WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 114 |

Завершить этот обзор было бы уместно словами Президента России, правда, сказанными по другому поводу: «Еще пока трудно признаться самим себе, что у нас кое-что — говорю специально очень аккуратно — кое-что начинает получаться».

Примечания:

Выступление Президента Российской Федерации В.В. Путина и ответы на вопросы в Университете Райса, 14 ноября 2001 г., Хьюстон, Университет Райса, www.mid.ru James F.Hoge, Jr.,Gideon Rose (eds). How did this happen Terrorism and the New War. — New York, 2001.

Susan Strange. Toward a Theory of Transnational Empire // Ernst-Otto Czempiel and James Rosenau (eds.). Global Changes and Theoretical Challenges: Approaches to World Politics for the 1990’s. — Lexington, 1989.

Thomas J. Volgy, Lawrence E. Imwalle, John E. Schwartz. Where is the New World Order Hegemony, State Strength, and Architectural Construction in International Politics. — Journal of International Relations and Development, 1999. — Vol. 2. — P. 246-262.

Годовой доклад Генерального секретаря ООН о работе Организации за 1999 г.

«Предотвращение войн и бедствий: глобальный вызов растущих масштабов». — С. 99.

Раздел II ЭВОЛЮЦИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ А.В. КОЗЫРЕВ СТРАТЕГИЯ ПАРТНЕРСТВА АВГУСТЕ 1991 года на многотысячном митинге демократических сил в В Москве я, будучи в то время министром иностранных дел РСФСР, провозгласил в качестве официальной внешнеполитической установки то, что высказывал ранее в печати как предположение: для демократической России США и другие западные демократии — столь же естественные друзья и в перспективе союзники, как они были врагами для тоталитарного СССР. В принципе такой подход встретил достаточно широкое понимание, как в России, так и за рубежом.

Результатом стал прорыв к новым отношениям между Россией и Западом. Практически сразу после распада СССР их концепция была сформулирована в российско-американской Хартии партнерства и дружбы, а затем получила развитие в ванкуверской и московской декларациях президентов Ельцина и Клинтона, а также в договорах России с ведущими государствами Западной Европы.

Сегодня по обе стороны Атлантики высказываются сомнения в возможностях российско-американского и в целом российско-западного партнерства.

Действительно, при таких достижениях, как Договор СНВ-2, ненацеливание друг на друга ядерных ракет, взаимодействие в деле урегулирования целого ряда региональных конфликтов и т.п., партнерство России и Запада в ряде областей осложняется или не срабатывает. Но убежден, что это происходит не потому, что мы избрали неправильную стратегию, а потому, что такой стратегии у нас пока нет. Есть понимание необходимости партнерства, в первую очередь на уровне руководителей государств. Есть отдельные элементы взаимодействия по конкретным проблемам. Но они еще должны вырасти в зрелое стратегическое партнерство, обрести единство слова и дела.

КОГО НЕ УСТРАИВАЕТ ПАРТНЕРСТВО СРАЗУ же хочу ясно определить свою позицию: партнерству нет альтернативы. Отказ от него означал бы скорее всего потерю исторического шанса на решение двуединой задачи: формирование открытого мира демократического российского государства и превращение неустойчивого постконфронтационного мира в стабильный и демократический.

Достижение этих целей жизненно важно как для России, так и для Запада в силу общих демократических убеждений, а также потому, что долгосрочные национально-государственные интересы демократических держав не только не сталкиваются, но взаимодополняют друг друга в подавляющем большинстве международных вопросов.

В первую очередь, это касается России и США. Они располагают исторически обусловленными возможностями влиять на ход мировых дел, не претендуя на «кондоминиум» или навязывание своих приоритетов другим странам. У них есть все необходимое, чтобы сыграть роль катализатора глобального партнерства.

Опубликовано: Международная жизнь. — 1994. — № 5. — С. 5-15.

А.В. Козырев Выступать против этого в обеих странах может лишь та часть военнопромышленного и бюрократического комплексов, которая не смирилась с утратой внешнего «врага» и пытается выдать свои узкогрупповые или ведомственные интересы за национальные. Эти силы, обретшие немалое могущество за годы «холодной войны», активизируются, видя, что почва начинает уходить у них из-под ног. При этом они активно спекулируют на инерции конфронтации или отчуждения, так же как и на неизбежных трудностях становления нового.

