WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 111 | 112 || 114 |

И это вполне объяснимо, во-первых, чрезвычайно комплексным и масштабным смыслом процессов, ассоциирующихся с глобализацией. Во-вторых, тем, что очевидная пропагандистская нагрузка в интерпретации, прежде всего развитыми странами Запада, содержательной стороны и алгоритма решения проблем мирового развития в условиях «глобализации» и не предполагает такой возможности.

В самом общем виде термин «глобализация» подразумевает и дает соответствующую трактовку следующих моментов:

• поддержание высоких темпов технологического и экономического в целом развития требует решения задач на таком уровне глобальной интеграции, который принципиально несовместим с решением задач с позиций традиционных пока для большинства стран национальных экономик;

506 Внешняя политика России и изменение системности международных отношений • нежелание или неумение найти свое место в приобретающей новые параметры структуре мирового производства и рынка неизбежно приводит к необратимому отставанию, к увеличению разрыва с наиболее передовыми странами (естественно — Запада);

• глобализация как бы открывает принципиально новые возможности кризисного регулирования, если не предотвращения масштабных и длительных кризисов вообще, и тем самым не дает оснований рассчитывать, что очередной мировой экономический кризис в очередной раз снивелирует исходные позиции разных стран перед следующим экономическим подъемом экономики и общественного развития в целом;

• поскольку предметом труда, как следует из оценок многих экспертов у нас в стране и за рубежом, становится в первую очередь знание, а объектом — сознание (особенно в условиях возрастающей роли виртуальной реальности, ассоциируемой в первую очередь с информацией, Интернетом), то традиционные предпосылки и некоторые промышленные показатели экономического развития как бы теряют свое значение и тем самым уравнивают стартовые конкурентные позиции самых разных стран, что было невозможно в условиях индустриального общества. «Демократическая платформа» здесь другая — как бы получается, что равенство не столько в исходной ресурсной базе, сколько в мозгах. Правда, затем из этого многие специалисты выводят не сближение уровней, а дальнейший отрыв одних стран от других. И здесь «своя диалектика», поскольку реально и, говоря более строго, речь идет скорее о возможности воздействия на массовое сознание.

В результате складывается ситуация, когда, с одной стороны, очевидна идейная направленность многих современных трактовок тезиса о глобализации с позиций и интересов западных стран. С другой — имеются объективные основания говорить о развитии все большего числа процессов, внешне наблюдаемые проявления которых приобретают действительно глобальный масштаб и оказывают воздействие на все возрастающее число сфер общественной жизни. Конечно, виртуальный мир не решит проблему ресурсов, например, питьевой воды в XXI в. Но создать о проблеме то или иное представление в рамках формирования глобального информационного пространства он может. Управляя потоками спекулятивных финансовых капиталов — еще один из наиболее заметных и реальных атрибутов глобализации — можно содействовать решению или, напротив, усугубить ту же проблему питьевой воды.

Вышесказанное представляет собой еще один пример, иллюстрирующий формирование новой системности в мировой политике. И это обстоятельство ставит перед Россией сложнейшую задачу выработки и осуществления политики соответствующих организационных изменений процесса принятия внешнеполитических решений. Именно в нынешних условиях сложной российской и динамичной глобальной действительности разработка и реализация адекватного этим реалиям стратегического курса приобретает особо важное значение.

Выработка четкого стратегического курса представляется необходимой прежде всего потому, что в условиях нестабильности переходного периода Россия в гораздо большей степени подвержена рискам со стороны глобализирующегося мира, чем его выгодам. Среди дополнительных проблем, порождаемых для России процессом глобализации, следует выделить в первую очередь уже упоминавшуюся эрозию Вестфальской системы международных отношений, основанной на примате суверенитета государств. В сложившихся условиях, когда гоВ.И. Кривохижа сударственный суверенитет и производные от него принципы территориальной целостности и невмешательства во внутренние дела утрачивают свой абсолютный характер, среднесрочная динамика развития мира порождает новые вызовы для России — для ее федеративного устройства, для ее единства и для ее выживания как целостного независимого государства, наконец. Косовский прецедент становится в этой связи для России наглядным уроком. Опасность внешнего вмешательства во внутрироссийские конфликты (прежде всего на Кавказе) становится ощутимо реальной и требует адекватного ответа с нашей стороны — своего рода «гибкого реагирования». Но это отдельный вопрос.

