WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 42 | 43 || 45 | 46 |

Важно отметить, что ослабляя этим шагом Советы, центристские силы по-прежнему оставались на позициях лавирования, требуя от «революционной власти» «заставить все классы жертвовать своими интересами ради спасения страны». Признавалось также, что политика этого правительства должна быть «всенародной»183.

В этих условиях межсистемный центр несколько иначе ставил проблему применения мер государственного принуждения. На Государственном совещании в Москве И.Г. Церетели требовал от правительства не останавливаться даже перед тем, чтобы «оттолкнуть те или другие своекорыстные группы,... привести мерами государственного принуждения эти слои к жертвам, которые требуются во имя спасения страны и которые добровольно не даются»184.

Из цитаты следует, что второе коалиционное правительство рассматривалось центристами как надпартийный орган, силовыми методами поддерживающий относительную стабильность в обществе, жестко противодействующий «крайним» тенденциям общественного развития.

Обратим внимание и на то, что эта тенденция в политический жизни России 1917 г. однозначно трактовалась в советской исторической науке как контрреволюционная. Признавалось, что деятельность коалиционных министерств после разгона июльской демонстрации носила буржуазный характер. Как отмечал в своем обобщающем труде И.И. Минц, «покончив с двоевластием и захватив всю власть при помощи эсеров и меньшевиков, в решающих местах, контрреволюция торжествовала»185. Таким образом, можно заключить, что летом г. меньшевики и эсеры окончательно перешли в стан буржуазного лагеря186. Это означает, что российская буржуазия должна была в полной мере разделять и поддерживать политику того правительства, которое являлось по утверждению советской историографии, «правительством банкиров и капиталистов», органом господства буржуазии, посредством которого она приступила к ликвидации революционных достижений.

Как признает сам И. И. Минц при дальнейшем исследовании экономической политики Временного правительства, попытки синдицирования и трестирования, осуществляемые правительством, встретили сопротивление со стороны буржуазии. Эти меры были торпедированы как крупнейшими банками, отказавшими правительству в выделении кредитов, так и самими промышленниками. Как отмечает Минц, «капиталисты считали попытки расширения государственного регулирования несвоевременными»187. Еще одной формой саботажа, направленного против правительства, была неуплата налогов, принявшая летом - осенью 1917 г. массовый характер188.

Таким образом, можно говорить об определенном противоречии в суждениях автора, ибо выясняется, что буржуазия оказывала сопротивление тому правительству, которое, добившись единовластия и превратив Советы в безвластный придаток своей политики, должно было в первую очередь выражать и отстаивать интересы класса предпринимателей.

Это противоречие становится еще более очевидным, когда И.И.

Минц заостряет внимание на политическом характере саботажа. Как известно, на II Всероссийском торгово-промышленном съезде под рукоплескания зала П.П. Рябушинский заявил о нецелесообразности давать средства существующему правительству189. Характерно, что на IX съезде кадетов сформированное Керенским в конце июля правительство было охарактеризовано как переходное190.

Все это доказывает, что русская буржуазия не считала существующее правительство окончательно «своим», в полной мере выражающим его социальный интерес. Она поддерживала его лишь постольку, поскольку правительство боролось с «опасностью слева». И именно потому, что оно не оправдало надежд буржуазии, последняя встала на путь корниловщины191.

Таким образом, правительство А.Ф.Керенского нельзя однозначно считать правительством буржуазным. Скорее всего, оно осуществляло именно центристскую политику192. Центризм и бонапартистское лавирование, осуществляемое правительством Керенского летом - осенью 1917 г., проявляется, в частности, в характере использования мер государственного принуждения к потерпевшим поражение большевикам, а затем к корниловцам.

П.Н. Милюков в своих воспоминаниях жестко критикует деятельность правительства за непоследовательность в борьбе с большевиками после «июльского мятежа». В первые же дни применения репрессивных мер, отмечает Милюков, «Керенский... освободил из-под ареста Троцкого и Стеклова, запретил штабу продолжать аресты большевиков, прекратил их обязательное разоружение, заменив его совершенно недейственным - добровольным»193. Не менее демократичен был А.Ф.Керенский по отношению к корниловцам после подавления мятежа194, что вызывало соответствующую реакцию большевиков. Такое отношение Временного правительства к «крайностям» носило очевидный центристский характер.

