WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 109 | 110 || 112 | 113 |   ...   | 114 |

* * * Пожалуй, один из немногих внешнеполитических тезисов, в отношении которых у нас в стране в последнее время имеется более или менее общее понимание, состоит в том, что мировое сообщество вступило в очередной период кардинальных изменений, системной трансформации. Совпадение этого периода с рубежом веков и тысячелетий — согласно летоисчислению юлианского календаря — придает дополнительную эмоциональную окраску многим современным суждениям и оценкам о перспективах развития мирового сообщества.

Отличительными чертами периодов, известных в истории как «времена перемен», является широкий разброс мнений даже по тем проблемам, которые еще недавно ассоциировались с устоявшимися, ставшими уже традиционными взглядами. Известно, что каждая задача корректно решается в рамках той или иной системы координат. Когда более или менее признанная система координат нарушается в связи с переходом системы из одного состояния в другое, то, соответственно, при анализе международной политики возникают проблемы общеметодологического порядка и масса практических задач, в отношении решения которых просматриваются расходящиеся взгляды и подходы. И эта ситуация необязательно обусловлена несовпадением интересов отдельных исследователей или субъектов мировой политики. Во «времена перемен» одни государства, сохраняющие относительную стабильность и достаточно высокий уровень благосостояния, какова бы ни была их риторика в отношении изменений, живут преимущественно в мире старых ценностей и ориентиров. Их концептуальные схемы, как правило, внешне акцентируют новые моменты, жонглируя понятиями «процессы», «институты», «механизмы», «архитектура» и т.д. Параллельно, интерпретация содержательной стороны многих категорий и конкретных политических устремлений обнаруживает не так уж много общего и тем более согласованного понимания с другими субъектами международного сообщества. Понятно, что в этом плане наиболее показательна риторика стран Евроатлантического сообщества. Но их практические шаги с неизбежностью обнаруживают избирательность, обусловленную удовлетворенностью текущим положением, заинтересованность в сохранении известной, комфортной и, как им кажется, достаточно контролируемой системы «позитивных изменений».

498 Внешняя политика России и изменение системности международных отношений Что касается стран, уже претерпевших значительные, порой радикальные изменения, то в своих оценках и «проектах» они склонны забегать вперед, выдавая желаемое за действительное. В данном случае иллюстрацией могут служить российская трактовка современного состояния — «многополярности» — системы международных отношений или недостаточно подкрепленные конкретным положением дел схемы так любезного отечественной политической ментальности «стратегического партнерства» (например, в треугольнике Россия — Китай — Индия) в рамках той же «многополярности».

Между тем, по большому счету, для России вопрос очень часто и особенно сейчас состоит не в глубоком понимании хитросплетений международной и внутренней политики, а хотя бы в привнесении элементарного здравого смысла в современные российские оценки и дела.

В последние 10–15 лет часто возникает ощущение, что мы в России живем не просто в мире иллюзий, но незатихающего «броуновского движения». Стоит, например, подготовить очередную Концепцию национальной безопасности России и кажется (если вспомнить пафос баталий по данному вопросу на протяжении 90-х гг.), что все проблемы отечественной внутренней и внешней политики будут тут же решены. И уже мало кого интересует, что ни на Концепцию национальной безопасности, равно как и внешнеполитическую и военную доктрины, практически никогда не было ссылок при принятии многих конкретных и сложных для России решений последних лет. Получается, что теория теорией, а практика практикой. В концептуальных схемах они вроде бы соседствуют, но фактически существуют в разных измерениях. В противном случае не возникла бы столь нелепая ситуация, как дискуссия в начале года по поводу кардинального для наших отношений с рядом стран вопроса — об уплате долгов. Конечно при желании можно понимать, что разыгрывалась тонкая комбинация в целях облегчения процесса «реструктуризации» долгов. Однако уже первая реакция кредиторов, необходимость вмешательства президента и соответствующие изменения в позиции правительства по данному вопросу свидетельствуют, что если для некоторых политических сил в Думе это и была «комбинация», то контрпродуктивная и отнюдь не этюдная. Никто не спорит, «проблема есть». Но это не предмет всенародного обсуждения и хотя бы потому, что ее не собираются решать путем прямой выплаты каждым гражданином России по 1000 долларов в индивидуальном порядке. Проблемы долгов, займов и кредитов могут обсуждаться на улицах, но так уж получилось, решаются исключительно в тиши кабинетов.