Среди противников партнерства оказалась и часть американских советологов «традиционной» школы, продолжающих оценивать новую российскую реальность по старым «советским» меркам. Отсюда инерция подозрительности, склонность анализировать события в России, руководствуясь логикой «худшего сценария». (Кстати, аналогичная проблема есть и у нас. В СССР некоторые «американисты формировались как специалисты не столько по проблемам США, сколько по «борьбе с американским империализмом».) Одни пугают сложностью и труднопредсказуемостью внутренних процессов в России, не укладывающихся в привычные для Запада критерии и стереотипы. Другие не приемлют идею сильной России независимо от того, будет ли она имперской или демократической. В качестве альтернативы предлагается либо занять позицию «поживем-увидим», либо уже сейчас взяться за разработку нового варианта «сдерживания».

Открыто действуют противники партнерства в самой России. Они собираются теперь не столько под красными коммунистическими, сколько под ультранационалистическими, порой откровенно коричневыми знаменами. Партнерство с Западом они отвергают как неотъемлемую часть программы демократических реформ.

В открытой, цивилизованной внешней политике они видят препятствие для возврата к авторитаризму и наведения силой «порядка» на пространстве бывшего СССР.

Силы национал-шовинизма мечтают о возрождении имперской России, величие которой снова будет определяться военной мощью и господством сверхцентрализованного авторитарного государства над все более обездоленными своим и чужими народами. Нередко за рассуждениями о «проамериканском инфантилизме» российской дипломатии стоят элементарный комплекс неполноценности, нежелание и неспособность к взвешенной, профессиональной работе по продвижению и отстаиванию наших национальных интересов.

Всех противников партнерства объединяет тезис об обреченности России на конфронтацию с окружающим миром, о фатальной несовместимости Востока и Запада.

Что же в действительности происходит в российской внешней политике РОССИЯ ПЕРЕД ИСТОРИЧЕСКИМ ВЫБОРОМ В УСЛОВИЯХ тоталитарного режима советская внешняя политика вырабатывалась в атмосфере глубокой секретности верхушкой КПСС. Никто в СССР не имел права не только критиковать ее, но даже свободно обсуждать. Наивные попытки западных «кремленологов» отыскать в политбюро «голубей» и «ястребов» и выстроить политику в отношении СССР на основе поощрения первых и изоляции вторых неизменно терпели неудачу.

Сегодня в России формируется настоящее общественное мнение, которое по-своему не менее чувствительно к внешнеполитическим проблемам, чем об184 Стратегия партнерства щественное мнение в западных странах. Именно за умонастроения широкой общественности и разворачивается борьба между сторонниками демократического и имперского выбора. В этом — главная особенность нынешнего этапа в отличие от всего, к чему у нас и на Западе привыкли в предыдущие десятилетия.

Впервые политика самих российских реформаторов и их друзей за рубежом должна строиться с учетом того, как она воспринимается в самой России.

Фундаментальный факт состоит в том, что большинство политических и общественных сил выступает за сильную, независимую и процветающую Россию. Отсюда вытекает, что успешной и надежной может быть только такая политика Кремля в отношении Запада и Запада в отношении Кремля, которая будет признавать равноправие и взаимную выгоду обеих сторон, статус и значение России как великой мировой державы. Российской внешней политике неизбежно должны быть присущи такие черты, как самостоятельность и уверенность в себе.

Либо российские демократы при поддержке друзей и единомышленников за рубежом сумеют найти правильные формы для реализации этих требований, либо они будут сметены волной агрессивного национализма, спекулирующего на потребности национального и государственного самоутверждения. В этом, в частности, состоит один из уроков первых в истории России свободных парламентских выборов, состоявшихся в декабре прошлого года.

Кое-кто на Западе поспешил истолковать итоги выборов как доказательство того, что «имперское сознание» глубоко укоренилось в русском народе, является чуть ли не его национальной чертой. Между тем, участвуя в предвыборной кампании в Мурманске, я на собственном опыте убедился в том, что российские избиратели голосовали отнюдь не за восстановление империи или «бросок к теплым морям, хотя почти треть из них отдали голоса за партию Жириновского. Скорее, они голосовали против непомерно высокой социальной цены рыночных реформ, против преступности и коррупции, расцветших на обломках тоталитарного государства, против неумелости и самодовольства некоторых демократических политиков. О неоднозначности результатов выборов говорит тот факт, что примерно треть избирателей, отдавших в Мурманске голоса по индивидуальному списку за демократического кандидата Козырева, по партийному списку голосовала за партию Жириновского, провозглашающего своим приоритетом отставку и даже предание суду Козырева.

