WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 43 |

Там только было сказано, что воевода царя посылает Якобу Борейлю, послу, все это в его честь, чтобы торжественно принять, и справляется о его здоровье. Дав ответ, мы отправились к нашему двору сквозь ряды воинов, как горожан, так и солдат, на горожанах простая одежда и вооружение: кто с пистолетом, а кто с ружьем или мушкетом. Среди войск был один полк, одетый в красное, другой – в синее; их командиры были роскошно одеты: по походке и жестам они были похожи на комедиантов из нашего театра. Подали лошадь (запасную) для посла, и мы были окружены алебардщиками, их было так много, что с трудом поддерживали порядок в строю. Дом, где мы должны были остановиться, был завешан кое-где красным сукном, и у входа стояли солдаты, одетые в красное; слышен был и звук их труб. Рядом с нашими лошадьми шли сопровождающие их конюхи, тоже в красных кафтанах. Вокруг саней посла шло очень много таких же простых людей или немного выше ранНиколаас ВИТСЕН гом. Переводчик ехал, стоя в санях, а за ним шли пажи и слуги. Здесь зимой не время для верховой езды, это я вполне почувствовал; одна моя рука и полноса были почти бесчувственные и, попав в тепло, сильно ныли. Другие отморозили ноги так, что не могли долго усидеть. Среди оружия я видел здесь много старых голландских мушкетов, а также кривые приклады и длинные курки и т. п., у нас давно отмененные. Войска напоказ прошли мимо нашего двора, по их обычаю довольно беспорядочно. Несколько рот здесь было без ружей.

Когда мы вошли во двор, некий боярский сын сразу подошел к послу с пищей и напитками от воеводы, приветствовал его и обещал доставить все, что можно достать. С нашей стороны мы просили разрешения на выход и допуск к воеводе. На последнюю нашу просьбу он обещал дать ответ, на первую сразу ответил положительно, но только в сопровождении стрельцов. При нашем приезде 32 знамени были поставлены в ружье; я думаю, что едва ли 10 воинов из 100 умеют им пользоваться.

Чтобы увеличить в наших глазах количество войска, перед нами вторично пустили только что прошедших солдат, как будто мы этого не заметили! В первый день нас угостили двойным рационом.

27 декабря. На второй день посыльный князя – воеводы Новгорода – наряду с обычным приветствием привез пищу и напитки. Привезенного было мало и плохого качества, на что мы уже часто жаловались, говоря, что нам не нужны плохие продукты, Их Высокомогущества могут нас прокормить, и здесь мы находимся в городе, где за деньги можно все купить, мы очень удивлены такому плохому приему, тогда как у нас послы Его Величества имели всего вдоволь, да им еще в дорогу дают харчевые деньги. Слово за слово, разгорелся спор, мы говорили очень решительно. Упрекнули их, что и наши слуги привыкли к лучшему, а чтобы они знали, как и что пить, посол велел поставить на стол 7–8 бутылок своего вина, и напоили их так, что и они и мы крепко напились; NB: нашему врачу досталось здесь. Микита и еще двое увеличили компанию. Беседы, которые велись с ними, были очень поверхностны: нужно хвалить их и их страну, и их царя, который превыше всего на свете. Это они охотно слушали, хотя мы говорили так, что в Голландии и крестьяне могли бы заметить насмешку. Когда они пьют, то не поднимают стакан, а прежде чем пить, говорят, за кого пьют, и стакан идет по кругу. Наш посол сказал, что он счастливее, чем его отец, который часто и подолгу был послом в крупнейших странах мира, он же послан к самому великому монарху из всех. Говорили о времени нашего пребывания, об обратной дороге из Москвы, на что русские сказали: «Все зависит от воли Его XVII век. «Поныне славится своей торговлей и богатством» Величества, сколько он захочет вас продержать и каким путем захочет послать вас обратно». Я, разгорячившись, рассказал им, как у нас встречают русских послов, показывают им все, вплоть до военного снаряжения и т. п. Спросил, почему они нас держат как в заточении и не пускают ни к валу, ни даже в город. «Без сомнения, – сказал я, – этот ваш город, как один из важнейших, наверное, всем снабжен, великолепен и достоин, чтобы показать его иноземцу». В ответ я услышал только: «Такова воля Великого Государя». Посол велел спросить, позволено ли послать кого-либо к воеводе, чтобы соблюсти надлежащую вежливость, на что получил отказ: «В этом, – сказали ему, – было отказано и английскому и другим послам», – на что был ответ: вы отклоняете визит вежливости, но не можете подозревать нас в распутстве, ведь около наших спален поставили охрану, которая, если что пропадет, будет наказана.

28 декабря. В воскресенье после проповеди наш пастор крестил здесь двух детей лютеранских родителей по нашему обычаю, с той лишь разницей, что ему пришлось опустить слова «здесь исповедуемое». Капитан Юриан Григорьевич, который нас провожал до города со своими подчиненными, теперь нас покинул.