Если вспомнить накал страстей других дискуссий последних лет по поводу некоторых «наших текущих и наиболее острых проблем», то приходит аналогия с миром мистиков. Так, неоднократно создавалось впечатление, что захоронение тела В.И. Ленина или останков, которые, как считается одними и оспаривается другими, могли принадлежать членам царской фамилии, закрывает «сложные» страницы российской истории и открывает самые радужные перспективы — еще один вариант известного мотива «по щучьему велению» Порой складывается впечатление, что общество, некоторые СМИ, многие политически ангажированные группы предпочитают скорее бороться с «ветряными мельницами», чем понять глубокий смысл и последствия происходящих изменений, стоящие на повестке дня страны проблемы и начать длительную, постоянную и кропотливую работу по их решению.

В.И. Кривохижа В силу целого ряда причин различного порядка происходит недооценка значения и последствий таких масштабных и долговременных явлений, как дезинтеграция СССР, появление новых независимых государств и так называемого «постсоветского пространства». Последний и почему-то популярный у нас в стране неологизм как бы заранее предполагает наличие некоего вакуума влияния, возможность борьбы за установление нового порядка на этом самом «пространстве». И смысл этого «предположения/предложения» интересен не столько с точки зрения текущих коллизий внутриполитической ситуации в новых гособразованиях, соответствия границ советского периода истории народов, сколько в плане нашей готовности заранее соглашаться с активным проведением в регионе конкретных интересов целого ряда не только ближних, но и дальних государств, в том числе за счет России. Возможно, такое видение отражает реализм и знание истории предмета. Но, сказав «а», нужно говорить и о последующих шагах. Не обязательно, например, в духе доктрины Монро. Но спешить оформлять ради «цивилизованной активности» в межгосударственной договорно-правовой форме некоторые не устоявшиеся явления периода обвальных изменений 90-х гг., наверное, не совсем верно. «Пространство» от этого не исчезнет, а дополнительные проблемы могут возникнуть.

К тому же ряду явлений, повлекшему кардинальные изменения в системе мировой политики, можно отнести объединение Германии, дезинтеграцию Югославии, быстрые темпы модернизации Китая и параллельно назревающие там проблемы (в том числе внутриполитического характера), де-факто ядерный статус Индии и Пакистана и, конечно, феномен глобального лидерства США в военной, политической, экономической и информационно-пропагандистской сферах.

Если мы признаем, что живем во время кардинальных, глобальных перемен, то тогда следует иметь в виду необходимость учета нескольких проблем общеметодологического плана при поиске подходов к решению тех или иных проблем.

Прежде всего следует учитывать, что ретроспектива политического анализа с глубиной до нескольких десятилетий не может дать корректной оценки происходящего. И в этой связи необходимо задействовать возможности анализа исторического, т.е. использовать метод исторических аналогий. При этом немаловажно помнить, что в периоды изменения системности мировой политики один из самых трудных вопросов сопряжен с тем, какой опыт прошлого можно экстраполировать.

Сейчас даже среди историков немного найдется тех, кто помнит хитросплетения, например, европейской и по тем временам фактически глобальной политики, воплощенной в Вестфальской системе, Священном союзе трех императоров, Версальской системе, Ялтинских договоренностях и др. Но важен сам факт — все они отошли в прошлое вместе с соответствующими им договорноправовыми международными нормами. Из этого следует, что и период «холодной войны» когда-то будет изучаться в качестве одной из страниц истории. Но сейчас трансформация системы периода «холодной войны» и соответствующей договорно-правовой базы порождает целый комплекс проблем. Возможно, в ряде случаев и нужно «адаптировать» некоторые прежние договоры к новым реалиям. Например, как это произошло с Договором об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ), как бы парадоксально это ни выглядело с позиций здравого смысла и формальной логики (когда бывшие по Договору союзники и фактически и формально оказываются при его сохранении в силе по другую сторону баррикад). Но главное, и эту мысль следует подчеркнуть еще раз, здесь в другом.

