WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 46 |

Томское народное собрание постановило, что обязанности губернского и уездных комиссаров возлагаются на соответствующих руководителей исполнительных комитетов33. В то же время политика народного собрания во многих аспектах противоречила политике Временного правительства34, что давало повод буржуазной прессе говорить об образовании Томской республики35. «Биржевые ведомости», рассматривая отношения внутри треугольника Временное правительство - губернский комиссар - Томское губернское народное собрание, считали, что губернский комиссар «обязан по нравственному долгу содействовать политике правительства». Однако, далее отмечалось: «мы не видим не только такого содействия, наоборот, мы видим последовательное, упрямое разрушение престижа Временного правительства»36.

Близкая этой ситуация наблюдалась в отношениях Временного правительства и Тверского комитета. «По мнению Временного правительства, - отмечал правительственный «Вестник», - комитет должен состоять при комиссаре, а по мнению президиума (Тверского губернского комитета.- Д.К.)... комиссар состоит при комитете, т.е. носителем всей полноты власти является комитет, комиссар же лишь исполняет волю комитета»37.

Влияние позиции комитетов общественной безопасности на деятельность комиссаров прослеживается в Пермской губернии. Так, губернский комиссар не решился послать на утверждение правительства кандидатуру комиссара Ирбитского уезда без согласия местного комитета. Екатеринбургский уездный комиссар вынужден был давать разрешение на приобретение оружия только по соглашению с комитетом общественной безопасности и начальником местной милиции38.

В Вятке все принципиальные вопросы до их разрешения комиссаром предварительно рассматривались местным исполнительным комитетом39.

Зависимость комиссаров от комитетов и их позиций вела к усилению противоречий между самими комиссарами. Летом 1917 г. Самарский губернский комиссар сообщал в министерство внутренних дел, что «уездные комиссары нередко являются ставленниками не правительства, а самих комитетов» и, вступая в должность без ведома губернского комиссара, они отказывались признавать себя ответственными перед ним40.

Вмешательство в структуру Временного правительства неизбежно вело к частой смене лиц на должности комиссаров. Так, в Тюкалинском уезде Томской губернии в течение 7 месяцев (с марта по сентябрь) на посту уездного комиссара побывало пять человек41.

Таким образом, комитеты оказывали существенное влияние на деятельность комиссаров Временного правительства. Несмотря на уступки комитетам со стороны правительства, о которых говорилось выше, они продолжали вторгаться в компетенцию государственных органов в вопросе руководства комиссарами и не удовлетворялись ролью, отводимой им Временным правительством. В связи с этим осенью 1917 г. министерство внутренних дел вынуждено было констатировать, что в ряде мест различные комитеты «выражают неодобрение комиссарам и избирают других лиц из-за несогласия комитетов с теми или иными распоряжениями комиссаров»42. В связи с этим МВД еще раз предупреждало местные органы и организации о том, что «освобождение комиссаров от должности будет им производиться лишь в тех случаях, когда их служебное несоответствие будет достаточно мотивированным...»43.

Прекращение деятельности значительного числа местных комитетов летом - осенью 1917 г. в связи с их разложением или свертыванием деятельности после выборов в земства и городские думы вело к высвобождению комиссаров из-под их влияния. Как правило, этот процесс не сопровождался значительным увеличением веса комиссаров в местных делах. Как отмечает Т.М. Баженова, исследовавшая развитие института комиссаров Временного правительства на материале Уральского региона, в связи с роспуском комитетов общественной безопасности «комиссары окончательно лишились поддержки общественности. Органы местного самоуправления часто с неудовольствием видели над собой контроль комиссаров»44.

Слабость структуры Временного правительства особенно отчетливо проявлялась на ее нижних этажах (это на примере института уездных комиссаров было рассмотрено выше). То же положение сложилось с функционированием других органов правительства на местах - земельных комитетов.

Согласно постановлению правительства от 21 апреля создавалась структура земельных комитетов. Цель этих институтов заключалась в подготовке земельного законодательства для будущего Учредительного собрания и сборе сведений о нуждах крестьянства45. Комитеты имели право издавать обязательные постановления в рамках постановлений Временного правительства46.

Характерно, что в условиях нарастающего революционного движения крестьянства, земельные комитеты мыслились правительством как органы, способные противостоять земельным беспорядкам.

Эта надежда нашла отражение и в правительственных документах.

