WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

Новизна ситуации состоит и в том, что даже квалификация Китая как развивающейся страны (хотя официально КНР попрежнему относит себя к этой группе, имеет соответствующий статус в ряде международных организаций и добивается его сохранения, в частности, при вступлении в ВТО) в ряде случаев уже не вполне адекватна. Например, недавние опросы руководителей предприятий в прибрежных провинциях Китая показали, что большинство этих, как правило, хорошо знакомых с зарубежьем людей оценивают свою страну как "развитую", а часть (15%) - даже как "очень развитую". Высокие самооценки, в свою очередь, порождают сомнения, особенно если говорить о хозяйстве страны в целом. Уязвимо по ряду причин и отнесение КНР к группе новоиндустриальных стран и территорий (НИС).

Обычными стали не вполне корректные межстрановые сопоставления, не всегда правомерные выводы о подчиненности тенденций хозяйственного развития Китая неким общим закономерностям, складывающимся при существенно иных условиях. Вряд ли нужно приветствовать неаргументированное игнорирование государственной идеологии КНР, в том числе в ее Неклесса А.И. Постсовременный мир в новой системе координат// Восток. 1998. № 2. С.45, 48, 49.

социалистической части. "Практика упомянутых стран, - пишет академик О.Т.Богомолов, - не дает однозначного ответа. Венгрия, Китай, Словения, Вьетнам, Словакия выбрали поэтапное и более или менее постепенное введение рыночных механизмов, тогда как в остальных посткоммунистических странах, по крайней мере на первых порах, превалировали шоковые методы"6. Замечу, что, неизменно оказываясь "специфичным" среди "переходных" и "посткоммунистических" стран, Китай лишний раз показывает условность и ограниченность подобных классификационных признаков.

Интересно, например, что в Сингапуре не торопятся относить Китай (а также Вьетнам) к "посткоммунистическим" или "переходным" странам, уважая государственную идеологию соседнего государства. В 1997 г., выступая на одной из конференций по конфуцианству, министр информации и культуры Сингапура Дж.

Яо выразился так: "Конфуцианству предстоят три великих адаптации - к марксизму-ленинизму, демократии и равенству наций в межгосударственных отношениях...В КНР марксизм-ленинизм уже обеспечил стабильность не без помощи некоторых конфуцианских принципов". Говоря же о приспособлении к "всеобщности закона как принципу демократии", Дж. Яо заключил, что к этой идее конфуцианству приспособиться нелегко, поскольку "в последнем Правила извечно главенствовали над Законом"7.

Богомолов О.Т. Опыт рыночных реформ в странах Центральной и Восточной Европы и СНГ. М., 1997. С.14.

Проблемы Дальнего Востока. 1998. № 4. С.126.

Впрочем, выяснение вопроса о том, к какой группе государств должен быть причислен быстро меняющийся Китай, - не самая главная задача работы. Важнее прояснить ряд пропорций и, соответственно, понятий, так или иначе касающихся проблем участия КНР в мирохозяйственных связях. К ним можно отнести такие часто встречающиеся термины, как "глобализация", "интернационализация", "интеграция", "открытая экономика" и некоторые другие. К сожалению, шаблонное употребление некоторых из них применительно к Китаю может вести к искажению оценок характера, масштабов и темпов экономических изменений в стране, ее нынешней мирохозяйственной стратегии, перспектив этого курса.

При выборе понятий для определения современной внешнеэкономической политики КНР, с одной стороны, нужно учесть, что уровень протекционизма в этой стране, остается, по крайней мере, на порядок более высоким, чем в НИС. С другой стороны, наличие в составе государства Сянгана, практически наиболее либерализованного очага азиатского хозяйства (специальный административный район является, помимо прочего, членом ВТО), существенно затрудняет совокупную характеристику политики Китая в рассматриваемой области. И это отнюдь не единственная проблема, возникшая перед исследователями после перехода территории под китайскую юрисдикцию в 1997 г. Немалые методологические затруднения представляет статистический анализ товарных и денежных потоков внутри "расширившегося" Китая, даже терминологическая квалификация привлеченного в страну извне предпринимательского капитала.

