WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Эту точку зрения разделяло большинство русских криминалистов. Профессор А.А. Жижиленко писал, что одним из главных разграничительных признаков наказания и мер защиты являются основания применения: для наказания - преступное деяние, для мер защиты - опасность деятеля. Но при этом он уточнял, что для мер защиты необходим повод - деяние как симптом опасности личности 5.

Другой русский криминалист В.Д. Набоков еще в 1911 году прозорливо предупреждал: «...Мы должны признать, что орудование понятием «опасного состояния» личности особенно опасно и нежелательно там, где приходится думать не о расширении прав административной власти, а, наоборот, о введении ее в надлежащие рамки... Предоставление ей возможности объявлять человека опасным, и без тех гарантий, которые заключаются в точной и конкретной формулировке состава преступного деяния уголовным кодексом - применять по отношению к этому «опасному» лицу весьма серьезные меры социальной защиты в виде лишения свободы, высылки и т.п. - это равносильно возведению в принцип того, что фактически является уродливым уклонением от функций правового государства»6.

См.: Люблинский П.И. Международные съезды по вопросам уголовного права за десять лет… С. 88.

Там же. С. 73 - 74.

Там же. С. 163.

Там же. С. 81.

См.: Жижиленко А.А. Указ. работа. С. 287.

Набоков В. Об "опасном состоянии" преступника как критерии "меры защи К сожалению, аргументы специалистов не были услышаны и приняты во внимание. Это относится не только к дореволюционному периоду, о котором пишет В.Д. Набоков. В еще большей мере “уродливое уклонение от функций правового государства” проявилось при Советской власти, особенно в первые десятилетия.

Приспосабливая меры безопасности как инструмент расправы над инакодумающими, инаковерущими, инакоживущими, тоталитарная власть применяла их, основываясь на “классовой интуиции” и целесообразности. В отношении всех, кто не имел чести принадлежать к “гегемону”, были основания для сомнений, а следовательно, и применения к ним мер безопасности.

Историк Л. Киселев пишет, что заключенные Красноярского концлагеря, который был открыт 25 мая 1920 года, часто не знали, за что они арестованы и помещены туда. Вот некоторые документы, служившие основаниями для заключения в концлагерь:

“Выписка из протокола № 38 от 12 августа 1920 г.

Слушали дело Рылова Николая Васильевича, обвиняемого в писании подозрительного письма. Постановили заключить в концлагерь сроком на один год”.

“Выписка из протокола № 42 от 22 августа 1920 г.

Слушали дело Основского А.П.1, обвиняемого в контрреволюции и принадлежности к кадетам. Постановили заключить в концлагерь сроком на пять лет”. В этом плане показателен следующий документ. Известный русский философ П.А. Флоренский был помещен в концлагерь “СЛОН” на Соловках, а впоследствии расстрелян. Сохранился донос одного из секретных сотрудников, пересказывавшего рассказ сокамерникам П.А. Флоренского о допросе3: “Флоренский говорит, что...

после моего упорного отрицания мне следователь сказал, что “де мол нам известно, что Вы не состоите ни в каких организациях и не ведете никакой антисоветской агитации, но на Вас, в случае чего, могут ориентироваться враждебные сов. власти люди, что Вы не устоите, если вам будет предложено выступить против сов. власти. Вот почему, говорит далее ФЛОРИНСКИЙ, дают такие большие срока заключения, т. е. ведется политика профилактического характера, ты". СПб.: Общественная польза, 1910. С. 15.

А.П. Основский - известный красноярский общественный деятель, лидер городской думы, много сделавший для развития образования, не занимался контрреволюционной деятельностью, а просто находился в оппозиции к большевикам.

Киселев Л. Тайны Красноярского концлагеря // Красноярский рабочий. 1992.

8 авг. С.12.

Орфография и стиль доноса воспроизводятся.

заранее. Предотвращают преступления, которые не могут даже быть.

Следователь мне и далее говорил (говорит ФЛОРЕНСКИЙ), что мы не можем так поступать, как поступало Царское Правительство, которое показывало на совершившиеся преступления, нет, мы предотвращать должны, а то как же так, ждать пока кто-либо совершит преступление, тогда его наказывать, нет, так далеко не пойдет, надо в зародыше пресекать преступление, тогда будет прочнее дело. После этого ЛИТВИНОВ говорит, что при такой политике весь СССР перебудет в лагерях”1.

Как видим, следователь очень доходчиво изложил философу суть страшной репрессивной конструкции, изобретенной по заказу вождей, - применение мер социальной защиты к лицам, не виновным в совершении конкретного общественно опасного действия 2.

Где по недомыслию, а где сознательно, в угоду безумным идеям, были стерты грани между наказанием и мерами безопасности.