500 Внешняя политика России и изменение системности международных отношений Россия и, например, страны — члены трансатлантического сообщества психологически как бы живут в разных временных измерениях. Россия, потерпев поражение в «холодной войне» (сегодня в отличие от начала и середины 90-х гг. на Западе мало кто уже говорит о том, что в «холодной войне» не было победителей) и понеся соответствующие издержки в форме территориальных потерь, скорее разрушительных, чем реформистских изменений в обществе и развала экономики, психологически живет как бы уже в новой системе международной политики. Отсюда, как отмечалось выше, проистекает часто не подкрепленная реальным положением дел в самой России, но по существу правильная, хотя и несколько преждевременная ссылка на приход к многополярному миру. Западный мир на словах, разумеется, также отошел от жесткого алгоритма решения проблем, характерного для периода «холодной войны». Однако и отказаться как от реальных, так и иллюзорных выгод, которые стали возможны в глобальном масштабе в результате распада СССР, просто не может.

Соблазн получения дивидендов в стане победителей «холодной войны» оказался настолько сильным, что не только США, объявившие постсоветское пространство зоной своих особых интересов, но даже Великобритания, традиционно сильная именно своими стратегическими расчетами и умением воплотить их в жизнь разными методами, в том числе неофициальной, в обычном понимании этого слова, политической борьбы, пошли на поводу скорее всего кратковременных, но очень соблазнительных возможностей, предоставленных распадом СССР. Мотивы «самонадеянности силы», о которых писалось американскими политиками и учеными с конца 50-х гг., получают дальнейшее развитие и все более видимые реальные очертания.

Из стран евроатлантического сообщества, пожалуй, только Германия, если судить по результатам, дает блестящий образец геостратегического планирования и реализации намеченных целей на протяжении более чем 50 лет. Возможно, это произошло не от хорошей жизни и было вызвано той ситуаций, в которой страна оказалась по итогам Второй мировой войны. На протяжении всего этого периода в Германии очень своевременно менялись правительства, то с главным акцентом на атлантическую, то в зависимости от целесообразности на европейскую солидарность. Весьма успешно решался чрезвычайно сложный вопрос о соотношении мультилатерализма и двусторонних отношений. Так, в рамках процессов европейской интеграции (Евросоюз) подчеркивалась роль особых отношений с Францией.

В рамках трансатлантической солидарности, в рамках НАТО необходимо и достаточно акцентировалась роль германо-американских отношений, а в ходе обеспечения «позитивного развития» общеевропейских процессов (ОБСЕ) параллельно находилось место для определенной приоритетности взаимоотношений с СССР, а затем и с Россией. Только страна, которая была способна сформулировать и реализовать, выражаясь словами Геншера, принцип «наша внешняя политика тем национальней, чем больше европейской она является», могла стать влиятельнейшим фактором европейской и глобальной политики. Мультилатерализм оказался средством и успешной формой, путем решения проблем также современной, уже объединенной Германии. Путь к «нормальности» отмечен и определенной ролью в дезинтеграции Югославии, и в расширении НАТО, и в ряде других событий. Разумеется, это не предмет для подражания, но научиться есть чему, особенно если мы хотим наладить более тесное взаимодействие с Европой и правильно построить отношения с той же Германией.

В.И. Кривохижа Пример ФРГ, тонкий расчет Индии в обретении статуса ядерной державы и другие обстоятельства объясняют повышенный интерес в современном мире к стратегическому анализу. Интерес, объективно обусловленный возможностями, открывающимися со сменой эпох. И с другой стороны, вышесказанное объясняет «мелкотравчатость», или элементарную политическую ангажированность многих стратегических схем глобального развития. Показательно и то, что по сравнению с последним периодом «холодной войны» зачастую утрачивается и сам смысл стратегического анализа. Распад СССР произошел в период наивысшего могущества его стратегических ядерных сил и военной мощи в целом. Между тем институты стратегического анализа некоторых стран, в частности те, которые в последние годы были созданы практически во всех странах бывшего соцлагеря, это институты, принадлежащие министерствам обороны этих стран, занимающиеся главным образом военным анализом. Уже само по себе данное обстоятельство объясняет, почему эти научные центры пока не дали скольконибудь ярких (хотя бы «широко цитируемых») примеров серьезного анализа новой международной ситуации именно в плане многоуровненности и системности Большой стратегии, места и роли в ней военного фактора.

Следует признать, что адаптация к новым условиям проходит достаточно сложно и драматично, причем как в Восточной, так и Западной Европе. Европейская ситуация и, как минимум, политическая риторика изменились к началу XXI в. коренным образом. Идея строительства «единого европейского дома» ушла в прошлое, подчинившись в известной мере навязанному извне стремлению с помощью прежней блоковой системы закрепить геополитические сдвиги после окончания «холодной войны».

Pages:     | 1 |   ...   | 109 | 110 || 112 | 113 |   ...   | 114 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.