WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 114 |

Пожалуй, первое развернутое объяснение внутренних пружин «демократического мира» попытался представить М. Дойл в статье «Кант, либеральное наследие и международные дела», публиковавшейся в двух номерах журнала Философия и общественные проблемы» за 1983 г.. По мнению Дойла, основополагающие принципы «демократического мира» сформулированы в известном трактате Канта «Вечный мир». Традиционные «либералы» акцентировали внимание на общем выводе философа о принципиальной возможности достижения мира в результате политического и морального совершенствования человека и общества, но, как правило, не уделяли должного внимания его объяснению механизма влияния внутреннего устройства демократических обществ (Кант в соответствующих случаях оперирует понятиями «республика» и «либерализм») на их внешнюю политику. Дойл же ставит во главу угла тезис Канта о том, что во внешней политике республиками проецируются те же самые либеральные ценности, которые формируются в сфере политики внутренней. Поэтому республики не могут оправдать перед собственными гражданами войну против других республик, руководствующихся в своей внутренней и внешней политике аналогичными нормами справедливости. Общность ценностей («либеральный интернационализм») и прогресс республиканизма будут, по Канту, последовательно расширять «мирный союз», и он будет укрепляться по мере осознания, уяснения либеральными обществами варварства войны, а также под воздействием открытого межреспубликанского экономического взаимодействия. Как бы продолжая и развивая мысль Канта (ибо в тексте «Вечного мира» такая идея отсутствует), Дойл утверждает, что те же либеральные ценности, которые формируют «мирный союз» между демократиями, питают их агрессивность по отношению к автократиям. Войны против них, по его мнению, демократии ведут как крестовые походы за распространение либеральных ценностей. Кроме того, считает Дойл, демократии неизбежно рассматривают автократии как потенциальных агрессоров именно потому, что те не руководствуются либеральными принципами во внутренней, а, следовательно, и во внешней политике. Отсюда, по Дойлу, нередко более высокая степень превентивной агрессивности демократий и в среднем примерно такая же, как и у авторитарных режимов, частота их участия в войнах, хотя среднестатистически она должна была бы быть ниже, поскольку демократии не воюют друг с другом.

158 Мир в XXI веке: многополюсный баланс сил или глобальный Pax Democratica Более комплексную систему объяснения механизма «демократического мира» предложил Б. Рассет в книге «Понимание демократического мира»24. В качестве объяснения он выдвигает две основополагающие причины мирного предрасположения демократий друг к другу. В основе первой, «культурнонормативной» модели объяснения лежит утверждение о том, что круг институтов и лиц, принимающих в демократическом обществе государственные решения по внешнеполитическим вопросам, руководствуется теми же нормами, ценностями и опытом культуры политического поведения, которые укоренились при мирном, компромиссном решении конфликтов в сфере политики внутренней. Аналогично этому, бескомпромиссная культура подавления во внутренней политике определяет решения авторитарных государств и в области внешней политики. Демократии исходят из предположения, что другие демократические государства разделяют аналогичные принципы, значит, создается общность «сепаратного мира между демократиями». Но в отношении авторитарных государств такие ожидания у демократий отсутствуют. Это, по существу, та же модель демократического мира, которую развивает и М. Дойл, отталкиваясь от одного из центральных положений философии Канта.

Но Рассет полагает не менее важным также и второй основополагающий принцип, развитый Кантом в «Вечном мире», — в отличие от Дойла, который этот второй принцип игнорирует. Вот почему Рассет предлагает и вторую — «структурно-институциональную» — модель объяснения механизма «демократического мира». Объяснение в соответствии с этой моделью заключается в том, что внутриполитические институциональные ограничения, такие как разделение властей, система сдержек и противовесов (не византийская интрига, а конституционная система), необходимость поддержки возможных решений населением, следовательно, их предварительного публичного обсуждения — все это замедляет или ограничивает принятие радикальных решений, особенно решения о начале войны. Лидеры демократического государства понимают, что перед руководителями других демократий стоят аналогичные структурноинституциональные ограничения. Поэтому в случае возникновения конфликта между демократиями у них больше времени для мирного урегулирования и меньше опасений подвергнуться внезапному нападению.

