WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 36 | 37 || 39 | 40 |   ...   | 114 |

вариантов применения террористами или безответственными странами оружия массового уничтожения с помощью противоракетной обороны, которая одновременно обесценивает — частично или полностью — потенциалы сдерживания других членов ядерного клуба. Вполне реально предположить, что создание Соединенными Штатами даже самой «тонкой» национальной противоракетной обороны может подвигнуть, например, Китай нарастить свой ядерный потенциал, чтобы сохранить нынешнюю достоверность сдерживания. За этим может последовать цепочка реакции со стороны Индии, а значит, и Пакистана. В таких условиях укрепление режима нераспространения становится весьма проблематичной задачей. Вероятность попадания такого оружия в руки террористов не 176 Россия — США. «Кое-что начинает получаться» сокращается, а объективно возрастает. Способов же его доставки ниже уровня щита противоракетной обороны, как показала практика, существует множество.

Надо сказать, что скорее именно эти последствия планов создания ПРО, а не ее возможная роль в стратегическом уравнении Россия — США представляют потенциальную опасность для новых параметров глобальной системы безопасности.

Хочется надеяться, что снижение в последнее время российской стороной полемического градуса при обсуждении проблемы ИРО, но без изменения принципиальной позиции, открывает возможность другим государствам, в том числе и ближайшим союзникам Вашингтона, донести до американцев свои сомнения относительно реализации этих планов. Которые, несомненно, есть, но о которых они предпочитали умалчивать, пока Москва единолично выражала общие озабоченности.

События 11 сентября контрастно высветили еще одну актуальную проблему мировой политики, а именно роль ведущих держав и других государств в создании новой архитектуры мира. В первую очередь это касается упоминавшейся выше проблемы лидерства Соединенных Штатов. Операции против Ирака, в Боснии, Косове, роль в международных финансовых и торговых международных организациях, в урегулировании азиатского кризиса действительно создавали впечатление всемогущества глобального шерифа и банкира в одном лице. Идея мирового лидерства стала само собой разумеющимся фокусом интеллектуального обоснования, получила официальное оформление в качестве государственной внешнеполитической доктрины. Морально роль гегемона оправдывалась не только необходимостью реализовать свои национальные интересы в исключительно благоприятных для этого условиях, но и, возможно, искренней уверенностью, что они в полной мере совпадают с интересами всего транснационального сообщества. А также тем, что Соединенные Штаты несли в определенной степени бремя расходов и ответственности, сопутствующее лидерству. Молчаливая поддержка со стороны союзников и протесты против «однополюсного мира» из Москвы, которые воспринимались как временное проявление ностальгии по былому советскому величию, только укрепляли уверенность в наступлении Pax Americana.

Эта уверенность была серьезнейшим образом поколеблена. Стало очевидным, что качественно новый мир не приемлет схем единоличного лидерства, гегемонии, баланса сил, заимствованных из прошлых эпох, традиционных эталонов мощи и влияния. В свое время один из известных теоретиков мировой политики Сюзен Стрейндж высказала предположение, что при обсуждении проблемы формирования нового мирового порядка следует обращать внимание не на «принудительную» мощь государства в сравнении с другими государствами, которая была традиционно важна раньше, а на их «созидательный» потенциал для формирования новой структуры мира3.

Детальные просчеты этого подхода ее последователями применительно к поведению Соединенных Штатов в последнее десятилетие позволили сделать парадоксальный на первый взгляд вывод, что традиционная «принудительная» мощь Америки возросла, а потенциал «созидания» новой структуры мира резко сократился4. Теоретики указывают, что этот феномен объясняется повышением степени взаимозависимости государств, существенным ростом удельного веса влияния негосударственных действующих лиц на мировую политику эпохи глобализации и рядом других объективных факторов. Практический же вывод очевиден: заимствованные из истории схемы гегемонии, кондоминиума, триумвиратов или баланса соперничающих полюсов для построения новой архитектуры В.М. Кулагин мира в нынешних условиях работать в принципе не могут. Глобальный мир требует максимально возможного многостороннего сотрудничества.

К поискам такой формулы призывал, выступая в Техасе, и российский президент: «Если мы хотим, чтобы участник мирового сообщества последовательно, настойчиво и эффективно выполнял какое-то решение, то он должен участвовать в выработке этого решения и чувствовать ответственность за его выполнение». Ряд наблюдателей отмечает, что в изменившейся обстановке наметившийся прогресс в российско-американских и российско-европейских отношениях может подтолкнуть процесс формирования такой модели многостороннего сотрудничества, а также более активного вовлечения в него Китая, Индии, Японии и представителей других континентов.

