WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 114 |

В целом же глобализация XX столетия развивалась, прежде всего, в экономической сфере, причем именно в глобальном, а не только в региональном масштабе. В этой связи известный американский экономист Л. Туроу приводит характерный пример реально существующей глобальной производственной цепочки. Небольшой микрочип, используемый в автомобильных подушках безопасности и стоимостью не более 50 долларов может быть разработан в Бостоне, сделан и испытан на Филиппинах, затем упакован на Тайване и отправлен в Германию, где он монтируется в машину, которую в итоге продают в Латинской Америке5.

Такое разделение труда на планете стало возможным, прежде всего, благодаря определенному уровню научно-технического и технологического развития. Производственная цепочка, о которой речь шла выше, имеет смысл, если средства коммуникации, транспорта, финансовая система позволяют ее организовать. Появление в конце XX столетия факса, а затем электронной почты и сотовой связи, широкое развитие авиаперевозок, компьютеризация банковских систем и их увязка в единую сеть позволили решить эти задачи.

В свою очередь, сама глобализация стимулировала дальнейшее научнотехническое и технологическое развитие, заставляя искать новые варианты концептуальных и практических решений. А поскольку научно-техническое и технологическое развитие значительно шире, чем экономическое, то и глобализация оказалась шире своего чисто экономического компонента. Например, информационный обмен в глобальной сети Интернет в целом ряде случаев сам по себе оказывается ценным и значимым. В результате начали формироваться своеобразные «глобальные клубы по интересам», нередко весьма влиятельные, в частности и в политической сфере.

68 «Переходный возраст» современного мира Кроме того, ТНК, являющиеся одними из проводников экономической глобализации нынешнего столетия, стали все более заинтересованными в формировании благоприятных для их деятельности условий, в том числе и внутриполитических. Приведем лишь один пример, который не так давно обсуждался в прессе. В одной из латиноамериканских стран на предприятии филиала «Форда» началась забастовка рабочих. Чтобы пресечь беспорядки, представители государственных структур обратились с просьбой об увольнениях. Предприятие не только не сделало этого, но и выступило инициатором создания первого в стране автомобилестроительного профсоюза, который затем стал основой для формирования политической партии.

В результате глобализация конца XX столетия оказалась несводимой к чисто экономическим вопросам — в ней отчетливо начинают проявляться, а порой и доминировать политические и иные аспекты. Таким образом, получив наибольшее развитие в экономической сфере, глобализация в конце нынешнего столетия вышла за свои рамки и стала либо вскрывать реальное несоответствие между мировыми экономическими процессами и мировой общественнополитической организацией, либо уже реально «перестраивать» политическую структуру мира.

Обсуждение политических аспектов глобализации было крайне популярно в западных исследованиях еще в 60–70-х годах, а в 80-х эта тема, кстати, перекочевала и в советскую литературу почти забытого сейчас «нового мышления».

Тогда (подчеркнем — именно тогда, а не сейчас) глобализация рассматривалась как сближение стран и регионов и утверждение универсальных (а фактически, хотя это открыто и не признавалось, — западных) стандартов во всех областях жизни. Она в конечном итоге должна была бы привести и к созданию «мирового правительства», идея которого в те годы активно дискутировалась, а сегодня представляется просто наивной.

Апогеем такого понимания глобализации стала нашумевшая в свое время статья Ф. Фукуямы о «конце истории». Однако на деле конец холодной войны разрушил иллюзию «конца истории» — конфликты и кризисы «вдруг» стали нормой. Тогда-то вслед за С. Хантингтоном и заговорили о «столкновении цивилизаций» и чуть ли не о грядущем Армагеддоне.

Сегодня о глобализации продолжают много писать и исследователи, и журналисты, понимая под ней часто принципиально разные вещи: общий ход исторического развития, процесс гомогенизации мира, растущую взаимозависимость, углубление социальных связей и т.п. Одни авторы выступают радикальными (идеологическими) адептами глобализации, утверждая, что «сама эпоха национальных государств близка к своему концу… Вполне вероятно, что возникающий постнациональный порядок окажется не системой гомогенных единиц (как современная система национальных государств), а системой, основанной на отношениях между гетерогенными единицами (такими, как некоторые социальные движения, некоторые группы интересов, некоторые профессиональные объединения, некоторые неправительственные организации, некоторые вооруженные образования, некоторые юридические структуры)»6. Другие, выступающие с традиционных позиций, просто не хотят видеть происходящие в мире перемены, заявляя, в частности, что «миропорядок, созданный в 40-х годах, по-прежнему с нами и во многих отношениях крепче, чем раньше. Задача не в том, чтобы выМ.М. Лебедева, А.Ю. Мельвиль думывать и пытаться строить новый мировой порядок, а в том, чтобы подтвердить и обновить старый»7.