ПРИНЦИПИАЛЬНОЕ ОТЛИЧИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ПОВЕДЕНИЯ ДЕМОКРАТИЙ По существу, дальнейшее научное обсуждение причинно-следственной логики «демократического мира» концентрируется вокруг этих двух моделей (назовем их условно «моделью Дойла» и «моделью Рассета») — вокруг каждой из них по отдельности или вокруг обеих, во взаимодействии их друг с другом. Однако некоторые исследователи ставят под вопрос тезис о «сепаратном демократическом мире» и агрессивности демократий по отношению к авторитарным режимам. Например, Дж. Муравчик утверждает, что демократии более миролюбивы не только в отношении себе подобных, но и во взаимодействии с любыми государствами, в т.ч. авторитарными25, и приводит ряд аргументов. Демократии, по его убеждению, медленно и неохотно втягиваются в войны, а, будучи втянуты, быстро и компромиссно их завершают и довольно альтруистично ведут себя по отношению к побежденным. Он ссылается на отношение западных демокраВ.М. Кулагин тий к Германии и Японии после второй мировой войны, к новым независимым государствам на территории бывшего Советского Союза после холодной войны.

Кроме того, критикуя тезис о «равной воинственности» демократий и автократий, Муравчик замечает, что выдвигающие и поддерживающие этот тезис исследователи игнорируют вопрос о том, какая именно из сторон — в столкновениях между демократическими и авторитарными государствами — развязала войну или по существу привела к ней. По его мнению, именно авторитарные режимы ответственны за развязывание двух мировых войн, войн в Корее, против Южного Вьетнама, в Персидском заливе. Признавая, что в годы холодной войны Запад выступал инициатором некоторых силовых акций, Муравчик настаивает на том, что сама холодная война была начата Сталиным и велась за мировое господство коммунизма или Советского Союза, а США и их союзники в целом придерживались оборонительной стратегии «сдерживания». Он, далее, признает, что ряд войн был инициирован США по эгоистическим мотивам укрепления собственной безопасности: например, вторжения на Гренаду и в Панаму. Но американские войска были вскоре же выведены из этих стран, и в последующем отношения Соединенных Штатов с ними не отличались от их отношений с другими латиноамериканскими странами. Авторитарные же победители — он приводит пример ввода советских войск в Венгрию — стремились закрепить на неопределенное время оккупацию и подчинение. Заодно Муравчик отвергает и тезис некоторых исследователей о повышенной агрессивности государств в период перехода от авторитаризма к демократии как следствие демократизации. Он утверждает, что столь же — если не более — агрессивны государства в момент отката от демократии к авторитаризму. Причина, считает он, в самом переходе и отсутствии стабильности, а не в скрытых дефектах демократизации.

Наконец, Муравчик одним из первых среди сторонников гипотезы «демократического мира» касается вопроса об имперских войнах — войнах за захват и расширение колониальных владений, — которые вели демократии. По существу, их нельзя объяснить ни культурно-нормативной, ни институциональноорганизационной моделями. Поэтому он считает, что колониализм явился наследием» «додемократического состояния» Европы; но после второй мировой войны так наз. борьба колониальных народов за национальное освобождение велась, за редким исключением (например, Алжир), практически не наталкиваясь на сопротивление колониальных демократических держав.

Доводы Муравчика, замечу, звучат весьма убедительно для убежденных демократов, однако они не добавляют большой теоретической глубины научному обоснованию логики «демократического мира».

ПРОБЛЕМЫ МЕТОДОЛОГИИ Надо признать, что теоретически база концепции «демократического мира» еще весьма неглубока. Она не столь развернута и детальна, как скажем, научный аппарат ведущих традиционных школ — «реализма», «либерализма» и «мирсистемного анализа». Некоторые приводимые в ее рамках логические выкладки относительно причинно-следственных связей могут звучать слишком идеалистично, особенно для слуха, веками настроенного на «реалистичный» камертон, сориентированный на циничный учет баланса сил и права сильного. Новая концепция еще 160 Мир в XXI веке: многополюсный баланс сил или глобальный Pax Democratica слишком зациклена на вопросе войны и мира и страдает множеством пробелов в исследовании других важнейших вопросов мировой политики.

Тем не менее, представляются абсолютно несостоятельными высокомерные утверждения некоторых представителей традиционных школ о том, что отсутствие у концепции «демократического мира» должного теоретического инструментария исключает ее из круга серьезного научного обсуждения. Ведь те же традиционные концепции, оснастившие свои центральные идеи разветвленным теоретическим аппаратом, взаимно исключают друг друга, поскольку претендуют на абсолютную истину при объяснении закономерностей международных отношений. Отсюда следует, что все традиционные теории — в лучшем случае за исключением одной, хотя, может быть, что и все без изъятия — на самом деле ложны и не отражают реальных законов мировой политики. И это — напомню — при наличии «глубокой и комплексной теоретической базы» у каждой из них! Если тенденции глобализации и демократизации мирового сообщества с вытекающим отсюда новым качеством мирового взаимодействия имеют существенный масштаб, то возникает несколько метологических вариантов анализа меняющегося таким образом мира.