Наш дом охраняли 15–16 человек из гвардии воеводы, они же сопровождали нас, когда мы выходили. Место, где находится наш дом, это пригород за рекой, он окружен деревянным валом; но нам не разрешают выходить отсюда или рассматривать это деревянное сооружение.

Нас отстраняют от реки, которая течет вдоль города, а также от моста, ведущего к замку и к городу. Да, они не позволяют немцам, встречающимся на улице, обращаться к нам, тем более не разрешают нам ходить в их двор. Таковы обычаи этой страны. Несмотря на это, я хорошо осмотрел город: он лежит вдоль реки, по расположению несколько схож с Лондоном; мост деревянный, по величине не уступает мосту через Темзу, течение реки здесь быстрее. Город окружен деревянным валом, на нем кое-где неуклюжие башни; в них сверху и снизу есть амбразуры для мушкетов и луков, вал состоит из бревен, лежащих вдоль одно на другом; внутрь входят по лестницам и террасам; кое-где есть и каменные башни; ворот много – большинство из дерева, простого строения.

У моста находятся каменные ворота в середине каменного вала; за его стенами живет воевода и находятся все приказы, но и не только они:

рядом с ними там еще сотни домов. Эта каменная стена, высокая, белая, простирается вдоль реки на 8–10 минут ходьбы, это они называют замок [кремль]. Над воротами большие часы. В городе виднеется много церковных глав, у одной из главных церквей пять глав, средняя – поНиколаас ВИТСЕН золочена. В другой хранится большой жерновой камень, на котором нарисован св. Антоний; этот камень вместе со святым приплыл сюда из Рима. Эта церковь – на окраине города, за рекой. В другой хранится изображение древнего языческого божества, которому люди прежде поклонялись и приносили в жертву живых детей, откуда она еще сохраняет свое название.

Пригород около реки можно справедливо сравнить с Лондоном хорошими базарами, лавками, изобилием всяких товаров. Шведский и любекский дворы находятся на одной улице, один против другого, между ними караульная будка. Как в городе, так и здесь излишек церквей.

Окружность города я считаю 3 часа ходьбы. Здесь очень много рыбы.

Микита, наш пристав, однажды очень обиделся, потому что мы не проводили его как требует обычай. Он сказал, что это неуважительно по отношению к царю, а он должен соблюдать честь царя. Он хотел бросить в башню своего толмача за то, что тот сказал нам, будто среди русских не принято из вежливости провожать кого-либо, и запретил ему входить в наш дом. Один из митрополитов имеет здесь свою резиденцию, а в России их четверо; из них выбирают патриархов.

Река около города редко замерзает в середине; русские рассказывают, что это потому, что царь Иван Васильевич погубил здесь много людей: их привозили к мосту сотнями, отрубали головы, и от этого вода окрашивалась. Монастырь Св. Антония хранит большой камень в маленькой часовенке у входа; на нем нарисован Антоний, стариком, с белой бородой; его тело хранится в подвале ближайшей церквушки, под медной крышкой гроба; об этом мне рассказал человек, который видел это под камышовым покрывалом.

В последний день года мы выехали из Новгорода… XVII век. «Поныне славится своей торговлей и богатством» 4 июня*. …Как только мы прибыли в Новгород, вооруженные люди окружили старшего лейтенанта Хакета, который встретил нас в пути и в нашей компании шел к границе, куда он направлялся на службу. Его сразу увезли в Новгород, не дав поговорить с нами или кому-нибудь из нас подойти к нему. В городе его посадили в приказ, чтобы сразу увезти в Москву, а оттуда вместо Пскова послать к татарским границам; его обвинили в том, что он хотел как предатель тайно уехать из страны, о чем он и не думал; этот приказ последовал из Москвы. Очевидно, русские, которые были с нами, сообщили об этом и его оклеветали: он сразу и был отправлен. Его соотечественник, бывший в нашей свите пажом, с большим трудом получил разрешение поговорить с ним недолго, на середине моста, в присутствии их толмачей. Здесь же были арестованы еще несколько офицеров, наших соотечественников, из боязни, что они уедут из страны.

На озере мы встретили шведского посланника на пути его в Москву, со свитой в 94 человека. Они и мы шли по озеру своей дорогой и только приветствовали друг друга трубным звуком, без всякого обращения:

русские все так устроили, что мы не могли поговорить. Это озеро довольно широкое, необозримо взгляду.

К вечеру мы прибыли к городу и остановились в трех верстах от места, где находился Благовещенский монастырь, на горе Городище, названной так потому, что прежде сюда доходили городские стены. Из-за наводнения это место превратилось теперь в остров; русские говорили, что такого наводнения здесь не было 20 лет; кругом все поля и леса лежали глубоко в воде, все монастыри и церкви казались островами, * Обратный путь.