Как известно, за окончанием холодной войны не последовало конференции, подобной Версальской или Сан-Францисской, которая бы сформулировала принципы послевоенного устройства. Сегодня по-прежнему актуальными остаются основополагающие принципы, зафиксированные в документе, принятом еще 56 лет назад. Но очевидно, что «тектонические» сдвиги, происходившие в жизни мирового сообщества в последние годы и ярко высвеченные событиями последних месяцев, требуют их нового осмысления и, если необходимо, коллективного творческого развития.

Сегодня как никогда злободневно стоят вопросы о конкретном применении в новых условиях таких принципов, как, например, суверенитет и невмешательство, самоопределение и территориальная целостность, о выработке позиции относительно прав и ответственности транснациональных негосударственных участников международных отношений. Необходимость такой работы можно было бы вкратце продемонстрировать на примере нового звучания соотношения принципов прав человека и обеспечения национальной и международной безопасности в условиях борьбы с международным терроризмом.

Утверждение принципов прав и свобод человека является одним из основных завоеваний мирового сообщества за последние десятилетия. Они наряду с другими принципами, зафиксированными в Уставе ООН, стали неотъемлемой частью современного международного права. Особое внимание им было уделено и на недавней встрече президентов России и США. В совместном заявлении о новых отношениях между нашими странами говорится: «Подтверждая нашу приверженность продвижению общих ценностей, Россия и США будут и дальше сотрудничать в защите и продвижении прав человека, терпимости, религиозных свобод, свободы слова и независимых СМИ, экономических возможностей и верховенства закона».

Но практические задачи обеспечения безопасности в ходе широкомасштабной борьбы с терроризмом неизбежно подвергают эти принципы тяжелому испытанию. Соединенные Штаты и ряд других западных стран вынуждены вводить в последнее время серьезные самоограничения, затрагивающие и права человека. Если в последние годы принцип соблюдения прав человека рассматривался в качестве одного из главных критериев западного союзничества, то в антитеррористической борьбе Соединенные Штаты вынуждены опираться на ряд государств (например, на Пакистан), не в полной мере отвечающих этому критерию. Масштабная вооруженная борьба с террористами, как показал опыт нынешней афганской кампании, неизбежно повышает вероятность потерь среди мирного населения, за спинами которых они пытаются укрываться. Эти потери ни в чем не повинных людей станови178 Россия — США. «Кое-что начинает получаться» лись одним из серьезнейших ограничителей поддержки общественностью даже самых необходимых с точки зрения безопасности военных акций. Нахождение нового уравнения между правами человека и безопасностью в нынешних условиях является одним из мучительных вызовов мировой политике.

В последние годы в мировой научной литературе и среди политиковпрактиков все большее признание получает так называемая «теория демократического мира», согласно которой развитые гражданские общества и консолидированные демократии, как отмечал Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан, «почти никогда не воюют друг с другом, а внутренние вооруженные конфликты в них возникают гораздо реже, чем в странах недемократических»5. Объясняют это тем, что такие общества проецируют через свою внешнюю политику по отношению друг к другу общие для них ценности и процедуры принятия решений.

Это не значит, что войны между демократическими и автократическими государствами или между последними неизбежны. Но принадлежность к одной семье демократических стран является как бы ручательством того, что при всех противоречиях между национальными интересами таких государств они стремятся к компромиссному и мирному преодолению их, а отношения между ними характеризуются стабильностью.

Именно в этом контексте многие американские аналитики в ходе визита выражали опасения относительно того, насколько бесповоротным является нынешнее сближение между Россией и США. Уже после визита в западных средствах массовой информации появилось значительное число статей, указывающих на то, что определенный сегмент российской элиты настроен весьма настороженно и даже скептически к новому курсу российской внешней политики.

В этой связи можно отметить следующее. Страны строят гражданские общества и консолидируют демократию в первую очередь не для того, чтобы снять озабоченность мирового демократического сообщества, хотя этот побудительный мотив тоже существует, а главным образом для обеспечения свободы, благосостояния и безопасности собственного народа. Разумеется, России еще предстоит пройти существенную часть этого пути. Но сам факт наличия в России определенной оппозиции внешней политике президента свидетельствует о том, что общество далеко ушло от своего прежнего состояния единомыслия.

