WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 46 |

Интерес для исследования процесса отделения исполнительной функции власти от Советов представляет резолюция этой конференции «О демократизации советского общества и реформа политической системы». В этом документе выражалась потребность в том, что «члены исполнительных комитетов местных Советов всех ступеней, а также руководители их отделов и управлений, судьи, государственные арбитры и прокуроры не могут входить в состав депутатов соответствующего Совета»212. В докладе Горбачева такая необходимость объяснялась тем, что члены исполнительных комитетов, являясь одновременно депутатами, «сами заседают и сами себе дают поручения.

Ясно, что они заинтересованы, чтобы поменьше и послабее были эти поручения»213.

Отметим также, что эта резолюция подразумевала создание во всех Советах, кроме сельских и поселковых, постоянно действующих президиумов Советов и во всех без исключения Советах - поста председателя Совета214. При этом собственно Совету отводилась роль законодательного, представительного органа, а часть функций по контролю за исполнительным комитетом и другими органами, а также распорядительные функции отводились председателю и президиуму (или, как позднее его стали называть, «малому Совету»).

Представляется очевидным, что меры, предусмотренные в отношении членов исполнительных органов Советов, а также введение институтов председателя Совета и президиума работали на тенденцию парламентаризации Советов. Принятие такой резолюции указывает на шаг в сторону отделения исполнительной власти от законодательной, что объективно способствовало разрушению одной из сущностных черт советской власти, проявляющейся в концентрации Советами законодательной, распорядительной, контрольной функций.

Обратим внимание, что эта очевидная тенденция к разделению властных функций первоначально выдавалась за простое разделение труда между органами власти. М.С. Горбачев подчеркивал в докладе на конференции: «Советы, согласно ленинскому замыслу, соединяют законодательные, распорядительные и контрольные функции. Но это не отрицает рационального разделения труда между государственными органами. В интересах правильного разграничения функций, усиления контроля представительных органов за деятельностью исполкомов... высказывалось предложение иметь в местных органах власти постоянно действующих председателя Совета и президиум Советов»215 (курсив мой. - Д.К.).

Тенденция разделения властей не ограничивалась указанными аспектами. В соответствии с резолюциями партконференции 1 декабря 1988 г. Верховный Совет СССР принял закон «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) СССР». Закон закреплял те изменения государственного строя, которые содержались в решениях конференции.

С точки зрения интересующей нас тенденции, имеет смысл обратить внимание на характер некоторых изменений, внесенных законом 1 декабря 1988 г. в Конституцию СССР.

Закон предусматривал учреждение новых высших государственных органов: Съезда народных депутатов СССР, Председателя Верховного Совета СССР, изменял функции Верховного Совета, Президиума Верховного Совета и т.д.

Появление института Съезда народных депутатов внешне не противоречило основам советской системы власти. В партийных документах, прессе, публикациях специалистов-правоведов того периода введение нового института подавалось как возвращение к ленинскому пониманию советского демократизма216. В то же время его появление создавало условия для изменения функций Верховного Совета. Последний по своему положению в новой системе государственных органов приобретал некоторые черты парламента. Об этом, в частности, говорит и тот факт, что новая редакция статьи 111-й Конституции определяла его как «постоянно действующий законодательный, распорядительный и контрольный орган государственной власти СССР»217, который должен был два раза в год созываться на продолжительные (до 3-4 месяцев) сессии.

Такое изменение работы Верховного Совета еще нельзя назвать полным переходом к профессиональному парламенту. Закон 1 декабря лишь сделал первый шаг на этом пути. С одной стороны, заметное удлинение сессий свидетельствует о том, что по этому параметру работа Верховного Совета СССР приближалась к парламентской практике западных демократий. В то же время следует обратить внимание, что Верховный Совет не избирался прямым голосованием, а формировался Съездом народных депутатов и был ему подотчетен (ст. 111).

О некоторых шагах на пути парламентаризации советской структуры свидетельствует процесс изменения статуса депутата. Если, по Конституции СССР 1977 г. (ст. 104), депутат любого Совета должен был осуществлять свои полномочия, «не порывая с производственной или служебной деятельностью» и освобождался от несения своих служебных обязанностей лишь на время сессий и других мероприятий, связанных с выполнением депутатских обязанностей, то изменения, внесенные в Конституцию законом 1 декабря 1988 г., частично превращали депутатов в парламентариев.