Так, в письме министра земледелия А.И. Шингарева члену Временного комитета Государственной думы С.И. Шидловскому в качестве мер, одобренных правительством для пресечения аграрных беспорядков, министр назвал закон об охране посевов, принятый правительством 11 апреля 1917 г., и создание земельных комитетов47.

В другом документе - обращении министра земледелия к волостным комитетам 1 мая 1917 г. - указывалось: «всякое изменение существующего порядка землевладения, условий аренды, рубки леса, пастьбы скота и т.п. не должно проходить без разрешения земельных комитетов. Самовольный захват чужих земель и имуществ... будет караться по всей строгости закона»48.

Как справедливо отмечает исследователь аграрных отношений Д. Байрау, создание земельных комитетов «представляло собой отчаянные попытки успокоить крестьян и уладить возможные конфликты»49.

На практике земельные комитеты, созданные правительственным постановлением и по сути своей являющиеся правительственными органами, не оправдали возложенных на них надежд. Если губернские комитеты, лишь частично вобравшие в свой состав представителей крестьянства, стремились действовать «в согласии с распоряжениями Временного правительства и в пределах действующих законоположений»50, то волостные комитеты, избиравшиеся всем населением волости, в большей мере отражали интересы крестьянства. Результатом этого стало фактическое отпадение нижнего звена земельных комитетов от структуры Временного правительства. Деятельность многих из них (особенно тех, большинство которых составляли представители среднего и бедного крестьянства) находилась в противоречии с законодательством Временного правительства.

Член Государственной думы Кузьмин так характеризовал работу земельных комитетов Рязанской губернии : «Комитеты законодательствуют совершенно произвольно... Они сами вырабатывают постановления и проводят их в жизнь»51. Еще более резко о деятельности земельных комитетов на местах отзывались витебские землевладельцы, отмечая в телеграмме А.Ф.Керенскому: «Анархия, внесенная в земельные и сельскохозяйственные отношения политикой земельных комитетов, равносильна ленинско-большевистской агитации в войсках»52.

Действительно, созданные на крестьянских сходах земельные комитеты стали использоваться крестьянскими общинами для отчуждения помещичьих земель53. Кроме этого волостные комитеты вели захват и раздачу покосов, принуждали крупных землевладельцев отдавать землю в аренду по «справедливой» цене, расторгали старые арендные договоры, отбирали инвентарь и т.д. Попытки некоторых волостных комитетов следовать постановлениям Временного правительства, противостоять «самовольным действиям крестьян», как правило, заканчивались их поражением и вели к смене всего состава комитета55.

Радикальная деятельность волостных земельных комитетов встречала противодействие со стороны Временного правительства, его комиссаров, вышестоящих земельных комитетов, которые были преимущественно эсеро-кадетскими по составу56.

Затягивание правительством решения аграрного вопроса, с одной стороны, и требования, предъявляемые крестьянской массой, - с другой, вынуждало и вышестоящие земельные комитеты принимать экстренные меры, идущие вразрез с постановлениями правительства.

На существование этой тенденции указывал в свое время В.М. Чернов. Выступая летом 1917 г., он отмечал, что деятельность земельных комитетов могла бы быть продуктивной только в случае если «будет издано общегосударственное законодательство по земельному вопросу и оно составит рамки, в которых земельные комитеты будут работать. Но этого сделано не было. Земельные комитеты стали по необходимости действовать вне рамок. И получилось пестрое, локальное законодательство»57.

Таким образом, попытка Временного правительства создать структуру земельных комитетов, которая бы обслуживала Временное правительство и проводила его политику в земельном вопросе, потерпела поражение.

В целом же, оценивая тенденции в развитии структуры Временного правительства, можно заключить, что за 8 месяцев существования правительству так и не удалось создать четкой, являющейся проводником правительственной политики структуры. Ни правительственные комиссары, ни земельные комитеты, ни продовольственные управы и другие органы Временного правительства на местах в силу ряда обстоятельств не смогли в полной мере выступать в роли проводников политики Временного правительства. Эта слабость и, как выяснилось, атомизированность структуры Временного правительства была одним из факторов, обусловивших гибель этого института и того социального строя, гарантом, хранителем которого он выступал58.

Слабость структуры правительства отражала слабость, непрочность его власти. Косвенным показателем этого являлось стремление правительства опереться в своей деятельности на институт, представляющий широкие общественные круги для придания решениям правительства большей легитимности.

Острую потребность в этом подметил в воспоминаниях А.И.

