WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 39 | 40 || 42 | 43 |   ...   | 114 |

А.В. Козырев Россия не попалась в ловушку югославского типа только потому, что в Кремле оказались российские демократы во главе с Президентом Ельциным.

Вместо силовых методов реинтеграции постсоветского пространства Россия избрала путь его реформирования на новой, добровольной основе через Содружество Независимых Государств. В самом этом названии заключены два взаимосвязанных принципиальных элемента нашей политики. С одной стороны, признание суверенитета и независимости бывших советских республик, которое выразилось, в частности, в активной поддержке Россией их вступления в ООН и СБСЕ, включая республики Центральной Азии. С другой — не менее важное признание необходимости тесного сотрудничества стран СНГ с учетом их экономической, политической, культурной и человеческой взаимозависимости. Игнорирование в равной степени любого из этих элементов неизбежно вело бы к повторению «югославского сценария».

Первое время после распада СССР Запад открыто признавал роль России как стабилизирующего фактора и локомотива экономических реформ на постсоветском пространстве. И мы никогда не отказывались играть такую роль, хотя она и обходится нам в миллиарды долларов. Что плохого и том, что Россия провозглашает своей целью постепенную реинтеграцию постсоветского пространства, прежде всего экономическую, на добровольной и равноправной основе Ведь аналогичным образом обстоит дело, например, в рамках Европейского союза, где признается экономическое лидерство наиболее крупных государств, таких, как Франция и Германия. Между тем в СНГ даже такое крупное и развитое в экономическом отношении государство, как Украина, не может обойтись без тесных связей с Россией. Существует ли альтернатива Готов ли, скажем, Запад платить за нефть и газ, поставляемые Украине, Грузии и другим государствам СНГ из России или взять на себя выплату ей миллиардного украинского долга Поэтому особая роль и ответственность России в рамках бывшего СССР должны учитываться западными партнерами и получать их поддержку.

IV. Права человека и национальных меньшинств Я предлагаю тем на Западе, кто занимается проблемами России, провести следующий эксперимент. Если бы десять лет назад они смогли выйти на московскую улицу и начать задавать прохожим вопрос, чего хочет Запад от СССР, то, вероятно, каждый второй ответил бы: соблюдения прав человека. И это — в условиях «железного занавеса», полного отсутствия доступа к западной прессе, «глушения» передач западных радиостанций и т.п. А сегодня после демократической революции, когда в России существует свобода информации и в Москве можно купить любую газету, уверен, так не ответил бы никто. Между тем для каждого россиянина проблема прав соотечественников в ближнем зарубежье носит самый что ни на есть реальный, а не надуманный характер. Почти у каждого из них там есть родственники и близкие, которые либо испытывают на себе ту или иную форму дискриминации, либо становятся беженцами. А голоса Запада в их защиту они сегодня не слышат. Этим также активно пользуются крайние националисты.

Нельзя не видеть принципиальное отличие между позицией российского руководства и той, которой придерживаются сторонники имперской политики.

Последние рассматривают русскоязычное население в бывших республиках СССР как своего рода «пятую колонну» в новых независимых государствах, следуя по существу той же логике, что и Гитлер в отношении судетских немцев.

192 Стратегия партнерства Российские демократы хотят совершенно другого — не привилегий, а нормального гражданства и равноправия для русских в этих государствах. Россия с большим трудом добилась учреждения поста Верховного комиссара СБСЕ по делам национальных меньшинств. Однако его рекомендации властям Латвии и Эстонии при «молчаливой» позиции Запада не выполняются. Здесь мы также вправе рассчитывать на понимание и поддержку.

V. Содействие российским реформам и интеграция России в мировую экономическую систему Эта тема заслуживает специального разговора. Думаю, главное состоит в том, что движение России к рыночной экономике, несмотря на все трудности, продолжается. Но надо иметь в виду, что старая экономическая система, создававшаяся командным путем, зачастую с применением прямого насилия, не способна к самообновлению. Поэтому и ее замена, к сожалению, не может проводиться иначе, как на основе политических установок.

Поэтому правильная организация политического партнерства между Россией и Западом может быть важным подспорьем для обеспечения успеха экономических реформ в России, прежде всего через ее интеграцию в мировую экономику.

Приоритетной задачей представляется ускоренное сближение России с интеграционными группировками. С политической точки зрения также важно, чтобы поддержка рыночных реформ в России выражалась в усилиях по предоставлению ей доступа на европейские и мировые рынки товаров и технологий на равноправной и недискриминационной основе.