Эрозия Вестфальской системы нашла свое развитие и в кризисе ЯлтинскоПотсдамской системы мира, сложившейся после Второй мировой войны. Закрепленная Хельсинкским Заключительным актом 1975 г. эта система основана на принципе нерушимости сложившихся государственных границ в Европе. Сейчас же система границ на континенте, в том числе и российских границ, уже не признается многими незыблемой и начинает ставиться под сомнение. Более того, усиление вмешательства мирового сообщества во внутренние дела государств на фоне распада СССР и СФРЮ лишь дополнительно провоцирует отход от принципа нерушимости существующих границ, что также крайне опасно для России.

Еще одной важнейшей составляющей мирового развития на современном этапе является так называемая «третья волна» демократизации, охватившая многие государства, в том числе и Россию. Несомненно, эта тенденция несет в себе огромный положительный заряд для России, но при этом создает для нас и дополнительную ловушку, когда любое отступление России (истинное или мнимое) от «западных демократических стандартов» представляется для мирового общественного мнения a priori внушающим угрозу актом. А это, в свою очередь, создает удобный предлог для нагнетания антироссийской риторики в мире, попыток маргинализации и карикатуризации нашей страны в мировой политике.

Все это для нас крайне опасно.

Экономический и финансовый аспекты глобализации показали серьезную зависимость России от мировых рынков, от динамики их развития. Кризис августа 1998 г. помимо внутрироссийских причин был вызван и обрушением других «нарождающихся» рынков в глобальном масштабе.

Проблемы для России может вызвать и неравномерность глобализации в мире. С ослабленной экономикой, пока неудавшейся структурной реформой и предельно низким уровнем гражданского самосознания Россия рискует оказаться отнюдь не среди протагонистов глобализации и, соответственно, не получит дополнительных выгод от ее процесса. При сохранении уровня наших нынешних «достижений» вполне реален сценарий, когда Россия представляется скорее объектом, а не субъектом глобализации, что принесет нашей стране лишь ощутимые издержки.

Все более активное появление и утверждение так называемых «новых актеров» в мировой политике также может стать вызовом для России. Самостоятельный выход на мировую арену негосударственных «актеров» (неправительственные организации, крупные компании, отдельные регионы, частные лица) в сегодняшних российских условиях может стать скорее минусом, чем плюсом для интересов России, поскольку на данном этапе у государства отсутствует необходимая стратегическая гибкость для того, чтобы использовать эти вновь открывающиеся каналы для продвижения общероссийских интересов. Напротив, значительная часть «российских негосударственных актеров» в мировой поли508 Внешняя политика России и изменение системности международных отношений тике вольно или невольно становится тем, образно выражаясь, «кривым зеркалом», через призму которого недостатки современной России проявляются еще более отчетливо.

Обобщая вышеизложенное, следует признать, что тенденции глобализации в условиях слабости экономики и очевидной до недавнего времени неэффективности управления в России, могут стать серьезным вызовом национальным интересам нашей страны. Вот почему перед российской политикой должны быть сформулированы конкретные задачи по исправлению данной ситуации.

Итак, какие задачи стоят перед российской внешней политикой в условиях затянувшегося системного кризиса общества и смены эпох.

1. Совершенствование процесса принятия, координации и контроля за исполнением решений по различным аспектам внешнеполитической деятельности России. В условиях перестройки государственного аппарата — это сверхсложная в практическом плане задача. В настоящее время в той или иной форме непосредственно в процесс внешнеполитической деятельности вовлечены десятки субъектов. Это Президент Российской Федерации и Управление Президента РФ по внешней политике в Администрации Президента, Совет Безопасности, Правительство, различные межведомственные комиссии, целый ряд министерств и ведомств, включая Министерство иностранных дел в первую очередь. Имеется и соответствующий Указ Президента РФ «О координирующей роли Министерства иностранных дел Российской Федерации по единой внешнеполитической линии Российской Федерации». В соответствии с п. 1 Указа МИДу вменяется в обязанность «способствовать согласованному взаимодействию органов исполнительной власти с органами законодательной и судебной власти с тем, чтобы участие этих органов, их должностных лиц в международной деятельности обеспечивало соблюдение принципа единства внешней политики и выполнения международных обязательств Российской Федерации». Этот Указ за № 375 подписан 12 марта 1996 г. Но до сих пор оставляет открытым принципиальный вопрос о том, насколько эффективно МИД может совмещать собственные ведомственные интересы с интересами других заинтересованных министерств и ведомств в качестве координирующего органа (уместно вспомнить итоги «самокритики» советского периода), не говоря уже о том, что для координации нужны и соответствующие реальные полномочия.

