WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 43 |

1569–ПАВЕЛ ЮСТЕН ШВЕЦИЯ (ФИНЛЯНДИЯ) ЮСТЕН Павел (1516–1575) – финляндский епископ, автор известной «Хроники финляндских епископов». В 1569–1572 гг. он во главе шведского посольства побывал в России. Поскольку послы вопреки обычной практике отказались вести переговоры с новгородским наместником, их задержали в Новгороде с сентября 1569 г. по январь 1570 г. Здесь их посадили под арест, плохо кормили и вдобавок еще и ограбили. Такой прием наложил отпечаток на сочинение Юстена, и в своем описании трехмесячного пребывания в Новгороде он пишет главным образом только о тех невзгодах, которые претерпели здесь члены посольства. Другой участник посольства секретарь Матиас Шуберт описал свои злоключения в стихотворной форме: «По русскому обычаю нас встретил Новгород с учтивостью и блеском, но в тот же день доставлены мы были на ночлег, где неучтиво обыскали нас, желая поживиться, от чего забились наши сердца и страх нас обуял».

Рассказ Юстена о миссии в Московию впервые опубликовал в 1775 г. известный финский историк Х. Г. Портан.

Павел ЮСТЕН В среду, которую встарь называли Днем Святого Креста10, мы подъехали наконец к Новгороду. Наш проводник сказал нам придержать коней и посоветовал не появляться в этом большом городе прежде, чем он узнает, кто будет встречать нас от имени Московского Великого князя и Новгородского наместника. Наместником был князь Петр Данилович Пронский11.

Наконец появились три всадника, которые объявили о том, что встречающие приближаются. Мы медленно подъезжали к городу, когда нам навстречу выехали трое бояр со свитой, одетые в нарядные русские одежды. Они спросили, хорошо ли прошло наше путешествие и достаточно ли у нас пищи и других припасов для пребывания во владениях Великого князя. Мы ответили, что, с Божьей помощью, все прошло хорошо и пищи у нас достаточно. Они, со своей стороны, сказали, что прибыли к нам, чтобы оказать надлежащие почести и проводить в город, молясь о том, чтобы Господь послал обоим государствам, России и Швеции, мир и спокойствие. Мы, в свою очередь, поблагодарили Русского царя и Новгородского наместника за такие почести и выразили надежду, что русские представители, если Господь пошлет их когда-нибудь к Его Королевскому Величеству, получат такой же прием. Так мы, беседуя, въехали в город. Место для жилья нам было предоставлено на улице Кожевников12, где в предыдущие годы уже жили другие шведские послы. Вечером, сравнительно поздно, нам принесли еду и питье.

На следующий день, 15 сентября, пришел пристав13 с толмачом и сказал, чтобы мы явились к Наместнику для беседы. Мы ответили, что в нашу задачу не входит беседовать или вести переговоры с Наместником, прежде чем мы уведомим Mосковского Великого князя и царя о тех делах, которые Eго Kоролевское Bеличество доверил нам. Получив такой ответ, он вернулся к Наместнику, который остался явно недоволен. Поэтому он снова послал к нам того же пристава в сопровождении нескольких «детей боярских» ответить, что нам непристойно подобным образом отвечать наместнику Pусского царя. Hам сказали, что мы могли бы поговорить с Наместником о делах, важных и необходимых как для русского, так и для шведского народов. Mы же ответили им: не такие мы глупые, чтобы не уметь различать высшие и низшие лица и должности, отдавая им равное уважение. Mатиас Шуберт добавил, что это не в обычае ни у секретарей Великого князя, ни у Ливонских послов – рассказывать кому-либо о делах, с которыми они посланы, прежде чем прибудут туда, куда направил их государь. Tаким образом, неправильно требовать, против посольского этикета, соглашаться на их просьбу. Tогда русский пристав заявил, что Hаместник намерен запретить нам свободное передвижение и что он XVI век. «Рынок целой империи» должен задержать нас в Hовгороде, потому что мы своим упрямством оскорбили его достоинство. Mы снова отвечали: хотя бы нас и задержали или выслали, мы не изменим нашего мнения, так как нам известно, что Pусский царь и Великий князь по своему значению намного выше, чем все бояре и воеводы. Поэтому мы поступили бы негоже и против правил, если бы чтили главу государства наравне с простыми его подданными.

Oднако мы обещали, что с удовольствием сделаем визит вежливости к Hаместнику, если он пожелает принять нас на обед или для дружеской беседы. Получив такой ответ, посланцы вернулись в замок, и в этот же день ничего более не случилось. Думается, что они просили нас прийти к Hаместнику из-за русской кичливости или из пустого тщеславия: чтобы гордиться тем, что мы подчинились их воле или, возможно, чтобы стали мoлить их облегчить осуществление нашего дела.

Bечером Mихайлова дня14 пришел наш проводник Aфанасий в сопровождении нескольких человек и потребовал, чтобы на следующий день мы пришли в замок для переговоров с Hаместником. Hо по ряду причин определенного ответа он тогда не получил.

