WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 105 | 106 || 108 | 109 |   ...   | 114 |

Новые конфликты, споры на межцивилизационной почве имеют ряд особенностей, выделяющихся из ряда богатого на насилие нашего века. Главная особенность заключается в наличии огромной базы поддержки как у инициатора конфликта, так и у его жертвы, поскольку с обеих сторон так или иначе задействованной оказывается гигантская цивилизационная зона. В предвосхитившем новый тип конфликта споре вокруг Фолклендских островов (уже в 1982 г. выходившем за привычные рамки противостояния Восток — Запад и Север — Юг) вне зависимости от теоретической казуистики на стороне Аргентины встал весь латиноамериканский мир, а на стороне Великобритании — весь Запад. Именно так, в соотношении сил Латинской Америки и могучего Запада, был решен этот локальный кон480 Россия и Запад: мир общечеловеческих ценностей или планетарной разобщенности фликт. Здесь важно отметить эту особенность — поддержку, которую оказывают друг другу родственные цивилизационные системы. Противостояние может осуществляться в форме не просто вооруженного конфликта двух сторон, но в противопоставлении стилей жизни, систем ценностей, которые в обстановке почти истерической запальчивости с величайшим трудом поддаются урегулированию. Возможный переход вооруженного конфликта в тотальный из-за традиционных и религиозных убеждений этносов — вот знамение конца века. Когда происходят такие цивилизационные катаклизмы, как распад Югославии, где в той или иной мере затронутыми оказываются ткани трех цивилизаций — восточноевропейской, западной и исламской, суждения о причинах кризиса, причинно-следственной связи (и, конечно же, о виновниках) становятся весьма сложными. Даже не вдаваясь в детали, можно достаточно отчетливо представить себе, скажем, позицию Ватикана, Анкары и Москвы в боснийском конфликте на всех его стадиях.

В условиях противостояния с коммунистическим Востоком Запад мог рассчитывать на идейную солидарность (или нейтральность) большинства членов ООН. Но не теперь, не в условиях подъема фундаментализма. Может быть именно поэтому более эффективным орудием для Запада на международной арене становится Североатлантический блок, чья военная организация отменила географические ограничения на радиус своих действий. Как носитель гуманитарной помощи, как форум межцивилизационного диалога, ООН, видимо, сохранит свое значение, но как «гаситель конфликтов» — едва ли. В этом нетрудно убедиться, взглянув на предлагаемый список новых постоянных членов Совета Безопасности — во главе ее в будущем встанут представители различных цивилизаций, и они быстро освоят роль защитников родственных им ценностей, что неизбежно изменит характер ныне жестко прозападной организации. В историческом развитии таких стран, как Россия (у которых сложилась ярко выраженная особенность: высшие слои общества в большинстве своем отождествляют себя с Западом, в то время как основная масса населения находится в ином цивилизационном поле), возможен один из двух вариантов: либо западные ценности войдут в «генетический код» большинства населения, либо правящая элита заменит свой иноцивилизационный комплекс. «Обрезание бород» в стиле Петра I уже невозможно. Эпоха массовых средств коммуникаций делает цивилизационную самозащиту гарантированной. Насилие в данном случае оборачивается против себя. Судьба таких разделенных стран, как Алжир, достаточно печальна. Все это ставит под удар такие грандиозные планы недавнего прошлого, как строительство «единого европейского дома», большой Европы от Атлантики до Урала (или шире — от Калифорнии до Дальнего Востока), не говоря уже о «планетарной деревне», единой мировой цивилизации и т.п.

* * * Окончание холодной войны стало завершением одной из мировых трагедий и, увы, началом новых испытаний для человечества. 50-летнее мировое противостояние, эта всепоглощающая ось мировой политики, оказалось на самом деле гигантской ширмой, за которой скрывались подлинные конфликты.

Казалось бы, крушение Берлинской и прочих стен вызовет огромный прилив центростремительных сил, подлинную взаимозависимость в рамках одной технологической цивилизации. Но все обернулось иначе. Крушение двухполюсА.И. Уткин ного мира вызвало, неожиданно для многих, не стремление к единому центру (разумеется, Западу), а как раз противоположное движение — к собственным корням. Именно к этим корням потянулись народы, а не к ООН, — они потянулись не под западную технологическую крышу.

Шанс для другого развития народов Запад фактически дал сам. Модернизация и ее конвейерное производство, «убивающее» как раз то, в чем он сам был так силен, — самостоятельность, инициативность, индивидуализм, творческое начало в труде, поиски оригинального решения — не играют для этих народов большой роли. Оказалось, что конфуциански воспитанная молодежь где-нибудь на Тайване не менее, а более приспособлена к новым обстоятельствам упорного труда. Восточная Азия, иная цивилизация, иной мир, возможно, будут развиваться по своим законам, и Запад им не указ.