Попытки межсистемного центра создать сильную революционную власть так и не увенчались успехом ни в июле, ни позже. Их бесплодность вызывала иронию как со стороны противоборствующих сторон, так и со стороны обывателя. Прозвище «главноуговаривающего», закрепившееся за А.Ф. Керенским, точно отражало истинное положение «диктатора». Грозная речь Керенского при открытии Государственного совещания в Москве, в которой заявлялось о расправе «железом и кровью» со всякими попытками захвата власти силой, была названа современниками речью «Федора Иоанновича, который очень хотел бы быть Борисом Годуновым»195.

Таким образом, диктатура, осуществляемая межсистемным центром «в интересах народа», оказалась на деле безвластной, «диктатурой на холостом ходу», как писал о ней В.М. Чернов. Этот итог существования «межсистемной диктатуры» представляется закономерным, ибо, осуществляя ее, межсистемный центр стремился встать над обеими «крайностями». Тем самым ни та, ни другая сторона противостояния не могли считать меньшевистско-эсеровский блок своим политическим союзником. Слабость социальной базы этой власти осознавали и сами центристы. В мемуарах Керенский констатирует: «Левые болтуны называли членов нашего правительства "наемниками британского капитала", а правые демагоги в посольских гостиных - рабами Советов и полубольшевиками»196.

Тенденция к осуществлению «межсистемной диктатуры», хотя и менее отчетливо, обозначилась в годы перестройки. Ее элементы проявились осенью 1990 - весной 1991 г. и были связаны с наделением Президента СССР дополнительными полномочиями (осень 1990 г.)197.

Основными аргументами усиления президентской власти стали ссылки на преодоление в стране экономического кризиса, улучшение контроля над исполнением президентских указов, борьбу с преступностью и т.д. Как заявил на IV Съезде народных депутатов СССР М.С.

Горбачев, нужна исполнительная власть, «умеющая добиваться соблюдения законов, выполнения решений, способная поддерживать должный порядок и дисциплину»198. Представляется правомерным вывод, что эти меры носили межсистемный, центристский характер и, следовательно, работали одновременно против обоих противостоящих лагерей.

С одной стороны, эта тенденция носила антиконсервативный характер, поскольку смысл переданных Президенту полномочий заключался в ускоренном переходе к рыночным отношениям. Именно на это нацеливал Президента СССР принятый Верховным Советом СССР закон «О дополнительных мерах по стабилизации экономической и общественно-политической жизни страны». Во-вторых, само наделение президента новыми полномочиями, а также создание новых институтов власти, призванных ликвидировать «параллелизм, дублирование, неясность, мешанину» в принятии властных решений, способствовало дальнейшему превращению президента в надпартийную фигуру и, следовательно, работало на тенденцию дальнейшего отстранения органов КПСС от власти.

И, наконец, нововведения, осуществленные на IV Съезде, работали на тенденцию дальнейшей десоветизации общества. В этой связи заметим, что на IV Съезде народных депутатов СССР Совет (Кабинет) министров из самостоятельного элемента советской организации власти превращался в элемент структуры президентской власти, становился непосредственно подчиненным Президенту СССР199. Кроме того, создавались структуры, также находящиеся в противоречии с советской организацией власти (Контрольная палата СССР, Совет безопасности при Президенте СССР, институт вице-президентства и др.).

Антиконсервативный, прорыночный характер тенденции усиления власти Президента СССР на этом этапе подчеркивался представителями неокоммунистических организаций. Общество «Единство», например, расценило наделение Президента полномочиями как «осуществление окончательного перехода к президентской форме государственного правления. Президентская власть обозначила начало конца Советской власти или десоветизацию политической системы»200.

С другой стороны, усиление президентских полномочий противоречило курсу, взятому радикальным лагерем. Особенность позиции радикалов в условиях перестройки заключалась в стремлении ослабить центральную власть в противовес власти региональной, республиканской. В связи с этим усиление власти Президента СССР воспринималась как мера, направленная против процесса суверенизации республик. Стремление Президента СССР обеспечить реализацию союзного законодательства, своих указов, преодолеть «войну законов» объективно противоречило стратегии и тактике этого политического лагеря.

Борьба президентской власти с преступностью была воспринята радикалами как наступление диктатуры. В заявлении Координационного совета движения «Демократическая Россия» от 1 февраля 1991 г.

указывалось, что усиление президентской власти и силовых структур, введение совместного патрулирования улиц силами МВД и армии на деле направлено не на борьбу с преступностью, а на «подготовку подавления политической оппозиции». «Фактически, - указывалось в заявлении, - команда Горбачева в обход действующего законодательства вводит в действие важнейший элемент чрезвычайного положения...