Очевидно, что и решения Президента Дж. Буша сократить стратегические вооружения и воздержаться от немедленного выхода из Договора по ПРО не было встречено искренними аплодисментами со стороны всех членов его администрации и Республиканской партии. Полезно обратить внимание, что согласно проведенному в ноябре опросу общественного мнения 69 процентов россиян поддерживали «значительное сближение» России и США и 17 процентов выступали против. А главное заключается в том, что консолидация демократии и углубление партнерских, союзнических отношений с демократическими странами являются процессами взаимно обогащающими друг друга.

Несомненно, что процесс тщательного взвешивания «на аптекарских весах» уступок со стороны России и Америки, выгод, получаемых каждой стороной, будет продолжен. Это непременное условие достижения детализации серьезных договоренностей. При этом важно помнить, что отношения между нашими странами уже перерастают правила «игры с нулевым результатом», по которым выигрыш одной стороны равен проигрышу другой. При всей важности деталей их, видимо, следует анализировать и в широкой концептуальной перспекВ.М. Кулагин тиве, поскольку первый официальный визит Президента России В. Путина в Соединенные Штаты имел одновременно практический и концептуальный характер. Такое его содержание предполагает не следовавшую за саммитами прошлых лет паузу в отношениях, а продолжение системной интенсивной работы по практической реализации достигнутых взаимопониманий, вскрытию новых перспективных пластов политики партнерства.

Первые практические результаты дают основание для осторожного оптимизма. Военная часть операции в Афганистане, осуществляемая американскими и британскими вооруженными силами, объединенной оппозицией при поддержке со стороны России, Узбекистана, Таджикистана, Пакистана и ряда других государств, развивается скоординированно и в целом более успешно, чем предсказывали скептики перед ее началом. Инфраструктура лагерей по подготовке террористов и центрального звена организации «Аль-Каида» на территории страны восстановлению не подлежит. Руководство Пакистана выстояло в сложнейшей обстановке первых недель после начала операции. Успехи на фронтах боевых действий не переросли в открытый передел власти между пуштунами, узбеками и таджиками. Президент Афганистана Б. Раббани занял конструктивную примирительную позицию. При всех закулисных трудностях конференции по будущему Афганистана в Бонне есть основания надеяться, что она будет способствовать постепенной стабилизации в стране. Активизируется процесс поиска новых путей урегулирования палестино-израильского конфликта.

Впереди много трудностей, особенно при определении следующих фаз антитеррористической операции. Но главное заключается в том, что на настоящий момент зазора в союзнических позициях России и Америки на этом фронте не наблюдается.

Серьезные сдвиги в российско-американских отношениях отозвались определенными признаками позитивных подвижек в позициях НАТО. Крайне важные сами по себе двусторонние отношения между Россией и НАТО в то же самое время зависят от общего состояния отношений между Россией и Западом по более широкому кругу вопросов. Изменение геостратегической ситуации в мире, когда значительная европейская часть НАТО даже географически начинает играть роль как бы тылового обеспечения южного фронта борьбы с международным терроризмом, договоренности, достигнутые в принципе между президентами России и США по радикальному сокращению стратегических наступательных вооружений, по ряду других вопросов, — все это создает объективные предпосылки для существенного изменения отношений между Москвой и Брюсселем. Инициатива премьер-министра Соединенного Королевства Тони Блэра о создании нового Российско-североатлантического совета с существенно измененными полномочиями, результаты визита в Москву Генерального секретаря НАТО сэра Робертсона также дают основания для оптимизма. Одним из главных пунктов преткновения в деятельности нынешнего Совместного постоянного совета Россия — НАТО является то, что, по существу, он является консультационным форумом и механизмом взаимного информирования об уже принятых решениях. Новое предложение европейцев, согласованное с Вашингтоном, предполагает непосредственное участие России в принятии совместных решений по вопросам борьбы с терроризмом, нераспространения, поддержания мира, возможно, и в других областях. Джордж Робертсон подтвердил, что это, по существу, означает, что Россия, как и любой другой из членов НАТО, будет распола180 Россия — США. «Кое-что начинает получаться» гать правом вето по этому кругу вопросов. Остается еще много проблем. Одна из них — предстоящее в будущем году решение о следующем этапе расширения НАТО. Но НАТО начинает меняться, и отношения России с этой организацией освобождается от колодок тормозов.

Pages:     | 1 |   ...   | 36 | 37 || 39 | 40 |   ...   | 114 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.