ИЗЛАГАЯ свои взгляды на перспективы партнерства между Россией и Западом, я меньше всего хотел представить в розовом цвете картину положения в России и ее внешней политики. Мы не скрываем своих трудностей и отнюдь не претендуем на то, чтобы Запад аплодировал каждому нашему шагу. Равным образом и сами не намерены автоматически следовать за любыми шагами Запада.

Различные оценки действий друг друга — дело естественное и нормальное. Несомненно, и в будущем могут возникать проблемы, которые будут требовать откровенного, а порой нелицеприятного разговора. Вопрос в другом: как подходить к этим проблемам — с доверием или с подозрительностью, занимать выжидательную позицию или стараться решать их в духе сотрудничества Курс на партнерство демократических государств у многих и на Западе, и у нас вызывает упреки в «идеалистическом оптимизме». Но в нем, пожалуй, не слабость наша, а сила. Масштабность и дальновидность внешней политики во многом зависит от способности подняться над сиюминутными расчетами, «заглянуть за горизонт ради крупных стратегических целей. Сейчас именно тот момент, когда партнерство России и Запада может сыграть ключевую роль в обеспечении перехода от «холодной войны» к прочному демократическому миру.

Примечания:

The New Republic, 1994. — April 11. — P. 27.

Е.М. ПРИМАКОВ МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ НАКАНУНЕ XXI ВЕКА: ПРОБЛЕМЫ, ПЕРСПЕКТИВЫ НА ГОРИЗОНТЕ — МНОГОПОЛЮСНЫЙ МИР РЕКРАЩЕНИЕ блоковой конфронтации при всем своем историческом П значении автоматически не привело к торжеству демократических принципов в международных отношениях. Естественно, что окончание холодной войны стало отправным моментом продвижения к устройству стабильного и предсказуемого мира на глобальном уровне. Но одновременно резко расширилась зона региональных конфликтов, повсеместный шок вызвал взлет волны терроризма, сохраняется угроза распространения оружия массового поражения. Отход от идеологического и военно-силового противостояния, чем увенчалась победа над холодной войной, оказался явно недостаточным для того, чтобы нейтрализовать все эти опасности и риски.

После окончания холодной войны получила развитие тенденция перехода от конфронтационного двухполюсного к многополюсному миру. Резко ослабли центростремительные силы, притягивавшие значительную часть остального мира к каждой из двух сверхдержав. После распада Варшавского договора, а затем и СССР страны Центральной и Восточной Европы в своем преобладающем числе перестали ориентироваться на Россию, выступившую в качестве преемницы Советского Союза. Основательно ослабли связи России и с суверенными странами СНГ — бывшими частями практически унитарного СССР.

Одновременно, подобные тенденции, — правда, не такой силы и не в такой степени — развились вокруг США. Большую, чем прежде, самостоятельность начали проявлять страны Западной Европы, переставшие зависеть от американского «ядерного зонта». Их тяготение к «евроцентру» постепенно берет верх над трансатлантической ориентацией. На фоне быстро расширяющихся позиций Японии в мире ослабевают узы ее военно-политической зависимости от Соединенных Штатов. Характерно, что происходит процесс укрепления самостоятельности и тех стран, которые были дальше от эпицентра двухполюсной конфронтации, непосредственно не примыкали ни к одной сверхдержаве. В первую очередь этот вывод справедлив в отношении Китая, который достаточно быстро наращивает свой экономический потенциал.

Однако все это пока не позволяет говорить о том, что многополюсный мир уже сформировался, и самое главное, — что на смену системы баланса сил, на которой основывался миропорядок, уже пришло равноправное партнерство. При этом самым негативным образом продолжает сказываться инерционность политического мышления. Стереотипы, укоренившиеся за 40 лет холодной войны в сознании нескольких поколений государственных деятелей, пока не исчезли вместе с демонтажем стратегических ракет и уничтожением тысяч танков.

Следовательно, характер международных отношений на переходный период от конфронтационного к демократическому миру еще не определен. Между Опубликовано: Международная жизнь. — 1996. — № 10. — С. 3-13.

194 Международные отношения накануне XXI века: проблемы, перспективы тем от того, каким будет этот характер, зависят способность и возможность преодоления новых опасностей, угроз и вызовов постконфронтационного периода.

УСЛОВИЯ ПЕРЕХОДА К НОВОМУ МИРОПОРЯДКУ ПЕРВОЕ. Нельзя допустить, чтобы место старых фронтов противостояния заняли новые разделительные линии.

Эта важнейшая задача, которую решает российская внешняя политика, предопределила наше четко негативное отношение и к идее расширения НАТО на пространство бывшего и уже распавшегося Варшавского договора, и к попыткам сделать этот альянс осью новой системы европейской безопасности. Конечно, мы далеки от мысли о том, будто расширяющаяся НАТО специально предназначена для удара по России. Но намерения в политике — переменная величина, в то время как потенциал — постоянная. Нелишне напомнить, что в 1989 — 1990 годах со стороны западных государств давались недвусмысленные заверения Советскому Союзу в том, что в случае объединения Германии НАТО не будет расширять сферу своего действия на Восток.