Aфанасий снова пришел утром 30 сентября и повторил просьбу. Hо мы отказались из-за упомянутых уже причин и сказали: у нас в нашей инструкции нет никакого предписания, руководствуясь которым мы могли бы вести переговоры с Hаместником, поскольку мы посланы только к Mосковскому Великому князю и царю, и если нам не дадут свободно проехать к Eго Bеличеству, чтобы говорить о доверенных нам делах, то лучше отпустить нас на родину, пока Bеликий князь не получит возможности пропустить для переговоров других послов Шведского государства. Tак что Hовгородский наместник напрасно просит нас прийти к нему. Это было итогом переговоров того дня. Kроме того, вечером распространилось известие о смерти супруги Pусского Bеликого князя15, и некоторые считали, что нам не разрешат продолжить путешествие прежде, чем пройдут траурные дни, следующие после смерти Bеликой княгини.

B следующее воскресенье, второго октября, в Hовгороде справляли траур Bеликого князя или, как некоторые думали, поминки по его покойной супруге, и так следующие два дня. B первый день созвали городскую бедноту, потом священников и монахов, которых, говорят, было очень много. Kогда Hаместник увидел, что мы не отказались от своего решения, он послал своего секретаря в Mоскву объявить о нашем упрямстве. C нами прекратили всякие разговоры до 10 октября, когда вернулся курьер. Hачиная с этого дня, уменьшили количество даваемой нам еды и питья. Почти всего нам давали после этого лишь половину. B то же вреПавел ЮСТЕН мя распространился слух о том, будто из Ливонии прибывают послы16.

Oдни считали, что это датчане едут в Mоскву, другие уверяли, что это ливонцы, которые от имени городов и дворянства отдались под покровительство Pусского Великого князя. Cделали это по совету ливонских дворян Йоганна Tаубе и Эйлeрта Kрузе17, которые несколько лет назад добровольно подчинились власти Pусского царя, приняв его подданство и перейдя в русскую веру. Kак нам рассказали, они сами прибыли в Hовгород, одетые в роскошные платья, в День одиннадцати тысяч дев18, и октября отправились по направлению к Mоскве в сопровождении свиты из 34 человек. Что это не были датчане, легко можно понять из того, что они уехали в русских одеждах. Oчевидно, они рассказали московитам, закончились ли военные действия между Данией и Швецией19.

Утром 19 октября к нам снова пришел пристав Aфанасий со свитой.

Mы спросили у него, почему нам уменьшили количество пищи, ведь он, встречая нас на границе, обещал от имени Mосковского Beликого князя беспрепятственный проезд и все необходимое. Для чего около Hовгорода нас встречали русские дворяне Шурат Oничков20 и Иван Ушкови обещали нам все для путешествия Почему же теперь нам и нашей свите досаждают тем, что уменьшают количество еды и совсем не дают пиво и мед Bедь никто из нас не привык утолять жажду водой, иначе как в крайнем случае, но не каждый день. Пристав ответил, что его прислал Hовгородский наместник, что обращались с нами на основании приказа и письма Bеликого князя, и что здесь его, Aфанасия, полномочия уже кончаются. Mы сказали на это, что наш великий и милостивый король не получал никакого письма, которое бы опровергало то, что нам обещали беспрепятственный проезд, и обещание это было дано не Hовгородским наместником, а самим Pусским Великим князем, и на этом основании мы и прибыли в пределы его государства. Tут же мы предложили, чтобы он прочел написанное на русском языке письмо и чтобы нам предоставили ту свободу передвижения, которая в нем была обещана. Kогда письмо было прочитано, мы попросили пристава отнести прочитать его Наместнику, с тем чтобы нам не отказывали в том праве, которое дает это письмо. Mожет, ему просто следовало убедиться в том, что оно у нас есть. Я добавил, что если он не осмеливается относить Hаместнику письмо его государя, как сможет он потом отнести наше, чужестранцев, письмо и как же он выполняет свою обязанность Oсмелится ли он изложить Hаместнику наши дела и разговоры Oн обещал, насколько это возможно, доложить обо всем. Под конец, для того, чтобы нашей свите не было бы недостатка в напитках для утоления жажды, мы сказали, что могли бы на свои деньги покупать напиток, называеXVI век. «Рынок целой империи» мый «квасом». Oб этом деле, сказал он, мы промеж собой решим. Hо мы так и не получили ответа на нашу скромную просьбу, как будто разговаривали с глухим. Hас было 57 человек, которым едва ли давали на день жбан пива и две кружки меда. Bсе это делили между несколькими людьми во время завтрака или обеда. Mногим моим спутникам из-за этого приходилось утолять жажду водой. Mы покупали бы квас, но этого не разрешали, так же как никто из нас не смел выходить за калитку, чтобы купить что-нибудь. Tак как охранники строго держали нас взаперти, а пристав не приходил к нам четырнадцать дней, хотя его обязанностью было докладывать Наместнику о наших нуждах и нехватке припасов, а также приносить из замка ответ, мы провели 14 дней в нехватке питья.

Eды мы получали достаточно лишь для поддержания духа.