Президентский режим игнорирует законно избранные органы государственной власти - Советы. Осуществляется заговор против Конституции СССР - антисоветский заговор в точном смысле этого слова»201. РХДД характеризовало усиление центральной власти как «ползучий государственный переворот», как «необольшевистскую реакцию», которая оттолкнула от президента «прозревших демократов»202.

Таким образом, реакция консервативного и радикального лагерей на тенденцию усиления центральной власти указывает на межсистемный, центристский характер деятельности Президента СССР осенью 1990 - летом 1991 г.

Позиция «крайних» политических сил по вопросу усиления центристами государственной власти указывает на родство двух политических явлений: керенщины в условиях послефевральской России и процесса усиления президентской власти в годы перестройки.

Анализ взглядов меньшевиков и эсеров, а также центристского течения в годы перестройки на проблемы власти, возникающие в переходные периоды, приводит к выводу об их однотипности. На это указывает отношение межсистемных центристов к проблемам двоевластия, минимизации государственного насилия и тенденциям установления единовластия. Такое сходство взглядов в немалой степени связано со «срединным» положением межсистемного центра в условиях баланса сил, стремящихся к «достройке» разных общественных систем.

§ 3. Властные институты и политические партии на пути к единовластию Изменение сложившегося равновесия политических сил с приходом к власти одного из противостоящих в переходный период политических лагерей оказывает существенное воздействие на отношения власти. Важнейшим отличительным моментом новой ситуации является процесс установления единовластия в центре и на местах. Смысл этого процесса заключается в создании условий для развития элементов развивающейся общественной системы и подразумевает тенденцию формирования однотипной, соответствующей новому системному качеству властной структуры. Одновременно эта тенденция выстраивания системно-однородной структуры власти, защищающей экономические, политические и иные основы формирующейся системы, есть тенденция изживания несоответствующих новым общественным отношениям элементов. Эти процессы характерны для обеих рассматриваемых в данной работе исторических ситуаций.

Так, после взятия большевиками и их сторонниками власти в октябре 1917 г. начался процесс утверждения единовластия Советов в центре и на местах. Эта тенденция создания единой советской структуры сопровождалась устранением как органов власти Временного правительства, так и органов местного самоуправления (дум и земств).

Однако в той мере, в какой позиции большевиков были слабы, на местах продолжали существовать элементы двоевластия. Имела место и фрагментация советской структуры, окончательно преодоленная лишь при окончательном превращении большевистской партии в стержень всей властной машины.

Типологически родственные процессы в отношениях власти обозначились в 1991-1993 гг. После августовских событий 1991 г. окончательно была сломлена власть КПСС над обществом и государственными структурами, были сделаны решительные шаги в направлении формирования целостной системно-однородной структуры государственной власти (дальнейшее обособление исполнительной, законодательной, судебной властей, создание нормативной базы для их функционирования). При этом обнаружилось, что в силу своего происхождения, социального состава, особенностей формирования разные ветви власти по-разному соответствуют новому системному качеству и в силу этого обладают разной способностью проводить рыночные преобразования. Поэтому возникает вопрос о характере противоречий между президентской и законодательной структурами в 1991-гг.Имеет смысл говорить о противоречиях двух типов. С одной стороны, были противоречия, носящие внутрисистемный характер, в той мере, в какой законодательная структура была зачатком, эмбрионом парламентской структуры. В этом смысле противоречия проявлялись в разном понимании темпов и методов проведения рыночных реформ, соотношения власти законодательной и исполнительной ветвей, между межсистемным составом парламента и системнооднородной исполнительной властью.

Обратим внимание, что законодательная власть в период постперестройки отчасти соответствовала новому качеству. На это указывает принятие Верховным Советом и Съездом народных депутатов решений, направленных на развитие рыночных отношений. Об этом же говорит созданный конституционной комиссией Верховного Совета в 1993 г. проект Конституции РФ, отличие которого от президентского проекта заключалось лишь в придании больших прав законодательной ветви власти в ущерб исполнительной. Как и президентский вариант, этот проект подразумевал полное устранение советских основ организации власти. С другой стороны, противоречия носили очевидный межсистемный характер. В той мере, в какой законодательная власть была остаточно советской, она противостояла исполнительной власти как власти другого типа, соответствующей иной общественной системе.

Pages:     | 1 |   ...   | 42 | 43 || 45 | 46 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.