Имеющиеся в нашем распоряжении архивные материалы подтверждают, что заверения о нераспространении НАТО на Восток давались и тогда, когда в практическую плоскость встал вопрос о ликвидации Организации Варшавского договора. Президент Франции Ф. Миттеран отмечал в беседе с М.С. Горбачевым 6 мая 1991 года: «Каждое из упомянутых мною государств (в беседе речь шла о Польше, Чехословакии и Венгрии) будет стремиться обеспечить свою безопасность путем заключения отдельных соглашений. С кем Очевидно, что с НАТО.

Это усилит ощущение изоляции и даже окружения у Советского Союза. Убежден, что такой путь не является правильным для Европы».

Заверение об отсутствии в НАТО планов присоединения стран Восточной и Центральной Европы к Североатлантическому договору в той или иной форме давали в 1990–1991 годах госсекретарь США Дж. Бейкер, министр иностранных дел Великобритании Д. Хэрд, да и ряд других руководителей государств, входящих в этот блок.

Что осталось от этих заверений сегодня Причем, навряд ли кто-нибудь будет утверждать, что ситуация в Европе сегодня стала более тревожной по сравнению с тем временем, когда давались такие заверения.

Мы далеки от того, чтобы претендовать на право вето на вступление того или иного государства в НАТО. Однако мы твердо исходим из того, что приближение военной инфраструктуры НАТО к территории России, несомненно, осложнит для нас геополитическую обстановку, в том числе и в чисто военном плане.

Угроза новых разделительных линий проявляется не в одной Европе.

Вполне понятная нетерпимость к экстремизму ряда исламских групп и течений не может перерастать в тенденцию зачислять чуть ли не весь мусульманский мир в стан противников современной цивилизации.

Россия выступает за то, чтобы решительно противодействовать экстремистским и террористическим силам. Особенно опасно, когда они пользуются государственной поддержкой, и нужно сделать все, чтобы ни одно государство ее не оказывало — этому нет оправданий. Очевидно, назрела необходимость разработки в рамках ООН универсальной, охватывающей все государства без какихлибо исключений конвенции, по которой лица, занимающиеся террористической Е.М. Примаков деятельностью, должны быть лишены права политического убежища где бы то ни было. Однако никакие санкции не должны быть ни средством наказания народов, ни орудием свержения правительств. История уже показала контрпродуктивность силовых приемов, применяемых с целью подавления неугодных режимов — вне зависимости от того, поддерживают они на деле деструктивные тенденции в международных делах или нет. Куда более эффективно приближать «свет в туннеле» к тем, кто осуществляет отход от экстремизма, на деле принимает вырабатываемые мировым сообществом нормы поведения.

ВТОРОЕ условие продвижения к новому миропорядку — освобождение от менталитета «ведущих» и «ведомых». Такой менталитет подпитывается иллюзиями того, что из холодной войны одни страны вышли победителями, а другие — побежденными. Но это не так. Народы по обе стороны «железного занавеса» общими усилиями избавились от политики конфронтации. Между тем менталитет «ведущих» и «ведомых» непосредственно подталкивает тенденцию к созданию «однополюсного мира». Такую модель миропорядка не приемлет сегодня преобладающая часть мирового сообщества.

К тому же сегодня ни одно государство не обладает достаточной мощью, чтобы в одиночку справиться с легионом проблем. А попытки навязать другим односторонние решения лишь провоцируют соперничество и в конечном итоге хаотичный, непредсказуемый дрейф международных отношений. Это худший рецепт для мира, в котором быстро растет экономическая, экологическая, гуманитарная взаимозависимость.

Третье условие — демократизация международных экономических отношений, одним из главных элементов которой является отказ от использования экономических средств в эгоистических политических целях. Практически всеобщему осуждению подвергся американский закон Хелмса — Бэртона о «наказании» тех, кто экономически сотрудничает с Кубой. Острая реакция на этот закон объясняется и тем, что создается опасный прецедент попытки придания внутреннему законодательству характера экстерриториальности. Аналогичное отношение у торговых партнеров с Ираном, Ливией вызывают попытки беспрерывного ужесточения их экономической блокады. Во многом искусственно сдерживается реализация резолюции 986 Совета Безопасности ООН — «нефть в обмен на гуманитарные товары» в отношении Ирака.

Pages:     | 1 |   ...   | 39 | 40 || 42 | 43 |   ...   | 114 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.