Поясним нашу позицию. Крайние точки зрения на глобализацию, конечно же, уязвимы, что тем не менее нисколько не снимает саму проблему. С одной стороны, радикально-идеологические декларации о всемирной глобализации склонны в глазах многих дискредитировать реальную проблему. С другой стороны, очевидное нежелание видеть реальные перемены в современном мире не должно, по крайней мере, скрывать от нас резоны тех, кто выдвигает столь же радикально-идеологические (но с противоположным «знаком») аргументы о том, что доминирующей тенденцией обозримого будущего является политическая фрагментация мира и «нео»-автаркизация мировой экономики.

Не вдаваясь в детальный анализ различных подходов, подчеркнем лишь, что в действительности глобализация оказалась не столь универсальна и «глобальна», как представлялось ранее, тем не менее, совершенно очевидна и реальна, прежде всего, как самый общий вектор развития мира, своего рода равнодействующая самых разнообразных сил и тенденций. Она все сильнее определяет, по крайней мере, весьма важный и влиятельный класс политических и иных процессов на различных уровнях, а также формирует новые институты и международные режимы (то есть принципы, нормы, правила и процедуры принятия решений, в отношении которых ожидания действующих лиц в той или иной сфере сходятся).

«ТУМАН ВОЙНЫ» Вместе с тем глобализация в современном мире — это отнюдь не линейный и идущий равномерно процесс. В феномене современной глобализации обнаруживается, в частности, множество неоднозначных, в том числе и негативных, моментов. Прежде всего глобализация оказалась не столь «глобальной» (охватывающей, с одной стороны, все страны и регионы, с другой — все области: экономику, социальные отношения, культуру и т.д.), не столь «универсальной» (имеющей единые, прежде всего европейские и американские, нормы, стандарты, ценности) и не столь «прямолинейной» (развивающейся только в одном направлении и не допускающей «зигзагов» и регрессов), как представлялось в 60-х годах.

В наиболее общем плане ясно, что, как признают сегодня многие исследователи, в отличие от различных наивных иллюзий (типа «всемирного федералистского правительства») «глобализация не означает, что государства растворяются или становятся менее важными. Скорее она требует, чтобы они трансформировали свою роль в свете необратимых технологических реалий.

Поэтому критически важно определить, как государства, институты и корпорации должны приспосабливаться к спектру вызовов, порожденных глобализацией, включая появление все более быстрых и потенциально взрывоопасных финансовых потоков, зарождающегося транснационализма и усиление неравенства между богатыми и бедными как на внутригосударственном, так и внегосударственном уровне»8.

На самом деле глобализация проявляет себя далеко не во всех странах и регионах. Некоторые из них в силу тех или иных причин (например, политической изоляции или самоизоляции, технологических возможностей и т.п.) остались на периферии глобальных процессов. Более того, в результате крайне 70 «Переходный возраст» современного мира высоких темпов современной глобализации, обусловленных прежде всего технологическими возможностями, разрыв между странами, вовлеченными в мировую глобализацию, и остальными с каждым годом становится все ощутимее.

Эта дисгармония развития, в свою очередь, порождает новые вызовы и угрозы миру: так, например, происходит массовая миграция населения в более благополучные регионы, обеднение бедных стран, развитие в них плохо управляемых конфликтов и т.п. В результате появляются «новые недовольные», своего рода «новые изгои». С одной стороны, по линии «Север—Юг», с другой — по линии расслоения населения в развитых странах, где формируется, в первую очередь на основе иммигрантов, неинтегрированный в социальную систему новый низший класс.

Эти факты находят отражение в различных теоретических подходах, в частности в «мир-системной» концепции, разрабатываемой И. Валлерстайном и его коллегами, суть которой сводится к разделению мира на экономически развитые страны, составляющие «центр», и все остальные — «периферию», а также к политической борьбе между ними, порождающей нестабильность.

Неравномерность глобализации проявляется и в других областях. Финансовые системы и средства коммуникации находятся в этом смысле на переднем крае. Сегодня нажатием компьютерной клавиши можно в считанные секунды перебрасывать огромные финансовые средства из одного региона в другой, порождая или по крайней мере резко усугубляя финансовые кризисы, а за ними и политические. В этой связи Дж. Сорос, не только аналитик, но и реальное действующее лицо, активно вовлеченное в указанные финансово-экономические взаимосвязи, справедливо отмечает, что «вместо простого пассивного отражения действительности финансовые рынки активно формируют реальность, которую они, в свою очередь, и отражают»9. Действие этого фактора мы не раз наблюдали в последнее время, в том числе и применительно к нашей стране.

