WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

В частности, русскому гражданскому праву всегда были известны три группы ограничений права собственности: а) ограничения пользования вещью, установленные в публичных интересах; б) ограничения в пользовании вещью, установленные в частных интересах; в) ограничения в юридическом распоряжении вещью.Несмотря на широкое практическое применение мер безопасности, ученые-правоведы на этот вид принуждения обратили внимание достаточно поздно. В России теория мер безопасности начала развиваться только в конце ХIХ - начале ХХ века. Достаточно развернутые характеристики и подробные классификации мер безопасности были даны прежде всего в рамках науки полицейского права3, но, к сожалению, исследования этого вида принуждения носили в науке полицейского права преимущественно описательный, комментаторский характер.

Более критично и глубоко теоретические аспекты мер безопасности были исследованы в рамках науки уголовного права. Противоборство классической, антропологической и социологической школ среди российских криминалистов имело некоторые особенности. В России были представлены сторонники различных школ, но антропологические взгляды популярностью не пользовались.

Более позднее по сравнению с западноевропейской развитие русской уголовно-правовой науки совпало с бурным развитием естествознания, что заметно ослабляло влияние метафизических традиций уголовного правоведения, основанного на постулатах классиче См.: Там же С. 8.

См.: Кудрявцева Т.И. Ограничение права собственности на землю по русскому дореволюционному праву // Правоведение. 1997. № 3. С. 55 - 61.

Например, профессор Московского Императорского университета И.Т. Тарасов уделил мерам безопасности около двухсот страниц своего труда (см.: Тарасов И.Т. Очерк науки полицейского права. М.: Товарищество “Печатня С.П.

Яковлева”, 1897. С. 131 - 401).

ской школы.Это находило свое проявление в некотором отступлении в положительном праве от принципа соразмерности (эквивалентности) наказания и преступления. Кроме деяния судебная практика учитывала личность преступника, его социальное положение, повторность, смягчающие и отягчающие обстоятельства. Воплощение принципов индивидуализации наказания не встречало в России такого противодействия, как в Западной Европе.Поэтому идеи введения в уголовное законодательство мер безопасности в отношении рецидивистов, невменяемых и ограниченно вменяемых, а также несовершеннолетних преступников воспринималось достаточно спокойно сторонниками всех школ. На съездах Международного союза криминалистов по этим вопросам русская группа всегда занимала взвешенную и разумную позицию.

Проблемы мер безопасности так или иначе касались многие криминалисты, среди которых можно назвать П. И. Люблинского, В.

Д. Набокова, Э. Я. Немировского, Н. С. Таганцева. Наиболее полное освещение она получила в трудах профессора А. А. Жижиленко.

Вторая глава его диссертации, названная «Наказание и меры социальной защиты», содержала краткий исторический очерк развития мер безопасности, обобщение и анализ практически всех подходов, имевших место по отношению к этой проблеме не только в российской, но и европейской науке уголовного права. Большинство русских криминалистов выступали за ограничение административного усмотрения при назначении мер безопасности. По их мнению, основаниями для назначения мер безопасности в рамках уголовного процесса должны служить предусмотренные уголовным законом деяния или их повторение.

В современной публицистической, да и в научной литературе имеет место некоторая идеализация дореволюционной России. Но если все было прекрасно, то почему же произошла революция Идеалистическая дымка прошлого не должна заслонять от нас негативные стороны жизни. Помнить о плохом нужно хотя бы затем, чтобы избежать его повторения. Правда и то, что в России, «которую мы потеряли», произвол властей был практически не ограничен, о чем наглядно свидетельствуют законодательство и практика применения мер безопасности.

См.: Иванов Л.О., Ильина Л.В. Пути и судьбы отечественной криминологии.

М.: Наука, 1991. С. 41.

Там же. С. 41 - 42.

Жижиленко А.А. Наказание. Его понятие и отличие от других правоохранительных средств. Петроград: Типогр. “Правда”, 1914. С. 248 - 561.

Характерной особенностью дореволюционного законодательства было то, что меры безопасности регламентировались, главным образом полицейским правом1, хотя назначение некоторых видов мер безопасности (например меры в отношении буйных душевнобольных, отдача под надзор полиции) было предусмотрено уголовным законодательством. «Самое применение их хотя и возлагается в общем порядке на полицию или некоторые другие органы администрации, - писал Н.С. Таганцев, - но и многие из них могут быть применяемы органами судебной власти при постановлении и исполнении приговоров, по поводу преступных деяний, и притом на тех же основаниях, какими руководствуются административные власти, т.е. не только при применении наказания в тесном смысле к установленной ответственности, но и при освобождении от наказания или даже при оправдании обвиняемого»2.