Примитивно понимаемое основание мер защиты - «опасность личности» - было распространено и на меры наказания, вследствие чего те и другие можно было применять по оценочным признакам «прошлой преступной деятельности» и «связи с преступной средой»3.

К 1937 году и эти «безграничные границы» стали тесными.

Ежовские репрессии этого трагического для России года проводились уже по разнарядке Политбюро ЦК ВКП (б). Для каждой области, края устанавливались лимиты 1 и 2 категории. Первая категория - расстрел, вторая - лагеря и тюрьмы. Однако ретивые исполнители на местах, выполнив лимиты, испрашивали разрешения дополнительно их увеличить. Политбюро ЦК ВКП(б) 31 января 1938 года приняло предложение НКВД СССР об утверждении дополнительного количества подлежащих репрессии на 572000 человек, из которых 48000 планировалось расстрелять. Сохранился автограф И. Сталина, где его рукой сделана запись: “Дать дополнительно Красноярскому краю 6600 чел. лимита по 1-й категории”4.

К чему это привело, мы уже знаем. Вместе с миллионами граждан под пресс попали почти все «теоретики» произвола. В этом плане очень характерна судьба Н.В. Крыленко, одного из идеологов «целесообразной законности». «Изобретатель» стал жертвой изобретения.

Письма з/к Флоренского П.А. семье из концлагеря // Знамя. 1991. № 7. С. 194.

См.: Курс советского уголовного права: В 6 т. Л.: Изд-во ЛГУ, 1970. Т. 2. С.

337.

См.: Кузнецова Н.Ф. Вопросы истории советского уголовного законодательства // Вестн. МГУ. Сер. Право. 1991. Вып. 4. С. 26 - 27.

Московские новости. 1992. 21 июня. № 25. С. 12.

К началу шестидесятых годов в теории уголовного права произошел отказ от порочного принципа применения репрессии к лицам, не совершившим общественно опасного деяния. «Урок пошел впрок», но не до конца. Несмотря на то, что проблема оснований мер безопасности относится к разряду ключевых, она так и не была исследована должным образом. Характерно, что противоречивость и неудовлетворительность ее решения отражают учебники, в которых обычно излагается общепринятая и наиболее распространенная точка зрения.

Так, в курсах и учебниках уголовного права основаниями для мер безопасности считают постановление районного (городского) народного суда1, совершение опасных действий2. Иногда выделяют не одно, а три основания принудительных мер медицинского характера: «1) совершение предусмотренного уголовным законом деяния, представляющего значительную общественную опасность; 2) наличие во время совершения преступления и после, но до полного отбытия наказания такого болезненного состояния, при котором лицо не может отдавать отчета в совершаемых действиях или руководить ими; 3) признание лица с учетом характера совершенного им деяния и его болезненного состояния, представляющим опасность для общества».Открыт вопрос об основаниях мер безопасности, которые регламентируются административным законодательством и именуются в теории административного права как «административнопринудительные и административно-пресекательные меры» или «меры пресечения». Например, А.П.Алехин и Ю.М.Козлов - авторы учебника административного права, избегают ответа4, а Д.Н.Бахрах в своем учебнике отвечает на него достаточно туманно: «...Круг оснований пресечения более широк, чем у административной ответственности»5.

С.Д. Хазанов основаниями для введения экстраординарных правооограничений считает “не противоправное поведение, а наличие угрозы безопасности”6.

В.И. Горобцов в одной из работ пишет, что “основанием для Курс советского уголовного права. В 6 т. М.: Наука, 1970. Т. 3. С. 337.

Курс советского уголовного права. Л., 1970. Т. 2. С. 475.

Уголовное право. Общая часть. М.: Изд-во МГУ, 1993. С. 318.

Алехин А.П., Козлов Ю.М. Административное право Российской Федерации.

Ч. 1. Сущность и основные институты административного права: Учебник. М.:

Теис, 1994. 301 с.

Бахрах Д.Н. Административное право: Учебник. Часть общая. М.: БЕК, 1993.

С. 193.

Хазанов С.Д. Правовое регулирование чрезвычайного положения... С. 11.

применения принудительных мер, предусмотренных как уголовным, так и административным законодательством, является наличие у лица соответствующего заболевания, которое влияет на общественную опасность личности”1.

Еще более запутан вопрос об основаниях мер безопасности, используемых в деятельности по предупреждению преступлений.

Судя по содержанию двухтомного курса и учебников криминологии, меры безопасности в качестве самостоятельного средства контроля над преступностью вообще не рассматриваются. Соответственно не рассматривается и вопрос об основаниях их применения, как, впрочем, игнорируется проблема оснований любого другого вида предупредительного воздействия.