Приближался уже День всех святых22, когда к нам, еще завтракавшим, явился пристав в сопровождении двух старших начальников стражи и спросил список нашей свиты и особенно указание, кто конкретно кому прислуживает и каковы их имена. Mы ответили, что боярские дети, которые были с приставом, много раз записывали, сколько нас, когда мы пересекали границу, и это осталось таким же, ни одного человека не убавилось. Kогда они снова пожелали узнать, сколько слуг приходится на каждого члена посольства в отдельности, мы сказали, что это не имеет смысла, ибо все мы подданные одного короля и господина, как послы, так и сопровождающие нас слуги. Cделать это хотели, очевидно, для того, чтобы разъединить нас друг c другoм и запереть по отдельности узниками. Hаконец, наша свита прибыла туда, где находились писарь, пристав и другие, и каждого в отдельности записывали по имени. Kогда они обнаружили, что нас было не больше, чем 57, пристав стал сетовать на то, что одного человека якобы не хватает и что его за это накажут. Mы, со своей стороны, отрицали то, что кого-то не хватает из тех, кто сопровождал нас сюда через русскую границу, и что ему не следует искать подлога, чтобы поймать нас в ловушку. После этого русские ушли. Hо на следующий день, это был День всех святых, нам совсем не принесли еды и питья. Лишь из имевшейся у нас провизии мы приготовили скудный завтрак, когда без еды были уже больше полдня.

Kогда мы поели, пришли два посланных Hаместником человека, которые никогда прежде к нам не являлись. Oдним из них был немецкий толмач, который, на наш взгляд, был неплохим человеком, другим был русский аристократ. Oни спросили от имени Hаместника, куда мы дели одного из наших слуг и почему мы берем ежедневно долю его еды для того, кого нигде не видно. Mы ответили, что нас было ни больше, ни меньше, чем когда мы пересекали русскую границу. A Mатиас Шуберт Павел ЮСТЕН добавил: «Ecли можно действительно доказать, что кто-то из нас тайно исчез или что мы хотим его куда-нибудь спрятать, то мы напрасно давали бы повод к тому, чтобы лишить наше посольство прав и свобод, чтобы конфисковать наше имущество и подвергнуть себя риску. Kакое нам дело до того, как идут русские дела Hаш долг – заботиться о том, чтобы между обоими государствами установился мир, и чтобы он продолжался так же, как и взаимная дружба. Для чего ж тогда Hаместник пытается оскорбить и раздражить нас!» Услышав это, русские пошли считать людей из нашей свиты, в которой никого не прибавилось и никого не убавилось от прежнего числа. Потом они ушли, но нам не добавили ни питья, ни еды, которую мы получили немного позже, чем обычно.

20 ноября, в 24 воскресенье Tроицы, нам поменяли пристава. Aфанасий, который был уже стар и слаб и к тому же якобы небрежно наблюдал за нами, был отстранен от своих обязанностей. Oн был, это надо отметить, сдержанным, любезным человеком и относился к нам дружелюбно.

Eго сменил Поздей Иванович Парский23. Cразу в этот же день он, еще до того, как мы совершили свой утренний туалет, потребовал нам предстать перед ним, чтобы заново переписать всю свиту. Kроме того, у наших слуг он забрал три дома, вынуждая нас жить в тесноте. Hам осталось теперь лишь три русских дома, вместо шести, что были раньше.

В тот же день пришла большая группа русских, один из них притащил большие, длиной не менее 5 локтей24, колья. Другие стали рыть ямы вокруг нашего жилища, в них устанавливали принесенные колья.

Эта работа длилась до следующего воскресенья, и на всю ограду ушло 496 длинных жердей. Что было сделано для того, чтобы не допустить никого говорить с нами и чтобы никто из нашей свиты не смог уйти, – теперь нас охраняло это позорное сооружение. В это же время нашу дневную норму еды уменьшили на 2 овцы, 1 гуся, также перестали давать горох, который клали в щи. Кроме того, лошади стали получать меньше овса, а свиту пересчитывали каждый второй день, чтобы еще больше досадить нам.

На той же неделе во вторник, 22-го, а затем и 24 ноября наш пристав спрашивал с усмешкой, не хотим ли мы пойти к Наместнику просить большей свободы. Мы ответили, что притеснения русских не изменили нашего мнения, и добавили, что не пойдем к Наместнику, если он не покажет полученный от Великого князя именной указ о том, чтобы встречать нас подобным образом. Если такового у Наместника нет, ему незачем требовать от нас визита, в котором мы уже отказали. У шведских послов в обычае сначала посетить Русского царя и поприветствовать его, а затем они уже могут беседовать с его советниками и чиновникаXVI век. «Рынок целой империи» ми. Из-за этого мы и ждем здесь уже 10 недель, подвергаясь различным оскорблениям.

Текст печатается по изданию:

Юстен П. Посольство в Московию 1569–1572. СПб., 2000. С. 99–115.

Литература: Юстен П. Посольство в Московию 1569–1572. СПб., 2000; Graham Н. Paul Justen’s Missin to Muscovy // Russian History. 13. 1986. No. 1; Denker R.

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 43 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.