WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
4 ВВЕДЕНИЕ Выработка адекватной политики в отношении КНР становится на современном этапе важной для всех государств, но особое значение такой курс имеет для сопредельных стран. Предпринятое исследование позволяет точнее очертить круг проблем, с которыми сталкиваются партнеры Китая, а также оценить их возможности добиться тех или иных целей в диалоге с этой страной - идет ли речь об освоении китайского рынка или о сотрудничестве по международным вопросам. Большое теоретическое и прикладное значение имеют анализ формирования мирохозяйственной стратегии КНР, ее воздействия на международные товарные рынки, а также исследования практики взаимодействия этой страны с частным предпринимательским капиталом, правительственными и международными организациями.

Важную роль играют разработки проблематики соотношения внутренних и внешних факторов в экономическом развитии КНР в последние десятилетия, имеющие значение для определения хозяйственного, технологического и политического потенциала этой страны.

Исключительно высокая экономическая динамика Китая в 8090-е годы и его мирохозяйственные достижения в этот период привлекли внимание тысяч исследователей. Многие из них справедливо связывают перемены в жизни гигантской страны с ее политикой открытости по отношению к внешнему миру, ставшей двадцать лет назад одной из установок Пекина. Действительно, сдвиг в отношениях с соседями по планете государства, некогда славившегося замкнутостью и самодостаточностью, внешне 5 выглядит как фундаментальный, особенно на фоне так называемой автаркической модели, воплощавшейся в Китае в 60-е и в какой-то степени в 70-е годы.

Вместе с тем этот очевидный контраст послужил источником излишне прямолинейных и зачастую поверхностных исследований и заключений, вся методика которых строится на упрощенном понимании открытости как безусловного блага, а замкнутости как ее полной противоположности. Трафаретным стало представление о синхронности открытия и реформ в Китае, а также внутреннем единстве этих явлений, которое обыкновенно предполагается в штампе "либерализация экономики", часто используемом применительно к этой стране без достаточных, как представляется, оснований.

Кроме того, современные зарубежные исследования китайского хозяйства нередко демонстрируют растерянность специалистов, применяющих стандартные подходы. Например, представитель Мирового банка Викрам Неру (Vikram Nehru) отмечал в докладе 1997 г: "На микроуровне виден хаос, на макроуровне это каким-то образом работает"1. Продолжается и имеющая определенное отношение к Китаю дискуссия вокруг причин экономического подъема стран Юго-Восточной и Восточной Азии (ЮВВА) в последние тридцать лет. "Объяснения этого явления, - пишет М.Бергер, - продолжают прибывать от англоамериканского либерализма, представляющего быструю индустриализацию региона как оправдание фритредерской модели капиталистического развития. Менее влиятельные, но также известные ученые рассматривают успехи Восточной Азии в качестве China 2020. World Bank. Wash., 1997. Р.26.

примера воплощения неокейнсианства. Одновременно растущее число исследователей в Северной Америке, Австралии и Европе относят подъем региона главным образом на счет конфуцианства или других расово-культурных характеристик. С последними подходами часто связаны откровенно расистские рассуждения, в которых подъем Востока, особенно Японии (а теперь и Китая), выглядит как угроза Западу"2. Есть и авторы, относящие успехи НИС главным образом на счет политических причин. "Просто существует непонимание причин успехов этих экономик, - замечает австралийский специалист К.Лингл. - Рискну заметить, что очень динамичный рост в Восточной Азии был сочетанием обстоятельств и везения. Главным образом экспортные способности этих стран опирались на привилегированный доступ на североамериканский и западноевропейский рынки. Открытость государств региона отражала лишь реалии холодной войны: стратегические интересы требовали, чтобы азиатские партнеры стали экономически сильными"3.

В действительности весь довоенный и послевоенный опыт вхождения Китая и новоиндустриальных стран и территорий (НИС) в современный мир, а также последняя четверть века дают свидетельства куда более сложных взаимодействий между внутренними преобразованиями и внешнеэкономической сферой.

Реакция производительных сил, населения и руководства страны на Berger M.T. The Triumph of the East The East Asian Miracle and Post-Cold War Capitalism/ The Rise of East Asia: Critical Visions of the Pacific Century.

Ed. by Berger M.T., Borer D.A. L.: Routledge, 1997.

Lingle Ch. Import to Grow! Asiaweek. 17.09.1999. P.63.

внешние возможности и воздействия часто бывала неоднозначной.