Особенно отчетливо этот процесс прослеживается по изменению статуса депутата Верховного Совета СССР. Новая редакция статьи 127-й Конституции предусматривала: «народные депутаты, избранные в состав Верховного Совета СССР, могут освобождаться от выполнения служебных или производственных обязанностей на весь период своих полномочий в Верховном Совете СССР»218.

В то же время заметим, что член Верховного Совета лишь частично превращался в парламентария. Об этом свидетельствует периодическая, частичная сменяемость членов Верховного Совета СССР.

Закон установил норму, по которой ежегодно до 1/5 членов Верховного Совета должны были замещаться народными депутатами СССР.

Это обстоятельство также указывает на незавершенность процесса превращения Верховного Совета в парламент.

Тенденцию изменения статуса депутата в указанном направлении можно проследить и по некоторым изменениям статуса депутатов местных Советов. Согласно новой редакции статьи 104 Конституции СССР, «депутат осуществляет свои полномочия, как правило, не порывая с производственной или служебной деятельностью» (курсив мой. - Д.К.). На время осуществления им своих депутатских обязанностей он освобождался «от выполнения производственных или служебных обязанностей с возмещением ему расходов, связанных с депутатской деятельностью»219. Как нам представляется, введенная в текст статьи Конституции оговорка позволяет говорить о наличии указанной тенденции. Хотя новая норма Конституции не превращала депутата в профессионального политика - парламентария, она создавала условия для этого превращения.

На существование тенденции парламентаризации советской структуры указывают также и полномочия, предоставленные Председателю Верховного Совета СССР законом «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) СССР» от 1 декабря г. По закону 1 декабря 1988 г. статья 110-я Конституции определяла Председателя ВС как высшее должностное лицо советского государства. В его ведение передавались : осуществление общего руководства подготовкой вопросов, подлежащих рассмотрению Съездом народных депутатов и Верховным Советом СССР; представление Съезду и Верховному Совету докладов о положении страны; представление Съезду кандидатур для избрания на должность Председателя Совмина, Комитета народного контроля, Председателя Верховного суда СССР и других должностных лиц. Кроме того Председатель наделялся полномочиями возглавлять Совет Обороны, вести и подписывать международные переговоры, а также другими функциями.

Введение поста Председателя Верховного Совета имеет смысл рассматривать как зародыш президентуры. Доказательством тому служит тот факт, что, по сравнению с существовавшим ранее постом Председателя Президиума Верховного Совета, новый институт концентрировал ряд других полномочий. Расширение было осуществлено за счет их передачи от Президиума Верховного Совета. В отличие от Председателя Президиума Председатель Верховного Совета наделял ся относительной автономностью от Президиума: в своей деятельности он подчинялся Съезду народных депутатов и Верховному Совету.

Вследствие этих изменений роль Президиума как органа власти была снижена.

В то же время введение поста Председателя Верховного Совета также не было в полном смысле отрицанием советской власти, а лишь шагом в этом направлении. По закону 1 декабря устанавливалось, что «он (Председатель Верховного Совета СССР. - Д.К.) может быть в любое время путем тайного голосования отозван Съездом народных депутатов СССР» (ст. 120)221. Кроме того, ряд важных функций продолжал оставаться в ведении Президиума Верховного Совета, в том числе контроль за соблюдением Конституции СССР, присвоение высших военных и иных званий, награждение орденами и медалями, решение вопроса о гражданстве, осуществление помилования, назначение и отзыв дипломатических представителей, объявление частичной или полной мобилизации и состояния войны в перерывах между сессиями Верховного Совета и т.п.

Приведенные факты позволяют сделать вывод о том, что решения XIX партконференции и принятие на их базе государственных решений создавали необходимые условия как для отделения исполнительной функции власти от Советов и формирования независимой исполнительной ветви власти, так и предпосылки для последующего введения поста президента.

Меры, одобренные XIX партконференцией и воплощенные законом 1 декабря 1988 г. на практике, создавали также и условия для выделения судебной функции в особую ветвь власти.