Гучков. Характеризуя положение правительства первого состава, он писал: «Временное правительство висело в воздухе, наверху пустота, внизу бездна. Получалось впечатление какого-то захвата, самозванства... Временное правительство нуждалось в трибуне,... нуждалось в критике, нуждалось в необходимости объяснять и оправдывать свои действия»59.

Рассмотрим, как проявлялась эта тенденция на протяжении весны - осени 1917 г. В первые месяцы революции (март - апрель) субъективно-доверительное отношение масс к правительству несколько затушевывало эту проблему, однако уже в этот период указанная тенденция имела место и проявилась в отношениях Временного правительства с Временным комитетом Государственной думы. В силу того, что комитет сформировал правительство и являлся своего рода носителем верховной власти, Временное правительство в определенной мере несло перед ним ответственность. Это проявлялось в том, что Временное правительство испрашивало разрешение комитета по основным вопросам политики, а члены комитета, не вошедшие в состав Временного правительства, присутствовали практически на всех заседаниях Временного правительства в мае - апреле 60.

Однако небольшой по численности и узкий по своему социальному представительству комитет, не пользующийся широкой известностью и популярностью в массах, не мог служить долговременной и надежной опорой власти Временного правительства, инструментом легитимации его властных решений61. В то же время правительство не могло использовать для этой цели саму Государственную думу, потерявшую значение как орган власти. К тому же в правительстве имело место убеждение, что дума в силу цензового характера своего избрания дискредитирована в глазах масс62. Несмотря на это, Гучковым и Родзянко была предпринята попытка найти такую опору в созыве совещания всех четырех дум и превращении его в постоянно действующее.

По воспоминаниям А.И. Гучкова, это предложение оказалось приемлемым для тех членов Временного правительства, которые выступали против созыва Государственной думы. Их согласие объяснялось тем, что, во-первых, в совещании принимали участие составы первых двух дум, разогнанных царизмом, что придавало совещанию более «революционный» характер, а во-вторых, в силу своей специфики такое совещание «не угрожало стать прочным государственным учреждением. При таких условиях Временное правительство сохраняло всю полноту государственной власти»63.

Совещание четырех дум, однако, не превратилось в тот институт, который имели в виду Гучков и Родзянко. Во многом это объясняется позицией, занятой фракцией меньшевиков и эсеров на торжественном заседании членов Государственной думы всех созывов апреля 1917 г. Общее настроение левых в отношении думского института выразил в своей речи меньшевик М.И. Скобелев. Под аплодисменты слева и на хорах он заявил: «Государственная дума выполнила свое дело, и, уходя отсюда, мы можем сказать: “Государственная дума умерла, да здравствует Учредительное собрание!» Некоторое время функцию представительного органа выполняло частное совещание членов Государственной думы, которое признавалось в этом качестве членами правительства, представляющими буржуазные круги.

Как уже отмечалось выше, потребность представительного органа возникла у правительства под влиянием его слабости как института власти. В той мере, в какой правительство было слабо, оно пользовалось услугами частного совещания членов Государственной думы. Но после относительного укрепления правительственной власти в июле эта потребность в известной мере отпала. Это обстоятельство привело к тому, что после июля работа частного совещания сворачивается, а августа на последнем заседании М.В. Родзянко вынужден был констатировать распад совещания65. Этот факт еще раз подтверждает тезис о том, что подобного рода институт был нужен Временному правительству для укрепления своей власти. Как только нужда в этом временно отпала - отпала и необходимость в представительном учреждении.

Ослабление власти и авторитета Временного правительства после подавления корниловского мятежа вновь обозначило потребность в создании представительного института. Однако, в силу левения масс и большевизации Советов, этой опорой уже не могла стать цензовая Дума и ее органы. Постановлением Временного правительства от октября 1917 г. Государственная дума была распущена66. Требовался орган, представляющий не только цензовые круги, но и «революционную демократию». Роль этого института в известной мере сыграл предпарламент (Временный совет Российской республики).

Раскрывая смысл создаваемого органа и ожиданий правительственных кругов, кадетская «Речь» писала накануне его открытия: «правительству нужна решительная и полная поддержка, и такой решительной и полной поддержки оно может ожидать только от Совета (Предпарламента. - Д.К.). Если и это ожидание будет обмануто, то выход из создавшегося невыносимого для всех положения может быть только катастрофический»67. Та же идея проводилась в письме и.о.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 46 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.