Отнюдь не столь простыми оказываются при ближайшем рассмотрении и отношения между внутренними хозяйственными преобразованиями и частичной либерализацией внешнеэкономических связей в последнее двадцатилетие. Так, реформы в КНР начались в том числе и с усиления централизации в промышленности, а введение хозрасчета в индустрии, продолжающееся до сих пор, стартовало спустя пять лет после запуска программы создания специальных экономических зон и законодательного оформления совместного предпринимательства с участием иностранных инвесторов в 1979 г. Увеличение притока зарубежных предпринимательских инвестиций в китайское хозяйство в 1990-1992 гг. сопровождалось рецентрализацией внешней торговли многими товарами и резким ужесточением внешнеэкономического регулирования. Волны некоторого смягчения внешнеторговой политики Пекина на одних направлениях нередко совпадали с усилением централизованного контроля и протекционизма в других сферах и т.д.

В этой книге сделана попытка более тщательного, выходящего за ставшие стандартными рамки анализа процесса взаимодействия китайского хозяйства с внешним миром.

Злободневность темы повысилась в наши дни, когда финансовоэкономический кризис в тихоокеанской Азии, случившийся в 19971998 гг., часто и не без оснований рассматривается как кризис чрезмерно открытых экономик, а относительно благополучное положение китайского хозяйства - как пример устойчивости самодостаточной, а потому более защищенной страны. К тому же, развивая "открытую политику", КНР выработала богатый арсенал эффективных средств взаимодействия с мировым хозяйством, включая периоды низкой конъюнктуры, спадов и депрессий.

Чтобы разобраться в причинах успехов Китая, нужно, в частности, ясно разделить понятия "реформ" и "открытия". Вопервых, из практики многих стран, включая Россию прошлого века и СССР 20-х годов, США после кризиса 1929 г. (достаточно вспомнить повышение импортных пошлин на 70% в 1930 г. по закону Смита-Хаули) и т.п., хорошо известно, что преобразования в крупном хозяйстве лучше и легче проводить за протекционистским барьером. Во-вторых, ритмы двух процессов - реформирования и открытия - в Китае не совпадали: открытие происходило более плавно и осторожно даже на фоне общепризнанной постепенности внутренних китайских реформ.

Нынешний подъем Китая, по-видимому, носит целостный, цивилизационный характер, затрагивая экономику, политику, науку и технику, культуру и т.д. В этом движении непросто выделить отдельные составляющие, например, "развитие", "рост", "реформы", "модернизацию". Наиболее адекватными представляются понятия "рост" и "развитие", поскольку они особенно хорошо передают динамичный характер явлений, происходивших в Китае в последнюю четверть ХХ в. Что касается последнего десятилетия ХХ в., то именно стабильный экономический рост был главной особенностью КНР, ярко выделив эту страну среди десятков государств, проводивших те или иные реформы, как правило, сопровождавшиеся крупными сбоями в экономической динамике или глубокими кризисами. Понятия "рост" и "развитие" свободны от отмеченных выше и многих других изъянов толкования хозяйственных процессов в Китае в его взаимодействии с внешним миром, в которых на первый план выдвигается либерализация экономики. Эти дефиниции лучше отражают и общий подход, сложившийся в экономической школе отечественного востоковедения, где уже длительное время ведется разработка понятий роста и развития, а также предпринимаются попытки комплексного, методологически интегрированного анализа хозяйственных проблем в широком историко-культурном и политико-идеологическом контексте. Автор в первую очередь опирался на разработки советских и российских экономистоввостоковедов А.З.Арабаджяна, Е.А.Брагиной, Е.В.Бубенцова, С.А.Былиняка, А.И.Динкевича, И.С.Дьяковой, В.К.Зайцева, Л.З.Зевина, В.П.Илюшечкина, В.А.Исаева, В.А.Мельянцева, П.П.Моисеева, А.С.Мугрузина, И.Н.Наумова, О.Е.Непомнина, А.М.Петрова, Э.П.Пивоваровой, В.Я.Портякова, В.Б.Рамзеса, В.Г.Растянникова, Л.И.Рейснера, Г.И.Старченкова, С.В.Степанова, Г.Д.Сухарчука, С.И.Тюльпанова, Н.А.Ушаковой, Л.А.Фридмана, Г.К.Широкова, А.Я.Эльянова, В.А.Яшкина и других. Учитывая, что подъем Китая в последние двадцать лет носит всеобъемлющий характер, а также принимая в расчет исключительно большое значение политики в мирохозяйственных связях КНР (достаточно упомянуть стержневую для их развития в последние двадцать лет установку "одно государство - две системы"), для исследования темы был привлечен и обширный массив научной литературы, касающейся цивилизационно-культурных и политических аспектов отношений Китая с другими государствами и территориями.

Комплексный востоковедческий подход привлекателен совмещением имеющегося багажа знаний о мировой экономике с анализом специфики модернизационных процессов на Востоке, изучением особенностей хозяйств Азии, вытекающих из природных, демографических и культурных черт традиционных обществ, хозяйственного менталитета и общего мировоззрения их членов.