Одним из фактов, позволяющих сделать такой вывод, является появление нового государственного органа - Комитета конституционного надзора СССР в новой модели власти. Согласно закону «О внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) СССР» Комитет конституционного надзора формировался с целью осуществления наблюдения за соответствием Конституции СССР актов, законов и распоряжений государственных органов. Признание Комитетом несоответствующим Конституции СССР того или иного акта должно было повлечь за собой приостановление исполнения этого акта или отдельных его положений.

Комитет создавался Съездом народных депутатов сроком на лет, что, с одной стороны, предполагало некоторую зависимость членов комитета от Съезда, а с другой продолжительность существования Комитета делало его относительно автономным государственным институтом. Само создание этого органа, его функции, продолжительность осуществления им деятельности дает основание предположить, что Комитет конституционного надзора являлся прообразом Конституционного суда.

Права, которыми наделялся этот Комитет, дают представление о степени выраженности тенденции к формированию независимой судебной ветви власти. Закон 1 декабря 1988 г. предполагал формирование Комитета «из числа специалистов в области политики и права», которые в своей деятельности должны были подчиняться только Конституции СССР. Закон запрещал членам Комитета конституционного надзора входить в состав тех органов, акты которых подлежали надзору со стороны Комитета.

О процессе формирования независимой ветви судебной власти говорят и те изменения, которые предполагалось произвести в работе судов. По закону 1 декабря 1988 г. срок пребывания на посту народных судей увеличивался до 10 лет.

Изменялся также порядок избрания народных судей. По Конституции 1977 г. (ст. 152), судьи районных (городских) народных судов избирались гражданами района (города) на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании. Вышестоящие суды избирались соответствующими Советами222. Закон 1 декабря 1988 г. и принятый в августе 1989 г. закон СССР «О статусе судей в СССР» отменяли эту норму. Судьи районных (городских), краевых, областных и городских судов стали избираться соответствующими вышестоящими Советами223. Заметим, что указанные законы отменяли норму Конституции 1977 г. согласно которой «судьи и народные заседатели ответственны перед избирателями или избравшими их органами, отчитываются перед ними...»224 В свете перечисленных изменений представляется правомерным вывод о существовании в период 19881991 гг. процесса отделения судебной функции от Советов и создания независимой судебной ветви власти.

Несмотря на эти тенденции в реформировании советской структуры, в партийных, государственных документах, пропагандистской, публицистической и отчасти в научной литературе того времени описанные выше изменения подавались как соответствующие сущности советской системы власти.

Так, в работе В.М. Корельского225 предпринималась попытка развести два политических явления: разделение властей, характерное для буржуазной политической системы, и те изменения, которые произошли с советской властью после ХIХ партконференции. С точки зрения Корельского, эти два явления не имеют ничего общего: «Речь должна идти не о разделении власти (власть народа едина и неделима), а о разделении компетенции между высшими органами государства, обеспечение им относительной самостоятельности, наделение их полномочиями для взаимного гибкого контроля. Иными словами, проблема заключается в создании взаимных “сдерживающих механизмов”, противовесов, призванных предупредить неоправданную концентрацию власти в руках того или иного верховного органа и выход его из-под контроля»226. Отрицая тенденцию к разделению властей, автор фактически указывает на нее, поскольку идея «сдерживающих механизмов» является одной их основополагающих в теории разделения властей227.

Подобные попытки придать происходящим изменениям вид соответствующих данной системе власти характерны и для других работ. В исследовании С.И. Попова, изданном в 1989 г., с одной стороны, признается тенденция к парламентаризации Советов и разделению властей. Так, рассматривая новые функции Верховного Совета, Попов отмечал: «по сути дела страна получила первый в ее истории постоянно работающий парламент, куда переместился центр тяжести законодательной работы»228. Кроме того, автор справедливо подчеркивал, что, согласно резолюциям ХIХ партконференции и закону 1 декабря 1988 г., «предусматривается строгое разделение функций и ответственности между законодательными, исполнительными и судебными властями, правовое социалистическое государство»229.

С другой стороны, автор утверждал, что проводимые реформы не только не разрушают советскую власть, но наиболее полно раскрывают ее возможности. Так, в частности, С.И. Попов доказывал, что задача, стоящая перед обществом, «состоит в том, чтобы возродить...

во многом утраченное первородное свойство Советов». Под этим подразумевалось, что резолюции партконференции создают основу для восстановления «принципиальной основы Советов»- их двойственной природы «как одновременно государственных органов и массовых организаций населения»230.

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 46 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.