Далее, глобализация идет противоречиво и совсем не обязательно предполагает принятие единых и универсальных норм и рамок, как было принято считать ранее. Носить джинсы, есть пиццу и гамбургеры, пить кока-колу, смотреть новости по CNN — все это вовсе не означает иметь единые, универсальные ценностные стандарты. На этот факт обращают внимание многие исследователи, занимающиеся анализом влияния культурных факторов на политику. В данном случае мы видим лишь общую «внешнюю оболочку», за которой могут скрываться совершенно разные вещи: например, стремление быть, как все, в США и стремление казаться свободомыслящим диссидентом, скажем, в Иране или Ираке.

Вообще надо подчеркнуть, что «внешняя оболочка» в различных культурах практически всегда имеет свое наполнение, поскольку культурные архетипы изменяются очень медленно, а нередко и просто активно сопротивляются привнесенному извне. В результате новые элементы накладываются на старые, вживляются в старые структуры сознания, образуя весьма своеобразные симбиозы.

Эти симбиозы сознания, сочетающие архаику и модерн (и постмодерн), также весьма неоднозначны, противоречивы и причудливы и порой создают барьеры на пути к глобальному взаимопониманию.

С другой стороны, следует иметь в виду, что далеко не всегда распространяется именно западная «внешняя оболочка» культуры. Существует и обратный процесс. В этом плане симптоматичен интерес Запада к восточным религиям, М.М. Лебедева, А.Ю. Мельвиль африканской культуре и т.п. Определенные отголоски этих процессов докатились и до наших берегов.

Сделав своего рода «прозрачными» границы национальных государств, глобализация вывела на авансцену общепланетарного масштаба целую плеяду новых действующих лиц (или «акторов», как говорят политологи), весьма разношерстных, со своими собственными интересами и целями. Это и экологические и правозащитные движения, и транснациональные корпорации, и террористические организации, и многие, многие другие, вплоть до отдельных политических, религиозных и иных лидеров (скажем, тот же Усама бен Ладен). Другими словами, глобализация резко увеличивает объем человеческой массы, вовлеченной в международные отношения, мировые дела, делает традиционную дипломатию лишь одним из механизмов международного общения, урегулирования спорных проблем и, если хотите, вообще политического менеджмента.

Как следствие, нынешняя картина мира оказывается крайне сложной по сравнению с еще недалеким прошлым, когда на мировой арене фактически действовали лишь несколько десятков национальных государств и межгосударственных организаций. У этих новых действующих лиц, особенно с учетом технологического уровня развития мира, появились возможности использовать их в своих узкогрупповых целях, что порождает новые угрозы политического терроризма, особенно опасные при использовании оружия массового уничтожения.

В этой связи, как уже было сказано выше, нередко возникает сомнение в том, что глобализация действительно является магистральной и долгосрочной тенденцией развития мира. Иногда звучат голоса, предсказывающие наступление нового мирового экономического кризиса, следствием которого будет конец глобализации и переход мира к экономической и иной автономизации регионов, чуть ли не к новой автаркии. На наш взгляд, ошибка, которую допускают сторонники этой точки зрения, в том, что они воспринимают глобализацию так, как она виделась в 70–80-х годах, а именно — как глобальную и универсальную. На самом деле процесс развития намного сложнее. Он никогда не идет ровно, «как Невский проспект» (используя известное сравнение). Глобализация — это лишь самый общий вектор мирового развития, своего рода равнодействующая самых разнообразных сил и тенденций. Что же касается конкретного региона или конкретного исторического периода, то здесь мы можем обнаружить и элементы регресса, в том числе и автономизации. Заметим, однако, что даже в средневековой Европе, с ее феодальной раздробленностью, мы все же можем проследить общий процесс глобализации, тогда — на религиозной основе. Сегодня такой основой все в большей степени выступают современные технологии и средства связи, которые крайне сложно разрушаются (их зона действия, правда, может сужаться) даже в условиях глобального экономического кризиса или вселенской катастрофы, если она, конечно, не приведет вообще к гибели цивилизации.

Действительно, наряду с глобализацией, а возможно, и как реакция на нее (что отражается в том, что развитие экономической интеграции нередко сопровождается политическим сепаратизмом10), мы нередко сталкиваемся с фрагментацией, дифференциацией мира, обособлением отдельных регионов, областей.

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 114 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.