WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 48 | 49 || 51 | 52 |   ...   | 114 |

И.С. Иванов * * * Главным итогом прошедшего десятилетия является то, что Россия состоялась как один из влиятельных центров современного мира, строящий отношения с другими государствами на началах равноправия и взаимной выгоды, обрела уверенность в своих силах. Мы знаем, какую систему международных отношений хотим утвердить, знаем и то, что можно и чего нельзя ожидать от внешней политики. Российской внешнеполитической концепции одинаково чужды как национальный эгоизм и слепое поклонение военной силе, так и романтический идеализм в мировых делах, несостоятельность которого подтвердила сама жизнь. Наша концепция проникнута здоровым прагматизмом. Одна из ее ключевых идей состоит в том, что на нынешнем, во многом переломном этапе развития России внешняя политика призвана быть действенным помощником решения внутренних задач. Сегодня наши внешнеполитические ресурсы объективно ограничены. И они будут сосредотачиваться в первую очередь на жизненно важных для нас областях. При этом первейшая цель, которая стоит перед российской внешней политикой, — это обеспечение необходимых внешних условий для окончательного выхода страны из экономического кризиса и вступления на дорогу уверенного экономического роста и процветания.

У России есть необходимые ресурсы и возможности, чтобы занять достойное место в новом мировом порядке начала третьего тысячелетия. По присущим ей качествам — геополитике и демографии, истории и культурным традициям, по экономическому и военному потенциалу Россия объективно была, есть и будет важным центром мировой политики.

Примечания:

Современные международные отношения. — М., 2000. — С. 484.

Выступление Президента России Б.Н. Ельцина на заседании Верховного Совета Российской Федерации 6 октября 1992 г. // Дипломатический вестник, 1992. — № 19-20. — С. 4.

Канцлер А.М. Горчаков. 200 лет со дня рождения. — М., 1998. — С. 321-322.

Там же. С. 334.

Примаков Е.М. Россия в мировой политике // Год Планеты. — М., 1998. — С. 52.

Менделеев Д.И. Границ познанию предвидеть невозможно. — М., 1991. — С. 101.

Россия и мир: Новый курс. Политические рекомендации, основанные на международном проекте «Окружающая среда российской безопасности». — М., 1999. — С. 11.

Ежегодник СИПРИ, 1997. — М., 1997. — С. 35.

Strategic Assessment. 1999. Institute for National Strategic Studies. — Washington, 1999. — P. 14.

Tenth United Nations Congress on the Prevention of Crime and the Treatment of Offenders. — UN DPI/2088/F-003219. — P. 1.

Foiard de P.A. Liberalisme et humanisme // Defense Nationale, 1999. — № 11. — P. 10-11.

Strategic Assessment, 1999. — P. 12.

New World Coming: American Security in the 21st Century. — Washington, 1999. — P. 133.

Colloque de I’Institut de Relations Internationales et Strategiques sur «morale et relations internationalеs», 16 mai 2000. — Intervention d'ouverture du Ministre des Affaires Etrangeres. — P. 4.

232 Внешняя политика России на рубеже XXI века Известия. 15 мая 1999 г.

Kamp K.-H. L'OTAN apres le Kosovo: ange de paix ou gendarme du monde // Politique Etrangere, 1999. — № 2. — P. 255.

Huntington S. The Lonely Superpower // Foreign Affairs, 1999. — March/April. — P. 37.

Стратегия для России: повестка дня для Президента — 2000 (Доклад Совета по внешней и оборонной политике). — М., 2000. — С. 91.

The Final Document of the XIII Ministerial Conference of the Non-Aligned Countries. — Cartagena, 8-9 April 2000. — Paragraph 263; Declaration of the South Summit. — Havana, 10-14 April 2000. — Paragraph 54.

The Final Document of the XIII Ministerial Conference of the Non-Aligned Countries. — Cartagena, 8-9 April 2000. — Paragraph 11.

Декларация тысячелетия Организации Объединенных Наций (A/res/55/2). — Параграфы 1, 3, 4.

Мы, народы: роль Организации Объединенных Наций в XXI веке. Доклад Генерального секретаря ООН. — Док. А/54/2000. — Параграф 362.

Доклад Генерального секретаря ООН о работе Организации. Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, пятидесятая сессия, дополнение № 1 (А/50/1). — Параграфы 2-3.

Мы, народы: роль Организации Объединенных Наций в XXI веке. — Док.

А/54/2000. — Параграф 14.

Chirac J. La France Dans un monde multipolair // Politique Etrangere, 1999. — № 4. — P. 85.

The Final Document of the XIII Ministerial Conference of the Non-Aligned Countries. — Cartagena, 8-9 April 2000. — Paragraphs 29-30.

Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию «Государство Россия. Путь к эффективному государству». — М., 2000. — С. 8.

Там же. — С. 7.

А.Г. АРБАТОВ НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ И НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ ожалуй, трудно найти пример, который бы лучше, чем Россия, подтверП ждал известное изречение «география — это судьба наций». Расположение между Европой и Азией всегда оказывало мощное влияние на геополитическую эволюцию России, ее внутреннее развитие и внешнюю политику.

Восприняв западную цивилизацию через христианство, культуру, организацию государства, Россия всегда оставалась самой отдаленной частью Европы и никогда по-настоящему не интегрировалась в ее экономическую и политическую жизнь. Еще в меньшей степени Россия принадлежала к Азии, хотя географически расширялась главным образом на восток, так что 80% ее территорий расположены за Уралом. Всегда тяготевшая к Европе, Россия страдала от конфликтов и политических неурядиц, исходивших с европейского направления. И в свою очередь, сама нередко приносила нелегкие испытания славянским народам на западе и мусульманским — на юге и юго-востоке.

Противоречивость и трагизм российской истории создали благоприятную почву для мифов, психологических комплексов, идеологических и политических заблуждений относительно специфики России, уникальности ее пути развития и своеобразной системы ценностей, особой миссии в мире, о чем в России и за ее пределами в течение последних почти двухсот лет велись бесконечные споры.

Эти дискуссии вполне естественно обострились в последнее десятилетие.

Вновь, как в конце XV, в начале XVII и начале ХХ веков Россия ищет для себя новую экономическую и политическую систему, геополитический статус, идеологию и национальную идентичность, старается определить будущих противников и союзников за рубежом.

В данной статье не делается попытки охватить все историческое измерение или всю эволюцию России как нации. Моя задача — затронуть лишь некоторые вопросы взаимодействия между внутренним развитием России и ее внешней политикой и стратегией безопасности, а также рассмотреть их влияние на некоторые проблемы современных отношений Москвы со своими ближайшими и отдаленными соседями. Вполне вероятно, что эта статья вызовет возражения, другие точки зрения на данный предмет, и тем самым — хотелось бы надеяться — послужит развитию просвещенной дискуссии по столь серьезному вопросу.

ВОСТОК ЕВРОПЫ ИЛИ ЗАПАД АЗИИ Может быть, впервые в новейшей истории сложилось удивительное единодушие среди наиболее консервативных западных и российских политиков относительно места России в мире и ее внешнеполитических устремлений. В частности, Генри Киссинджер пишет: «У нее никогда не было независимой церкви:

мимо нее прошли Реформация, Просвещение, эпоха великих географических от Опубликовано: Мировая экономика и международные отношения. — 1998. — № 5 (С. 5-21), № 6 (С. 5-19).

234 Национальная идея и национальная безопасность крытий, современная рыночная экономика… Даже искренние реформаторы способны видеть в традиционном русском национализме объединяющую силу для достижения своих целей. А национализм в России исторически был миссионерским и имперским. Психологи могут спорить, было ли причиной этого глубоко укоренившееся ощущение опасности или врожденная агрессивность. Для жертв российской экспансии это различие чисто теоретическое. В России демократизация совсем не обязательно идет рука об руку со сдержанностью во внешней политике. Вот почему утверждение, что мир будет обеспечен в первую очередь внутренними российскими реформами, находит немного сторонников в Восточной Европе, Скандинавии или Китае, и почему Польша, Чешская Республика, Словакия и Венгрия так стремятся присоединиться к Атлантическому альянсу»1.

Сергей Бабурин рассматривает эту тему под своим углом зрения: «Идея развития Русской земли и как территории, и как государства определяла внешнюю и внутреннюю политику России на протяжении нескольких веков… Эта идея лежала в основе политической доктрины «Москва — третий Рим», была и остается стержнем современного русского национального самосознания… Рассматривая территорию как один из основных признаков любого государства, следует подчеркнуть, что трагедия 1991года заключается не только в том, что некоторые внутренние административные границы стали государственными.

Главное состоит в том, что страна Россия, носившая в XX в. имя Советский Союз, единый организм, единая культура, единая цивилизация оказались разорванными на несколько частей»2.

В основе подобных взглядов лежит вера в то, что существуют некие качества, исконно присущие русскому национальному бытию, общественной организации и психологии, которые ощутимо детерминируют и внутренний строй, и внешнюю политику, и у которых в Российской империи, Советском Союзе или нынешней Российской Федерации менялись только идеологическая оболочка или политическое обоснование.