Применительно к внешнеэкономическому курсу КНР можно встретить такую, например, формулировку: "Особого внимания, в частности, заслуживает роль государства в формировании свободной от политизации, разносторонней внешнеэкономической политики...осуществление «разумного» протекционизма по отношению к стратегически важным отечественным отраслям и предприятиям"8. Не вполне понятно, зачем нужны кавычки в слове "разумный", а также каким образом политика может быть "свободна от политизации". Впрочем, по сути М.Потапов прав, - термин "протекционизм" наилучшим образом отражает характер внешнеэкономической политики современного Китая. Как ни странно, этот очевидный факт оспаривается некоторыми представителями "новой волны" в синологии. В четвертом номере журнала "Вопросы экономики" за 1998 г. была опубликована статья А.Илларионова "Секрет китайского экономического «чуда»". Ее автор приходит к следующему заключению - секрет китайских успехов, оказывается, основан на том, что в 1979-1997 гг. "вопреки широко распространенным представлениям в Китае проводились не постепенные (градуалистские), а либеральные экономические реформы. При этом степень либеральности и радикальности китайских реформ, по всей видимости, не имеет аналогов в мировой истории". В КНР, согласно этому автору, проводилась также "последовательная либерализация внешнеэкономических связей".

В качестве примера терминологических сложностей, возникающих при квалификации внешнеэкономической политики Потапов М. Внешнеэкономическая стратегия Китая: значение китайского опыта для России// Проблемы Дальнего Востока. 1998. № 2.

С.81.

восточноазиатских стран, можно указать на осторожную формулировку "дозированный либерализм". Ее в своей недавней работе выбрал для характеристики международной экономической политики НИС профессор В.А.Мельянцев9. Однако даже такая формулировка оказывается весьма уязвимой, принимая во внимание значительные, а то и принципиальные различия (например, между Гонконгом и Южной Кореей) в соответствующей сфере хозяйственного регулирования в этих странах и территориях. Стоит заметить, что не вполне соответствует истории хозяйств стран и территорий ЮВВА и расхожий штамп о нарастании "либерализма" в их послевоенных экономических стратегиях. Фактически первым (и последним) либеральным с внешнеэкономической точки зрения анклавом среди НИС был Гонконг. А всю имеющуюся историю остальных НИС можно представить и как ограниченное или вынужденное использование элементов открытости в целом протекционистски настроенными правительствами стран ЮВВА.

Примерно так же можно подойти и к анализу политики КНР, учитывая, конечно, специфику этой страны и согласившись с В.А.Мельянцевым в том, что "импортзамещение само по себе не является абсолютным злом"10.

Мельянцев В.А. "Восточноазиатская модель" экономического роста:

важнейшие составляющие, достоинства и изъяны. М.: ИСАА при МГУ, 1998. С.10, 30.

Мельянцев В.А. "Восточноазиатская модель" экономического роста:

важнейшие составляющие, достоинства и изъяны. М.: ИСАА при МГУ, 1998. С.37.

Важный элемент концепции - анализ положения китайского хозяйства в годы, предшествовавшие кризису 1997-1998 гг. и во время кризиса. Перевернув многие устоявшиеся представления, кризис в ЮВВА, несомненно, обладает и мощным разрешающим действием, демонстрируя новые, а еще чаще старые истины экономической теории и практики. Азиатские экономисты, обсуждая пути стабилизации хозяйства континента после кризиса 1997-гг., все чаще высказывают мысль о необходимости "деглобализации" - т.е. пересмотра самой модели развития "фундаментальными недостатками которой являются неразборчивая интеграция в мировое хозяйство и чрезмерная опора в развитии на зарубежный капитал"11. Острой критике подвергается избыточность сферы обращения. "С начала 80-х годов мы пытались сократить число финансовых учреждений. Нелепо иметь такое количество финансовых институтов и коммерческих банков в небольшой экономике, - отмечает директор Института стратегических и международных исследования в Куала Лумпуре, советник премьерминистра Малайзии Ноордин Сопии (Noordin Sopiee), - лично я оставил бы три"12.

Все чаще и на Западе появляются аналитические работы, ставящие под сомнение выгоды нарастающей открытости для хозяйств развивающихся стран. Американский исследователь Д.Родрик, например, на обширном статистическом материале показал отсутствие какой-либо связи между уровнем открытости и Bello W. The Answer: De-Globalize// Far Eastern Economic Review.

29.04.1999. P.61.

Asiaweek. 17.09.1999. Р.57.

экономическим ростом13. Для достижения последнего, по мнению этого же специалиста, куда важнее последовательная инвестиционная стратегия и наличие властных структур, способных преодолевать внутриполитические конфликты14. В недавнем докладе И.Валлерстайна отмечается: "Нет оснований считать, что мировая экономика сегодня более глобализирована, чем на прежних стадиях, в частности, в период 1873-1914 гг." Что же касается "концепции глобализации", то она, по мнению этого ученого, "служит главным образом в качестве риторики с политическими целями:

повсеместного снижения уровня заработной платы; устранения государственных ограничений на свободное перемещение капитала;

уменьшения перераспределительных функций государства, его расходов (на образование, здравоохранение, гарантии пожизненного дохода). Поскольку эта риторика, - продолжает И.Валлерстайн, - в растущей мере официально бралась на вооружение (особенно в 1985-1995 гг.), соответствующие изменения в политике отдельных государств (в действительности меньшие, чем это декларировалось) дали социальный откат по всему миру. Поэтому маловероятно, что последуют новые шаги в этом же направлении"15.