В комментарии к ст. 39 Уголовного уложения 1903 года, изданного Н.С.

Таганцевым, меры в отношении невменяемых - ответственный надзор или помещение во врачебное заведение - прямо называются мерами безопасности.3 К мерам безопасности также относятся и меры «по отношению к несовершеннолетним от 10 до 17 лет, признанным учинившими преступные деяния, но не обладающими вменяемостью», а именно: 1) отдача под ответственный надзор; 2) помещение в воспитательно-исправительное заведение; 3) отдача в монастырь;

4) заключение в особые помещения при тюрьмах и арестных домах.В обход одного из основных принципов реформы 1864 года (“никто не может быть наказан за преступное деяние, иначе, как по приговору надлежащего суда”) в России сохранялось положение, когда в соответствии с Уставом о предупреждении преступлений меры безопасности применялись по усмотрению полиции. В рамках полицейского права можно было назначать как меры, “направленные на принудительное устранение условий, облегчающих, по свидетельству жизненного опыта, возникновение преступных деяний”, так и меры, “принимаемые против личностей, представляющихся вредными или даже только опасными для общественного порядка и спокойствия”.

К первым относились, например, меры, «принимаемые для соблюдения порядка в питейных и увеселительных заведениях, при скоплении и движении народных масс и т.п., принудительное устранение средств и орудий, пригодных для учинения преступных деяний, как, например, отобрание запрещенного оружия, неверных весов, приборов, или станков, устроенных для изготовления поддель См.: Тарасов И.Т. Указ. работа. С. 133 - 236.

Таганцев Н.С. Русское уголовное право… С. 8.

См.: Уголовное уложение 22 марта 1903 г. с мотивами, извлеченными из объяснительной записки редакционной комиссии, представления Министерства юстиции в Государственном Совете и журналов особого совещания, особого присутствия департаментов и общего собрания Государственного совета. СПб:

Издание Н.С. Таганцева, 1904. С. 77.

Там же. С. 80.

ных и подложных предметов; принудительное устранение результатов, добытых или созданных преступным деянием, как, например, сломка зданий, вредных и опасных для общественной и личной безопасности; закрытие неправильно открытых торговых или промышленных заведений; уничтожение испорченных находящихся в продаже припасов, уничтожение поддельных денежных знаков, уборка мерами полиции за счет виновного нечистот со двора и т.п.”Вторую группу составляли меры против личностей, «опасных для общественного порядка, например против лиц, не имеющих определенного места жительств и занятий, против бродяг, нищих, против лиц, занимающихся порочной или неблагонадежной профессией, проституток, бродячих увеселителей и т.п.; меры по отношению к лицам, учинившим преступные деяния или заподозренных в таковых, или даже по отношению к лицам, по складу их занятий, направлению, характеру предполагаемым пригодными для преступной деятельности, в особенности для деятельности противогосударственной - лицам политически неблагонадежным”2.

В отношении личностей, «опасных для общественного порядка», могли применяться такие строгие меры воздействия, как административные высылки и ссылки сроком от 1 до 5 лет, которые назначались полицией по инициативе мещанских и крестьянских обществ.

Но, как говорится, благими намерениями… Меры безопасности на практике трансформировались в очень опасное средство. В этой связи можно привести свидетельства известного американского исследователя Дж. Кеннана, который вместе с художником Дж.

Форстом в лето и зиму 1885-1886 годов для изучения сибирской ссылки предпринял путешествие по Сибирскому почтовому тракту с запада на восток, от Екатеринбурга до Карийских рудников в Восточном Забайкалье, а затем обратно с востока на запад. Перед началом путешествия он, по собственному его признанию, “был вполне на стороне русского правительства и решительным противником русских революционеров”,3 но вскоре, после знакомства с реальным положением дел, изменил свое мнение на противоположное. Особенно его поразило бесконтрольное и мало чем ограниченное использование правительством и чиновниками мер безопасностизащиты.

Характеризуя одну из них, он с возмущением писал: “Под Таганцев Н.С. Русское уголовное право... С. 9.

Таганцев Н.С. Указ. работа. С. 9.

Кеннан Дж. Сибирь и ссылка (перевод с английского). С.-Пб: Издание В.Врублевского, 1906. С. 5.