Популярность тематики, связанной с анализом китайского хозяйства и его местом в мировой экономике, а также с политическими аспектами подъема КНР, имела в 90-е годы, по крайней мере, два следствия. С одной стороны, произошел настоящий взрыв числа публикаций о Китае вследствие подключения к исследованиям в данной области очень большого числа экономистов и международников, ранее не занимавшихся китайской проблематикой. Эта волна породила немало свежих идей и оценок, огромное количество межстрановых сопоставлений. С другой стороны, значительная часть китаеведов со стажем, отмечая невысокую страноведческую осведомленность "новой волны", сосредоточилась на подчеркивании исторической и социальноэкономической специфики Китая. Возникли не всегда продуктивные дискуссии по поводу индивидуального, общего и особенного в хозяйственном поведении Китая. Складывается парадоксальная картина: динамичный рост в азиатской стране оказался предметом столкновения нередко противоположных взглядов относительно примата или универсальных (общемировых) или, напротив, индивидуальных (специфически китайских) тенденций. При этом вне поля зрения остается собственно восточная (азиатская) составляющая хозяйственного развития и экономической политики в КНР. То же можно сказать и о понимании мирохозяйственной стратегии Китая, формировавшейся под влиянием ближайшего окружения, а также на основе анализа достижений и проблем в этой сфере у соседних стран и территорий. В результате представления о месте хозяйства крупнейшей страны в мировой экономике обедняются, происходит неправомерное отделение предмета от окружающего его мира, политика открытости редко воспринимается как вписывание КНР прежде всего в модернизирующуюся Азию.

Между тем никаких особых секретов хозяйственная и внешнеэкономическая практика Китая в последние двадцатьдвадцать пять лет не содержит. Успехи и неудачи этого государства вполне объяснимы, если приложить к ним теоретические представления и эмпирические наблюдения, касающиеся хода промышленной революции в странах Запада и Востока, характера взаимозависимости в современном мире, истории "зеленой революции", способов адаптации азиатских стран к научнотехническому прогрессу, углублению международного разделения труда и т.д.

Поэтому представляются малопродуктивными сравнения Китая с развитыми странами, а также неубедительным распространенный в зарубежных и российских публикациях тезис об "отставании" КНР от европейских "переходных" стран или повторении Китаем пути СССР. Например, В.Малышев и Р.Рахлина пишут: "Китай на данном этапе развития (вслед за СССР на предыдущем) демонстрирует возможное расхождение выводов о потенциале страны при его оценке по объемным показателям и по показателям эффективности"4. Внешнеэкономическая полноценность китайского хозяйства (важнейший показатель эффективности в современном мире, в корне отличающий Китай от Малышев В., Рахлина Р. "Пятерка" и Китай: сопоставительный прогноз экономического развития на период до 2015 года// Вопросы экономики.

1998. № 11. С.151.

позднего СССР) в приведенной оценке явно не учитывается. Замечу, что превосходство Пекина в этой области (в том числе информационное) связано, помимо прочего, с богатым опытом, приобретенным в Сянгане (Гонконге) в послевоенный период, а также плодотворными наблюдениями за сильной внешнеэкономической политикой Тайваня, Южной Кореи, соответствующими заимствованиями и т.д.

Автор попытался дать по возможности комплексную оценку взаимодействия мирового и китайского хозяйства, учесть многообразные изменения в ситуации, происходившие в 80-90-е годы. В работе проанализирован обширный материал, касающийся исторических и политических особенностей внешнеэкономического курса КНР, конкурентоспособности хозяйства этой страны, роли внутренних и внешних факторов в ее развитии. Подробно рассмотрены конкретные механизмы, обеспечившие реализацию целей мирохозяйственной политики Китая в последние десятилетия.

Во второй половине 90-х годов был зафиксирован, как представляется, качественный сдвиг в положении Китая в мировом хозяйстве, подготовленный полутора десятилетиями движения по пути преобразований. Суть и последствия этого сдвига поняты еще не до конца. Причиной тому - стереотипность подходов к оценкам экономического и мирохозяйственного потенциала КНР.

При анализе меняющегося места Китая в современном мире, по-видимому, не следует руководствоваться представлениями об этой стране как о легко типологизируемой части геоэкономических или геостратегических пространств. Рассматривая даже относительно удачные современные типологии, предусматривающие деление мира на всевозможные зоны (к примеру, "евразийскую", "тихоокеанскую", "посткоммунистическую" или "новый неоиндустриальный Восток", "сырьевой (глубокий) Юг", "деструктивную параэкономику" и т.п.5), легко обнаружить, что КНР не вписывается в предлагаемые схемы, в том числе в силу гигантских масштабов, структурных особенностей и богатейшего разнообразия хозяйства.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.