Исключительно высокие темпы изменения ситуации в ЮВВА в последние годы и даже месяцы заставляют на ходу пересматривать привычные взгляды на сложившуюся там расстановку политических Rodrik D. Has Globalisation Gone Too Far Wash.: Institute of International Economics, 1997.

Rodrik, D. The New Global Economy and Developing Countries: Making Openness Work. Plymbridge: Johns Hopkins University Press, 1998.

Wallerstein I. The World We Are Entering, 2000-2050. Discussion Notes.

Schengen, Luxembourg. June 4-5, 1999. Р.9.

сил и внешнеэкономические тенденции. И если о причинах кризиса 1997-1998 гг. до сих пор ведутся острые дискуссии, то некоторые следствия этих событий выглядят уже вполне определенно, в частности, налицо резкое углубление кризиса сбыта на мировых рынках и обострение здесь конкурентной борьбы. А особое положение КНР, оказавшейся пока куда менее своих соседей затронутой негативными последствиями кризиса - как хозяйственными, так социальными и психологическими, - делает ее экономическую стратегию чрезвычайно привлекательным объектом изучения.

Некоторые авторы справедливо указывают на то, что причиной устойчивости китайской экономики является низкий уровень финансовой либерализации в КНР16. Однако только этого объяснения, на мой взгляд, недостаточно - попытка представить более полный список причин отмеченного явления - одна из целей настоящей работы.

Главный предмет настоящего исследования - соотношение и взаимовлияние внешних и внутренних факторов в хозяйственном развитии Китая в последние 20 лет и их проекция на нынешнюю ситуацию в Азии. В рамках ретроспективного анализа внимание концентрируется на наиболее типичных и значимых эпизодах, особо сложных проблемах взаимодействия с внешним миром. В пяти главах анализируются пять групп вопросов: принципы мирохозяйственной стратегии и внешнеэкономической политики Китая в их соотношении с практикой; основные параметры участия Lommen Y.F., Tonchev P. China in East Asia: From Isolation to a Regional Superpower Status. Athens: Institute of International Economic Relations, 1998. Р.31.

страны в мирохозяйственных связях; конкурентоспособность экономики КНР; эффективность усилий КНР по достижению технологической самостоятельности и роль этой страны в качестве субъекта процесса глобализации; региональные аспекты внешнеэкономических связей и политика в Сянгане. Одну из главных задач исследования автор видит в выявлении специфики взаимодействия внутренних и внешних факторов в Китае, определении хозяйственных параметров, а также социальноэкономических, политических и идеологических компонентов его внешнеэкономического курса.

Большое внимание в работе уделяется второй половине 90х годов - периоду перехода хозяйства Китая в новое качество и появления кризисных явлений в экономике стран ЮВВА. Автор постарался привлечь максимально возможное число источников информации и ее анализа, так или иначе помогающих раскрытию темы, отводя, быть может, несколько больше места точкам зрения специалистов со стажем - как отечественных, так и зарубежных.

В анализ хозяйственной и политической ситуации в тихоокеанской Азии в последние годы много нового внесли Р.Ш.А.Алиев, В.Б.Амиров, В.Белло, М.Бергер, А.Д.Богатуров, Д.Борер, Б.Бриджес, А.Д. Воскресенский, А.В.Загорский, В.М.Коллонтай, Г.Кристоферсен, П.Кругман, А.Крюгер, А.Ю.Мельвиль, В.Лимлиньган, К.Лингл, Э.Литвяк, В.В.Михеев, М.Мохамад, Д.Родрик, Д.Рой, Н.А.Симония, А.В.Скородумов, Р.Скалапино, Н.Сопии, И.Такатоши, Г.Томпсон, А.Н.Федоровский, Хао Юйфань, Хуань Гоцун, Ши Минь. Среди работ упомянутых авторов заслуживают внимания публикации П.Кругмана, посвященные проблемам трактовки основ экономического роста НИС, а также причинам восточноазиатского кризиса 1997-1998 гг., в частности его недавняя работа "Возвращение депрессивной экономики"17.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.