“ссылкой административным порядком” понимаются в России изгнание подозрительных (в политическом отношении) особ из одной части государства в другую без соблюдения при этом каких-либо судебных формальностей, которые в цивилизованных странах обыкновенно предшествуют лишению гражданских прав или наказанию.

Для того чтобы быть административно высланным, не нужно совершать какого-либо преступления; достаточно, если одному из местных полицейских чиновников пребывание этой особы в районе его деятельности покажется “вредным для общественного порядка”, чтобы человек этот был арестован и с соизволения министра внутренних дел отправлен в какой-нибудь пункт обширного государства, где он поступает под надзор полиции, могущий длиться до пяти лет.

Очень часто сосланный даже не знает причину этого самосуда, а если она ему даже известна, то он бессилен и ничем не может помочь себе. Он не может опровергнуть показаний, объявляющих его опасным для спокойствия страны; он не может поручить своим друзьям привести доказательства своей невиновности и благонадежности, так как это значило бы и на них навлечь такое же несчастье. Он не может потребовать судебного следствия или допроса. Печать не может открыть ему своих столбцов. Его отношения со всем остальным миром прерываются самым неожиданным образом; часто даже его собственная семья не знает, что с ним сделалось и где он находится.

Он в полном смысле слова беспомощная жертва”1.

И это не фантазии американского исследователя. Такой порядок действительно был установлен в Российской империи и отчасти благодаря ему великая держава в 1917 году сошла с пути эволюционного развития.

Подводя некоторые исторические итоги развития теории мер безопасности в дореволюционной России, можно отметить следующее:

1. Меры безопасности в России использовались издавна широко и произвольно. Их применение регламентировалось, в основном, в рамках полицейского права, при назначении и исполнении велико было усмотрение администрации. Только после реформы 1864 года некоторые меры безопасности могли назначаться в судебном порядке.

2. Теория мер безопасности разрабатывалась преимущественно наукой полицейского права и носила описательный и комментаторский характер. Более принципиальный и критичный подход к мерам безопасности имел место в теории уголовного права. Большинство русских криминалистов выступало за ограничение мер безопас Кеннан Дж. Указ. работа. С. 127.

ности: судебный порядок назначения, необходимость оснований в виде общественно опасных деяний или их повторности.

3. Под мерами безопасности понимались не только санкции безопасности, но и правила безопасности.

1.2.2. Теория мер безопасности в советский период В условиях революции и гражданской войны все стороны использовали жестокие и неправовые средства: захват заложников, пытки, массовые расстрелы. Преуспевали в этом все - красные, белые, зеленые.

По большому счету в войне победителей не бывает. Тем более, если она гражданская. Любая война отбрасывает общество далеко назад. Несмотря на обещание “отречься от старого мира и отряхнуть его прах”, традиции царской России в отношении мер безопасности новой властью были не только восприняты и поддержаны. Сами меры были усовершенствованы и многократно усилены.

Основатель Советского государства В. И. Ленин в ответ на письмо о восстании крестьян в Пензенской губернии 9 августа года требовал: “... Провести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный лагерь»1 (выделено мною, - Н.Щ.). А у революционеров, как известно, слово в таких случаях не расходилось с делом. Возникшие летом 1918 года лагеря стали расти, совершенствоваться, и скоро вся страна превратилась в большой концентрационный лагерь.

Несмотря на небывалый расцвет мер безопасности, послереволюционный период отечественного правоведения не только не обогатил теорию мер безопасности, но и основательно запутал ее. По существу применение мер безопасности предусматривалось Руководящими началами уголовного права (1919) и всеми Уголовными кодексами (1922, 1926, 1960). Правда, в Руководящих началах меры безопасности («воспрещение занимать ту или другую работу» и др.) попали в разряд наказаний, а в УК РСФСР 1924 года классические Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 143 - 144.

виды наказания, наоборот, именовались мерами социальной защиты судебно-исправительного характера1.

Значительная часть мер безопасности не регламентировалась правовыми нормами, другие применялись на основе партийных директив, легитимность которых с позиции теории права очень сомнительна.

В публикациях того времени очень трудно проследить эволюцию научных воззрений по отношению к мерам безопасности - защиты. Исповедуя тот или иной взгляд, деятели правовой науки не вникали глубоко в теоретическую подоплеку вопроса. Они руководствовались политической целесообразностью, в основе их аргументации лежала политическая демагогия, а позиция в течение короткого времени менялась на диаметрально противоположную, в зависимости от политической конъюнктуры, после очередной статьи И.В.

Сталина.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.