Истории еще придется вынести суждение, разумна ли была для Запада широкая помощь населенным китайцами Тайваню, Гонконгу и Сингапуру. За фасадом самой впечатляющей сверхиндустриализации 80–90-х годов китайцы сумели сохранить верность конфуцианско-буддистской культуре, не изменяя своему прошлому, национальным традициям, самоуважению. Возможно, что в данном случае Запад перестарался в противостоянии китайскому коммунизму, приняв его за смертельно опасную форму агрессивной религии. Возможно, Западу придется убедиться, что китайская форма буддизма и конфуцианства, помноженная на современную технологию и менеджмент, — более страшное оружие. В любом случае почти очевиден вывод: Китай начал успешно совмещать передовую технологию со стоическим упорством, традиционным трудолюбием, законопослушанием и жертвенностью обиженного историей населения.

Возможно, что через полтора — два десятилетия Китай и Япония обгонят США по объему ВВП. В Восточной Азии возникает высокотехнологический центр, потенциально опасный для Запада. Если есть Немезида, то она предстанет для Запада в образе Восточной Азии, ибо это единственный регион, получающий шанс в начале XXI в.

Сейчас становится все более очевидным, что впереди мир ожидает далеко не бесконфликтное существование. И если подходить к нему с прежними мерками однозначно классических североатлантических решений, то можно вместо эры общечеловеческих ценностей вступить в полосу планетарной разобщенности.

Примечания:

См. Хантингтон С. Грядущее столкновение цивилизаций // «США — ЭПИ», 1994. — № 3, 6; Самуилов С.М. Неизбежно ли столкновение цивилизаций // «США — ЭПИ», 1995. — № 1, 2.

Бокль Г.Т. История цивилизации в Англии. — СПб., 1906. — С. 50-57.

Riсkert H. Lehrbuch der Weltgeschichte in Organisher Darstellung. — Leipzig, 1857. — Bd. l. — S. 96.

Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. — М., 1991. — С. 507.

Шпенглер О. Закат Европы. — Новосибирск, 1993. — С. 216-217.

Тоуnbee A. Study of History. — Vol. 3. — London, 1934. — Р. 380.

Тойнби А. Постижение истории. — M., 1991. — С. 96.

Цит. по: Websteг Ch., Frankland N. The Strategic Air Offensive Against Germany, 1939–1945. — London, 1962. — Р. 7.

В.А. КРЕМЕНЮК США И ОКРУЖАЮЩИЙ МИР:

УРАВНЕНИЕ СО МНОГИМИ НЕИЗВЕСТНЫМИ дним из наиболее крупных и фундаментальных вопросов конца XX в.

О являются взаимоотношения между США и окружающим миром, под которыми понимаются не только и не столько американский внешнеполитический курс, а вся совокупность взаимосвязей, включающая и роль окружающего мира в становлении США, как государства и мировой державы и продолжение его воздействия на американское общество и государство на современном этапе, и обратную связь — от США к окружающему миру.

Учитывая мощь США, их роль в международных отношениях в конце нынешнего столетия, понятно, что в данном случае речь идет о таком сильном влиянии на окружающий мир, которое вряд ли сопоставимо с чем-либо еще. Вопервых, это воздействие последней, оставшейся от эпохи холодной войны сверхдержавы, которая и сейчас ощущает себя таковой и — главное — хочет вести себя как сверхдержава. Во-вторых, мы имеем дело со страной, которая давно, фактически со времен своего образования, привыкла ощущать себя «избранной», «особой», «наиболее любимой богом». В-третьих, США обладают крупнейшей военной силой современности, осуществляя контроль (самостоятельно или через систему союзов) практически над всеми ключевыми регионами мира, а также — благодаря системе космического контроля — над всей планетой. Наконец, США задали темп и вектор движения всему современному миру своей этикой, политическим мышлением, технологическими прорывами, а главное — гласным, публичным и обстоятельным разбором собственных достижений и провалов, на чем учатся (в силу своих способностей) остальные члены международного сообщества.

Где-то в рамках этих отдельных направлений, иногда совпадая с некоторыми из них, а иногда лишь частично затрагивая, существует и развивается внешняя политика США, которую следует рассматривать как концентрированное выражение воли и интересов их правительственной системы по отношению к окружающему миру.

ЕДИНСТВЕННАЯ СВЕРХДЕРЖАВА Не ставя сейчас вопрос о том, насколько отвечает истине термин «сверхдержава», отметим: утверждение, что «США — единственная сверхдержава», имеет широкое хождение и в официальных заявлениях американской администрации, и в работах специалистов, и в США, и во многих других странах. Практически сразу же после распада Советского Союза был высказан тезис об «однополярном мире» во главе с единственной оставшейся сверхдержавой1.