Утверждают, в частности, что свободная рыночная экономика, частная собственность и индивидуалистская забота о собственных интересах как двигатели экономического процветания чужды россиянам, предпочитающим коллективный труд, общинную или государственную собственность (прежде всего на землю), более или менее равное распределение богатства и благотворительность как средство сглаживания неравенства. Западному материализму противопоставляется российский примат духовных ценностей, самопожертвование, достоинство в бедности, вечные поиски смысла жизни и нескончаемый спор со своей совестью, которые воспринимаются как более важные, чем экономическое благосостояние и немудреный душевный покой. Россия ассоциируется с подавляющей властью государства, опирающегося на огромную военную мощь и возглавляемого авторитетным и мудрым владыкой, который руководствуется не законами, а совестью и разумом.

Предполагается далее, что россияне, в отличие от гражданского общества, конкуренции и самоуправления Запада, живут общинной мудростью и согласием, перепоручая осуществление своей воли высшим властям и извечно уповая на «строгого», но справедливого царя», которому прощается все (кроме мягкотелости) за огромную ответственность, которую несет перед Россией и всем миром по реализации «русской идеи». Вместо того, чтобы приспосабливаться к несовершенству этого мира и максимально использовать предоставляемые им возА.Г. Арбатов можности для своего процветания, россияне верят в особую миссию человека и народа и беззаветный патриотизм, — будь то во имя мирового коммунизма или утверждения «русской идеи», — и эта высшая миссия оправдывает любые жертвы, самоотречение, забвение норм права и гуманизма ради ее осуществления3.

«Православие, самодержавие, народность» (или, в другой формулировке, «за Бога, царя и отечество») — традиционная триада так называемой «русской идеи». В царской России она прямо внедрялась на протяжении веков, в течение 70 лет она опосредованно пронизывала советскую идеологию, и сегодня ее вновь используют для утверждения «особого пути» развития посткоммунистической России, который, надо полагать, должен принципиально отличаться от западных моделей: экономики, демократии и идеологического плюрализма и не допускает никакой интеграции в экономическую и политическую систему передовых стран мира4.

Рассуждения на эту тему политиков, государственных деятелей, философов и историков прошлого и настоящего можно приводить до бесконечности.

Недостаточно процитировать высказывание вполне умеренного эксперта — Сергея Кортунова. То, что он профессионал «призыва нового политического мышления» конца 80-х годов и при этом занимает пост в нынешней президентской администрации, говорит о многом в эволюции взглядов новой российской политической элиты за последние годы. «К концу XIX века Россия вобрала в себя всех желающих объединиться под своей эгидой и оставалась всегда открытой для того, чтобы принять другие малые и большие народы и этносы. Она никогда не объединяла их насильственным путем. Более того, и в XIX, и в ХХ веках она фактически превратилась в донора для целых субконтинентов. При этом русская душа всегда оставалась свободной. Она избежала порабощения всякого рода догматизмом или утилитаризмом. Этой душе всегда оставались доступны образы, накопленные всеми предшествующими поколениями, а также долговечные видения дальнейшего развития цивилизации… Она демонстрировала тем самым единство души человечества, являла собой как бы прообраз этой единой души5.

Суть «русской идеи» и ее внешнеполитическая проекция ярко выражены в приведенных выше рассуждениях о русском национальном характере (кстати, в них, к сожалению, почти не оставлено хороших черт характера на долю других народов мира). Это в основе своей — идея власти России над другими славянскими и неславянскими этносами, в той или иной мере входившими в «естественные границы» поздней Российской империи и Советского Союза, а также ее политического доминирования над «внешней оболочкой» этого ядра — непосредственно прилегающими зонами Восточной и Центральной Европы, Малой и Южной Азии, Монголии и Дальнего Востока. Ключевой момент в том, что это прямое правление и геополитическое доминирование не обосновываются привлекательностью примера экономического процветания или политической свободы российского народа. Они скорее объясняются метафизическими достоинствами — русским духовным превосходством и универсальностью, которые должны априори приниматься как дар Божий всеми народами, оказавшимися в этих владениях.

Эти исконные ценности ставятся выше экономической или политической организации общества. Именно они определяют ее вторичные формы, соответствующие русскому «особому пути», будь то царская триада: «православие, самодержавие, народность» или сталинская — коммунизм, руководящая роль партии и советская власть. Более того, эти «особые формы» организации общества 236 Национальная идея и национальная безопасность необходимы, поскольку при иных ее принципах не все другие народы и даже не все социальные группы среди самих русских были бы готовы принять или хотя бы понять эти сакраментальные духовные ценности (и еще менее — увязать их с образом жизни российской/советской правящей элиты, отнюдь не чуждой материальных благ западной цивилизации).

Pages:     | 1 |   ...   | 48 | 49 || 51 | 52 |   ...   | 114 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.