради прагматических государственных интересов. Иг240 Национальная идея и национальная безопасность норирование права и опора на силу, практиковавшиеся внутри страны, определяли и ее поведение во внешнем мире.

Именно поэтому отношения СССР с Западом всегда были чреваты антагонистическими противоречиями и несовместимостью. Недолгие периоды разрядки в середине 50-х, начале 60-х и начале 70-х годов были вызваны страхом перед ядерной войной, но поиски сближения всегда носили тактический и поверхностный характер. Кроме того, подобное сближение, предполагающее большую открытость и контакты с внешним миром, немедленно порождало опасность эрозии режима внутри страны, что провоцировало откат назад и быстрое возвращение к холодной войне. Лишь однажды, в начале 90-х, советское руководство удержалось от следования этому стереотипу попятного движения.

Результат известен.

Справедливости ради следует признать, что США и Запад в целом не были такими идеалистами в своей внутренней и внешней политике, как склонны утверждать сейчас некоторые западные идеологи. Жестокое применение военной силы, тайные операции, нарушение норм международного права и морали были нередким явлением в западной политике на протяжении десятилетий холодной войны. И все же это были скорее издержки глобального идеологического соперничества, чем экстраполяция поведения внутри страны на внешний мир.

Они были повторяющимся исключением, но не общим правилом, и во многих случаях разоблачение их вело к скандалам, отставкам, падению правительств и уголовному преследованию виновных. Такая внутренняя реакция, какую вызвали Уотергейт, бойня в Сонгми, сделка Иран-контрас, была бы немыслима в Советском Союзе. И это главная причина, почему Запад пережил окончание холодной войны, а Восток — нет.

Pages:     | 1 |   ...   | 49 | 50 || 52 | 53 |   ...   | 114 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.