Николаас ВИТСЕН а здесь их было великое множество, они искусно построены и красивы по виду, что свидетельствует о величии и прежнем великолепии этого города, о котором так много говорят. Здесь процветали все виды торговли, это был непобедимый город; русские в своих хрониках рассказывают об этом то же самое, что и Юстинус. Когда мужчины воевали в Азии, то их жены, которые не могли более обойтись без них, взяли своих рабов, или холопов, в мужья, а потом отправили их воевать с возвращающимися супругами, которые, думая, что перед ними слуги, разгоняли их кнутами. Поэтому одна гора поблизости носит название Холопья гора, и река, которую мы прошли, тоже сохранила это название, так как побежденные холопы были сброшены в нее. В настоящее время в Новгороде заняты восстановлением разрушенной крепости.

5 июня. На этом острове нас оставили весь следующий день до вечера. В городе был большой праздник Варлаама60, он похоронен в 7 верстах от города. Ему молятся во время наводнения, а также ежегодно в определенный день [6 ноября], когда все население с крестами, свечами, иконами и факелами идет молиться к его могиле; в других городах в этот день идут к соборам и совершают такую же церемонию, как здесь, где лежат останки этого святого.

Вечером, когда кончился праздник, пришли за нами; посол еще раньше направил человека в город с просьбой, чтобы приехали за нами, на что получил ответ: «Когда будет время, узнаете». От берега до гостиницы все было занято войсками, начальные люди были в лучшей одежде.

Посла приняли на берегу большие шишки, если судить по одежде некоторых. Для посла и его офицеров прислали лошадей, таких пугливых, что стоило немалого труда их удержать, – они боялись знамен XVII век. «Поныне славится своей торговлей и богатством» и барабанов, шли подпрыгивая, становились на дыбы. Та, на которой сидел посол, была с серебряной сбруей, увешана серебряными цепями и покрыта попоной из золотой парчи. Те, на которых мы сидели, были лишь немного менее великолепны. Пристав ехал справа от посла, толмач – слева, офицеры ехали впереди, слуги следовали за всеми.

Когда посол прибыл на постоялый двор, тот самый, где 17 лет назад умер господин Бург [в 1647 г.] – посол и бургомистр, – то молодой человек, приветствовавший посла при нашем приезде сюда, теперь снова произнес то же самое приветствие, справился о его здоровье и, сказав, что ему дадут столько же корма, сколько он получал в Москве, ушел.

Я снова убедился, что люди часто забывают, чему их учили; этот юноша не делал ничего без толмача, который ему подсказывал: говорите, молчите, дайте руку, уходите и т. д.

Мимо нашего двора прошло шествие воинов: стрельцы, солдаты, крестьяне и горожане, вооруженные по-разному: одни так, другие эдак, они шли целыми группами по 50–60 человек, несли мушкеты без курка, без шомпола и фитиля, что выглядело смешно; их было примерно человек. Была пятница, когда нас внешне так важно встретили с 12 прекрасными лошадьми, столько же было нарядно одетых господ.

6 июня. В субботу пришел пристав спросить от имени воеводы, не можем ли мы уехать в понедельник рано утром, они этого очень хотели бы; на это ответ посла был «нет», но во вторник – можно. Тогда он передал послу, что ему следовало бы поторопиться: поляки перешли Двину.

Здесь нас угощали, как угощают уезжающих, т. е. плохо; украли у нас много корма из привозимого, не хотели давать ничего, кроме мяса, а оно сразу портится при здешней жаре. В Москве мы могли получить деньги за пищу, от которой мы отказывались, и на них покупать продукты по своему желанию. Дни здесь теперь длинные: солнце садится в 9–часов вечера, а всходит очень рано, так что ночная темнота длится не более одного-двух часов; заря почти не сходит с горизонта.

Когда мы приехали сюда, воевода велел по всем улицам объявлять, чтобы голландцам не причиняли зла, угрожая такими и такими-то наказаниями; иначе здесь на улицах всех высмеивают. Когда посол попросил у воеводы еще одну барку, так как мы должны ехать водным путем, тот велел сказать, что их у него нет. Оказалось, действительно, что в этом городе, богатом водой, нет лишних судов, даже лодку, переданную в распоряжение посла, воевода иногда просил для себя, пока мы здесь, что ему и разрешили; правда, она была так плохо сколочена из дерева, что скорее была похожа на торфяную баржу, чем на яхту воеводы.

Николаас ВИТСЕН Каковы снасти, таковы и матросы: они гребут как люди, непривычные к этому делу, и плыть могут только по ветру на парусах, поэтому мы всегда сами гребли. Когда посол хотел послать человека к воеводе с жалобой, ему ответили, что иностранцам не разрешается входить в город, а мы жили в пригороде; посол возразил, что в других странах можно прийти поговорить к королям и принцам, и т. д. Здесь мы все были снабжены оружием и готовились к сопротивлению на случай, если польские войска на нас нападут, о чем нам много наговорили.

9 июня. Утром 9-го мы отправились водным путем из Новгорода.

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 43 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.