Одной из немногих криминологических работ, в которой уделяется внимание этому аспекту, является монография О.В. Филимонова. Анализ специальной литературы позволил ему выделить несколько противоречащих друг другу позиций2. Так, основаниями правового принуждения в индивидуальной профилактике преступлений считают:

- общественно опасные деяния, предусмотренные законодательством;

- презумпцию, то есть юридическое предположение общественно вредного поведения определенных субъектов;

- совокупность обстоятельств, определяющих степень вероятности совершения лицом противоправных деяний, или реальная возможность (опасность) совершения преступлений и других правонарушений;

- совокупность достоверных данных, относящихся к характеристике личности, ее взглядов, стремлений, а равно поступков, сферы общения, связей.

Сам О.В.Филимонов выделяет две группы оснований правового принуждения в профилактике: 1) общие правовые, то есть основания, определяющие содержание тех профилактических мер, которые могут применяться к лицам, обнаружившим своим поведением склонность к совершению преступления; 2) конкретные правовые, то есть основания, устанавливающие необходимость применения профилактических мер к индивидуально определенным лицам. По мнению Р.А. Сабитова, основаниями посткриминального Горобцов В.И. Юридическая природа принудительных мер медицинского характера... С. 38.

См.: Филимонов О.В. Индивидуальная профилактика преступлений… С. 58 75.

Филимонов О.В. Указ. работа. С. 75-78.

принуждения является «совершение лицом предусмотренного уголовным законом непреступного общественно опасного деяния, то есть посткриминального проступка»1.

В.И. Горобцов, правильно признавая меры постпенитенциарного воздействия структурным элементом мер безопасности, основанием их возникновения считает отбытие наказания2.

В трудовом, гражданском и семейном праве основания мер защиты рассматриваются лишь применительно к конкретным мерам защиты. Например, в семейном праве основаниями лишения родительских прав и отобрания детей без лишения родительских прав считают: жестокое обращение с детьми, хронический алкоголизм и наркоманию родителей, систематическое оставление детей без присмотра, совершение противоправных действий в отношении детей и другие злоупотребления родительскими правами, которые создают опасность для жизни, здоровья и формирования детей 3.

Отсутствует определенность по отношению к основаниям мер безопасности (защиты) и в общей теории права. Авторы учебников либо избегают касаться этой темы, либо излагают ее очень кратко и не очень ясно. «Меры защиты отличаются от юридической ответственности тем, - говорится в одном из учебников, - что они наступают за правонарушения, обладающие часто минимальной степенью общественной опасности, или деяние, представляющее «правовую аномалию», незначительные отклонения от нормального правопорядка, не приобретающие характер правонарушений»4.

Несколько более четкое, но, к сожалению, также не очень удобное для практического применения определение правовой аномалии дает В.Д.Ардашкин. Он полагает, что правовыми аномалиями можно назвать «негативные юридические факты, влекущие правоохранительную реакцию независимо от того, что стоит за этими фактами (правонарушения или события). Думается, это самостоятельная разновидность юридических фактов, не сводимая ни к правонарушениям, ни к событиям».Сабитов Р.А. Посткриминальное поведение (понятие, регулирование, последствия). Томск: Изд-во Томск. ун-та, 1985. С.168.

См.: Горобцов В.И. Проблемы реализации мер постпенитенциарного воздействия: вопросы теории и практики: Автореф. дис.... д-ра. юрид. наук. Екатеринбург, 1995. С. 5, 15.

Богатырев Н. Основания для отобрания детей у родителей без лишения родительских прав // Российская юстиция. 1994. № 10. С. 40 - 42.

Общая теория права и государства: Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. М.:

Юристъ, 1994. С. 206.

Ардашкин В.Д. Правоохранительный механизм: понятие, научный инструментарий // Охранительный механизм в правовой системе социализма. Красноярск:

Как видим, подходы к решению проблемы оснований мер безопасности в отраслевых правовых науках и в общей теории права достаточно противоречивы.

Неясность, уклонение от определенности дает простор для произвола и необоснованного стеснения прав и свобод граждан. Меры безопасности сами по себе в этом случае становятся опасными и дискредитируются как средство защиты общества и личности. В общественном сознании формируется предубеждение против самого института мер безопасности, сфера их применения необоснованно сужается, вследствие чего реальная угроза причинения вреда, исходящая от источника повышенной опасности, превращается в реальный вред. Противоречия отражаются в законодательстве. Не случайно, в большинстве нормативных актов вопрос об основаниях применения тех или иных мер безопасности вообще игнорируется, только в последнее время он стал более или менее решаться.

Снять противоречия и ввести дискуссии в конструктивное русло, на наш взгляд, можно, используя концепцию «многоуровневых оснований».

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.