Этот тезис связан с определенным видением мира. Он свидетельствует о желании не замечать происходящих в международных отношениях глубоких Опубликовано: США*Канада: экономика, политика, культура. — 1999. — № 1. — С. 5-19.

В.А. Кременюк перемен, вызванных окончанием холодной войны, идеологической конфронтации, глобального противостояния двух военных механизмов, которые ведут к определенной дезорганизации международной системы, но не в сторону распада, а скорее в сторону перестройки и переоценки существующих в этой системе центров силы и влияния, точек притяжения, границ размежевания.

Тезис этот отражает глубокое убеждение в том, что, несмотря на окончание эпохи конфронтации, во всяком случае старой конфронтации между Востоком и Западом, между коммунизмом и свободным миром, отношения между ними остаются основанными на силовой иерархии, на подсчете количества ракет, авианосных соединений, боеготовых дивизий и прочих силовых моментов, жестко определяющих место каждой страны в мировой табели о рангах. Наконец, тезис этот демонстрирует твердое убеждение, что двуполярная модель мира в современных условиях может эволюционировать исключительно в сторону однополярной и что распад двуполярной международной системы в глазах многих политических деятелей США воспринимался только как становление однополярной2.

Утверждение «США — единственная сверхдержава» помимо определенного видения эволюции международной системы содержит еще одну установку — о роли самих США в этой системе. Совершенно очевидно, что эта роль имеет центральный и системообразующий характер: военной силе, политическим и военным союзам, институтам, состоянию экономики и всем остальным сторонам национального могущества США придается исключительное значение как центру нового универсума, как главной оси мироздания. По-своему это даже преподносится как появление однозначной и прямой взаимозависимости между Соединенными Штатами, их интересами и состоянием, с одной стороны, интересами и состоянием окружающего мира — с другой. Этакий своеобразный национальный эгоцентризм, уравнивающий США и остальной мир в качестве одинаковых величин, а может быть, даже и с преимуществом в пользу первых.

Из этих двух центральных постулатов делаются и соответствующие выводы. Во-первых, об основах стабильности современной системы и ее жизнеобеспечении: ее жизнеспособность и деятельность объявляются производными от состояния американских ресурсов, политической воли и интеллекта. Разумеется, это прежде всего означает усиление степени ответственности США и их политического механизма, о чем творцы американской политики, безусловно знают3.

Однако в более общем плане это говорит о том, что роль и значение США в современном мире достигают того же уровня, который имели метрополии бывшего колониального мира для своих империй: там, в тех условиях, эти роль и значение действительно имели исключительный характер, они задавали и целостность всего образования, и ритм его жизнедеятельности, и вектор движения.

США по сути дела добились того же, но уже в планетарном масштабе.

Во-вторых, выводы из концепции «единственной сверхдержавы» определяют также объем и содержание функций этой державы в современном мире и ответных обязанностей этого мира перед ней. На США и их союзников возлагается ответственность за поддержание общей международной стабильности, в связи с чем возник глубокий кризис в отношении Вашингтона к ООН.» Если раньше, в условиях многополярного мира после окончания второй мировой войны, когда существовали пять приблизительно равных великих держав (СССР, США, Великобритания, Франция и Китай), или даже в ус484 США и окружающий мир: уравнение со многими неизвестными ловиях двуполярного мира, когда из числа великих держав выделились две сверхдержавы (СССР и США), ООН могла выступать в качестве дополнительного механизма к двусторонним механизмам согласования их интересов, то в условиях однополярного мира ситуация меняется: нет нужды согласовывать с кем бы то ни было свои интересы, а следовательно, не нужен и механизм Совета Безопасности ООН4.

В-третьих, в рамках этой концепции стали меняться, и довольно радикально, отношение к использованию силы в международных отношениях и готовность ре использовать. Исчез вынужденный контроль над собственными же планами и амбициями, существовавший в годы холодной войны в связи с опасностью противодействия другой стороны или эскалацией цены применения силы до неприемлемого уровня. Окрепло представление о своих возможностях как о стержневом механизме поддержания международной безопасности, права и ценностей с помощью авиационно-ракетных ударов, десантов спецназа и поставок вооружений. В противовес временам холодной войны, оказалось, что применение силы не просто оправданно, но и целесообразно, а также полезно, — естественно, силы американской и против не-американцев, а не наоборот. «Наоборот» по-прежнему осуждалось как «отсталость» и «варварство», как нарушение «международных норм и стандартов»5.

Pages:     | 1 |   ...   | 105 | 106 || 108 | 109 |   ...   | 114 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.