Первый вариант состоит в том, чтобы продолжать рассматривать международные отношения преимущественно как сумму взаимодействия государств в анархичной системе многополюсного соревнования по логике баланса сил, но при этом учитывать новые, хотя и «второстепенные», аспекты (такие как определенное изменение содержания категорий суверенитета и силы, как обновленные в результате усиления взаимозависимости функции государства, как относительная автономность негосударственных участников), делать поправки на некоторое отличие «внешнего поведения» демократических государств от поведения государств автократических; одним словом, продолжать рассматривать мировое взаимодействие по традиционной методике анализа вестфальской системы международных отношений — с поправками на некоторые новые явления.

Второй вариант методологии заключается в том, чтобы анализировать взаимодействие национальных и функциональных составляющих развития мирового сообщества как процессы, происходящие в едином организме, как мировую политику. Например: рассматривать мировые политические процессы под углом зрения транзита мирового сообщества от автократии к демократии; короче говоря, поставить во главу угла политологический инструментарий анализа.

Существует и целый набор промежуточных вариантов. Например: преимущественно «международный» подход к исследованиям «высокой» проблематике войны и мира, военной безопасности и преимущественно «политологический» — скажем, к сфере мировой экономики. Или: «международный» подход к межгосударственным отношениям и «политологический» — к взаимодействию негосударственных участников.

В большой степени выбор методологии зависит от того, куда действительно движется мир — к обновлению многополюсности баланса сил или к глобальному демократическому сообществу.

Примечания:

Barnett R J. The Lean Years. — N.Y., 1980. — P. 49.

Brzezinski Z. Out of Control. — N.Y., 1993. — P. 91.

McLuhan M. Understanding Media. — L., 1964.

В.М. Кулагин Jackson B. Poverty and the Planet. — L., 1980.

Fukuyama F. The End of History — «National Interest», 1989 (Summer 1989). — P. 3-16; The End of History and the Last Man. — N.Y., 1992.

Brown C. Understanding International Relations. — N.Y., 1997. — P. 222-224.

Morgenthau H. Politics Among Nations. — N.Y., 1948.

Waltz K. Theory of International Politics. — Reading MA, 1979.

Wallerstein I. The Modern World System. — Vol. 1-3. — San Diego, 1974, 1980, 1989.

Keohane R., Nye J. Transnational Relations and World Politics. — Cambridge MA, 1971.

См., напр.: Baylis J., Steve S. The Globalization of World Politics. — Oxford, 1997.

Мартынов В., Арбатов А., Пикаев А. Россия в системе международной безопасности и разоружения. — Ежегодник СИПРИ. — М., 1997. — C. 17.

Haas M. Societal Approaches to the Study of War. — «Journal of Peace Research», 1965. — Vol. 2. — № 4. — P. 307-323.

Цит. по: Ray J.L. Democracy and International Conflict. — South Carolina, 1995. — P. 11.

Kennan G. American Diplomacy, 1900-1950. — N.Y., 1952. — P. 59.

Babst D. Elective Goverments — A Force for Peace. — «The Wisconsian Sociologist», 1964. — Vol. 3. — №. l. — P. 9-14.

Small M., Singer J.D. The War Proneness of Democratic Regimes. — «Jerusalem Journal of International Relations», 1976. — Vol. 1. — №.4 (Summer 1976).

Rummel R.J. Understanding Conflict and War. — Vol. 4: War, Power and Peace;

Vol. 5: Just Peace. — Los Angeles, 1979; 1981.

Ibid. — Vol. 4. — P. Ibid. — P. Rummel R.J. Libertarianism and International Violence // Journal of Conflict Resolution, 1983. — Vol. 27. — № 1 (March 1983). — P. 27-71.

Ray J.L. Democracy and International Conflict. — South Carolina, 1995. — P. 102.

Doyle M. Kant, Liberal Legacies and Foreign Affairs. — Part 1 // «Philosophy and Public Affairs». — Vol. 12. — № 3 (Summer 1983). — P. 205-235; Part 2. — Vol. 12. — № 4. — P. 323-353.

Russet B. Grasping the Democratic Peace: Principles for a Post-Cold War World. — Princeton, 1993.

Muravchic J. Promoting Peace Through Democracy. — Crocker Ch., Manson O.F.

(eds.). Managing Global Chaos. — Wash D.C., 1996. — P.573-585.

В.Б. КУВАЛДИН ГЛОБАЛИЗАЦИЯ — СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА (На пороге XXI века мегаобщество приобретает реальные очертания) егодня трудно найти более модную и дискуссионную тему, чем глобаС лизация. Ей посвящены десятки конференций и симпозиумов, сотни книг, тысячи статей. О ней говорят и спорят ученые, политики, бизнесмены, религиозные деятели, люди искусства, журналисты.

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 114 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.