Еще в начале прошлого века знаменитый русский поэт Василий Жуковский, которому царь поручил воспитание наследника престола — будущего реформатора Александра II, внушал ему, что «истинное могущество государя — не в числе его воинов, а в благоденствии народа…». Не вина, а трагедия наша в том, что этот принцип до сих пор был вывернут наизнанку. Не русский народ, а тоталитарная коммунистическая власть растрачивала интеллектуальные и духовные силы нации в бессмысленной гонке вооружений и военных авантюрах в Чехословакии, Венгрии, Афганистане. И не россияне, а коммунистическая система потерпела поражение в «холодной войне». Причем сломал систему опятьтаки сам народ, а не иностранный избавитель. И эту особенность, отличающую крах советского коммунизма от падения, скажем, германского нацизма или японского милитаризма, важно в полной мере учитывать.

Словом, Россия стоит перед историческим выбором — либо тяжелейшее дело продолжения реформ, либо опасность сползания к той или иной форме экстремизма. Только твердая политика реализации национально-государственных А.В. Козырев интересов страны через взаимодействие и партнерство с Западом поможет курсу реформ. Но не забудем, что для танго нужны двое.

ВЫБОР ЗАПАДА ИМЕННО СЕЙЧАС, когда Россия делает свой выбор, ей важно сознавать, что она нужна миру не в качестве «больного человека» Европы и Азии, а как сильный партнер, занимающий достойное место в семье свободных, правовых и демократических государств. Политика, идущая навстречу этим чаяниям, и будет лучшей инвестицией Запада в стабильность России и мира, самым эффективным заслоном возрождению «российского империализма». И наоборот, отчужденность Запада, попытки отгородиться от России с помощью новых «железных занавесов» и санитарных кордонов» будут лишь создавать питательную среду для националистического и имперского экстремизма.

Было бы иллюзией считать, что с Россией можно построить партнерство не равного, а патерналистского типа по принципу «если русские стали хорошими, то они должны во всем следовать за нами». Во-первых, Россия обречена быть великой державой. Такой она выходила из всех исторических потрясений, которые выпадали на ее долю. Такой она, несомненно, выйдет и из нынешнего кризиса. При национал-шовинистах — враждебной и угрожающей, при демократах — дружественной и мирной. Но во всех случаях великой.

Хорошо, что эта реальность находит понимание у представителей западной политической мысли. Сошлюсь на мнение Стефана Сестановича, директора русских и евроазиатских исследований при Вашингтонском центре стратегических исследований: «Националистическая риторика Козырева преследует цель не столько самому удержаться в парламенте, сколько удержать Россию на ее западном внешнеполитическом треке. До сих пор Западу везет: он имеет дело с национализмом, цель которого — международное партнерство. А вот когда мы столкнемся с его альтернативой, то тут-то и почувствуем разницу»1.

Во-вторых, партнерство не означает отказа от твердой, временами даже агрессивной политики отстаивания собственных интересов. Об этом говорит опыт взаимоотношений самих западных стран. Однако тот же опыт, в частности таких государств, как Франция и Германия, свидетельствует о том, что тип партнерских отношений создает наилучшие условия для реализации национальных интересов, но не через конфронтацию, а через сотрудничество и компромисс.

Тем более наивно ожидать иного, когда речь идет о великих и столь своеобразных державах, как Россия и США.

Мы будем изучать и использовать опыт Запада, как это делали до нас русские реформаторы, начиная с Петра I, но при том понимании, что его механическое копирование контрпродуктивно. У каждой страны есть национальные особенности, которые не поддаются нивелировке, да и не нуждаются в ней.

Конечно, у Запада есть и другой путь: оставить все как есть и действовать по принципу «жили без России 70 лет и еще столько же проживем». Такая альтернатива есть и у нас. При этом мы все равно не откажемся от реформ и открытой внешней политики, поскольку это наш выбор, сделанный в собственных интересах. Но тогда путь к достижению этих целей будет более долгим и болезненным и для России, и для окружающего мира. Вот почему в наших об186 Стратегия партнерства щих интересах — ускорить его путем взаимного приспособления и равноправного сотрудничества.

ПАРТНЕРСТВО В МНОГОПОЛЮСНОМ МИРЕ ПРОБЛЕМА АДАПТАЦИИ возникает применительно ко всему комплексу реальностей постконфронтационного мира.

Хотя эпоха «холодной войны» окончательно ушла в прошлое, мы попрежнему смутно представляем себе международную систему, в которой нам предстоит действовать в следующем столетии. Современный мир напоминает водителя автомобиля, который знает, откуда хочет уехать, но не имеет ни точного пункта назначения, ни карты, ни дорожных знаков.

Налицо, с одной стороны, огромные возможности для развития мира по пути демократии и экономического прогресса. Но столь же очевидна и опасность хаоса и непредсказуемости в международных делах, возникновения новых конфликтов и расколов внутри отдельных государств и между ними.

Pages:     | 1 |   ...   | 37 | 38 || 40 | 41 |   ...   | 114 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.