2. На сегодняшний день интерпретация проблемы сохранения глобального статуса России и приоритетов в международных делах фактически решается на путях рассмотрения вопроса о соотношении наших интересов на Западе и на Востоке. Проблема носит во многом надуманный и искусственный характер ввиду геостратегического положения страны и ее исторической, культурной традиции как евразийской державы. Активизация политики на одном направлении не должна рассматриваться как альтернатива неудачам на другом направлении.

Совершенно очевидно, что сама постановка вопроса в таком ключе является проявлением региональной ментальности: ориентироваться на Запад в ущерб интересам на Востоке, или наоборот, означает автоматическое придание стране регионального статуса, что противоестественно. Более того, из восточного азимута нашей политики уже пора выделить южный (в географическом смысле), или исламский — в цивилизационном.

3. В ближайшие годы одним из наиболее сложных (помимо КНР) в плане концептуального оформления дипломатических усилий будет по-прежнему евВ.И. Кривохижа ропейский вектор российской политики. Во многом это объясняется заинтересованностью России в западных технологиях и кредитах, в более широком цивилизационном плане — доминированием западных критериев развития общества, прогресса в целом. Немаловажно и такое обстоятельство, как очередные радикальные геостратегические сдвиги у западных границ России, Так, в XX в. страны Центральной и Восточной Европы обретали независимость трижды: после Первой мировой войны, после Второй и после окончания «холодной войны».

Характерно, что каждый раз на гребне крушения одной системы и в период образования новой, страны региона обладали всеми качествами субъектности в европейской политике. Определенный драматизм ситуации заключается в том, что именно через Центральную и Восточную Европу проходила и проходит граница основных геополитических сдвигов, что препятствует внутренней консолидации региона. Сейчас, по мере того как страны ЦВЕ интегрируются в трансатлантические и европейские структуры, происходит их стабилизация, но одновременно они вынуждены отказываться от значительной части своего суверенитета во внешнеполитической, военной и экономической сферах, что не может не сказываться на их взаимоотношениях с Россией.

4. В июне 1999 г. Европейский совет в Кельне принял «Общую стратегию Европейского союза в отношении России». Осенью того же года в России принимается ответный документ. Принципиальная разница между двумя документами состоит в следующем. Уже заголовок первого раздела российского документа содержит главную установку: «придание партнерству Россия — Европейский союз стратегического характера», в то время как в общей стратегии «ЕС — Россия» последняя рассматривается в качестве объекта стратегического интереса, а это, естественно, не одно и то же.

За последние десять лет фразеология стратегических отношений приобрела самое широкое толкование и во многом утратила смысл с точки зрения норм русского языка. В этой связи хотелось бы отметить, что стратегическое партнерство, о котором так часто говорится в нашей стране в отношении целого ряда государств, означает просто наличие стратегических интересов или определенные отношения в стратегической сфере. Строго говоря, стратегическое партнерство у России — только с Белоруссией.

Принятие нормативных актов в Европе происходит в рамках основных институтов (КЕС, Совет Европы и Европарламент). И принятые решения, соответственно, подпадают под юрисдикцию Суда ЕС. Документ ЕС (на что обратили внимание многие российские эксперты) по процедуре его одобрения на самом деле оказывается в большей мере рамочным политическим заявлением, чем юридически обязывающим документом, т.е. фактически это лишь своего рода декларация о намерениях. Обращает также внимание на себя то, что венский Евросовет рекомендовал принять четыре «общих стратегии» в отношении России, Украины, Средиземноморья и Западных Балкан. Сам факт наличия четырех стратегий предполагает, что курс взят на оформление различных подходов. Соответственно, рамки для России могут и скорее всего будут отличаться на практике от политики в отношении стран другого «рамочного измерения». Одновременно это иллюстрирует непопулярный на Западе тезис о перспективах субрегионализации Большой Европы.

Pages:     | 1 |   ...   | 111 | 112 || 114 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.