WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |
ГЛАВА X Двоевластие Вдали от газет и • теоретические выводы • Лешек А.Чубайса • В одну упряжку не можно... • В. Черномырдин и Б. Федоров • Верховный Совет переходит в наступление • На спуске с А.Руцким • Дамоклов меч двоевластия • Я принимаю предложение президента ОДМОСКОВЬЕ. Первые трое суток спал, спал, спал. Какое счастье проснуться, глянуть в окно на заснеженные лапы елок и — заснуть снова. Когда выбрался наконец на улицу, услышал, что посвистывает ветер, хрустит снег под ногами, увидел симпатичную дворнягу. Возле запруды озере парень в тулупчике сидел у лунки, наблюдая за — Как клюет — Да так, мелочишка.

Нормальный, живой, просторный мир возвращался ко мне со всеми его запахами, звуками. И вдруг несказанно далеким показался тот щий и узкий, нелепый зал в Кремле, переделанный когда-то по приказу Сталина из целой анфилады, чтобы проводить там партийные съезды... Вот уж воистину чудовищный "коридор власти".

Чувства, которые я испытал сразу после отставки, были очень сложные, противоречивые. Это — и облегчение, и горечь.

Облегчение от того, что с плеч свалилась огромная тяжесть. Не надо больше отвечать за все происходящее в стране. Уже не раздастся тревожный нок: произошел взрыв на шахте, где-то пел крушение поезд. Не надо ни принимать решений, от которых зависит судьба людей, ни отказывать в финансовой поддержке регионам, крупным предприятиям, научным учреждениям, которые жизненно в ней нуждаются. Не тебе нести ГЛАВА X венность за все несовершенства молодой российской демократии. Теперь за все это должна болеть голова у других. И вместе с тем — тяжелое чувство, что больше не можешь делать то, что считаешь нужным для страны, развитие событий пойдет симо от тебя, будешь со стороны наблюдать за ошибками, которые ты не в силах поправить. Тревога — а сколько будет этих ошибок А не перечеркнут ли они все то, что с таким трудом, такой ценой, но все же удалось сделать в России для становления рыночной экономики Вдруг приходит понимание того, насколько сам изменился, постарел. Всего год назад пришел работать в правительство молодым энергичным тридцатипятилетним человеком, а сейчас такое ощущение, что прибавилось по меньшей мере лет пятнадцать, И дело, в первую очередь, даже не в неожиданно крывшихся болячках, просто после этого сумасшедшего года радикально изменилось восприятие жизни, людей. Самое неприятное — стал гораздо жестче, холодней. Вместе с тем, бесконечно лучше знаю теперь, как устроена реальная власть, как принимаются решения, как переводятся стрелки, способные повернуть направление движения тяжелого поезда российской истории. Вообще, я заметил, что во многом по-другому, как будто изнутри, начал смотреть на хорошо известные по книгам перипетии событий разных времен, понимать жизнь конкретнее, ярче, чем представлялось раньше. Пришло осознание того, что принимаешь ты это или нет, но политика почти всегда — не выбор между добром и злом, а выбор между большим и меньшим злом. И начал лучше понимать людей, которые в свое время, стиснув зубы, поддерживали меньшее зло, закрывая глаза на его пороки.

Сразу после ухода от власти практически неизбежно у всех возникает синдром, который для себя называю: "лифт не едет". Основа термина — реальный случай. Как-то один из отправленных в отставку членов политбюро ЦК КПСС зашел в здание на Старой площади, сел в начальственный лифт и с удивлением пытался понять, почему же он не едет, напрочь забыв, что для этого полагается нажать кнопку Сработала привычка, члены политбюро кнопки не нажимали, за них это делала охрана.

Разумеется, кто пришел во власть на короткое время, этот синдром не приобретает столь анекдотичных форм, но ощущение того, что все вокруг вдруг разом перестает крутиться так, как привычно крутилось, приходит неизбежно. Возникает масса конкретных бытовых проблем, которые еще вчера тебя лично не касались. Одновременно ся границы времени: ты вновь начинаешь мерить свою жизнь не секундами, а часами и днями. В адаптации к этой новой реальности все зависит от личности того, кто ушел от власти. Те, у кого хватает ума понять, что весь предшествующий гул медных труб к твоей личности не имел никакого отношения, был связан с должностью, которую ты занимал, приспосабливаются к частной жизни быстро. Но видел дей, поработавших в правительстве, а потом так никогда и не привыкших к жизни нормальной, без внешних атрибутов власти. Их жалко.

В отличие от назначения на высокую должность, отставка — прекрасное время, чтобы разобраться в своих отношениях с окружающими. Для себя ввел специальную условную единицу устойчивости человеческих отношений под названием "один развернуто — "один Чубайс". Как бы ни менялись наши с Чубайсом соотносительные социальные статусы, это никогда и никак не сказывалось на характере наших взаимоотношений. К сожалению, куда чаще эту устойчивость приходится измерять в и даже в "микрочубах".

Семья восприняла отставку с облегчением.

Нервное напряжение, в котором отец, мама, жена, даже дети жили на протяжении последнего года, улеглось. Доходили до меня разговоры, что многие X почему-то уверены, будто я теперь непременно уеду куда-нибудь за то ли в Чикаго, то ли в Гарвард — к любимым своим монетаристам. Мне такая идея в голову не приходила. Вообще никогда не имел желания уезжать из России, а уж теперь и подавно.

План для меня был ясен — возвращаюсь в свой Институт экономической политики. Там меня ждали.

Год назад, прежде чем его покинуть, собрал лектив и сказал, что надеюсь и во время работы в правительстве продолжить сотрудничество, буду заезжать и, может, удастся снова, как прежде, вместе провести очередной мозговой штурм какой-нибудь сложной проблемы... Какой же я был наивный! Но с частью института я как бы и не расставался.

Вместе со мной ушли работать в правительство многие его ведущие сотрудники. А.Нечаев стал министром экономики, — председателем Комитета по сотрудничеству с государствами СНГ, С.Васильев возглавил правительственный Центр экономических реформ. Некоторые сотрудники института перешли работать в аппарат. Да и те, кто остались на научной работе, регулярно помогали правительству в проведении экспертиз, в разработке нормативных актов.

Вернувшись к директорским обязанностям, с ходу переименовал институт, дав ему чертовски неблагозвучное имя, — Институт экономических проблем переходного периода. Явную неуклюжесть аббревиатуры можно объяснить тем, что после долгого перенапряжения голова какое-то время работала неважно.

Со мной в институт вернулись В.Мау, С.Синельников, Постепенно усталость прошла, голова лела, нахлынула информация об экономической жизни страны, а вместе с этим возникло новое и не слишком приятное чувство водителя, которого внезапно пересадили из-за руля на пассажирское месДВОЕВЛАСТИЕ то... Еще чувствуешь себя за все ответственным, и, когда видишь ухаб, канаву, бревно поперек дороги, а если без аллегорий — любую экономическую несуразицу, — все время тянет поправить, немедленно дать указание... И вдруг вспоминаешь, что сделать ничего нельзя, ты просто пассажир. | Вспомнил свою встречу с Лешеком чем — министром финансов, исполняющим обязанности премьера Польши, год назад, в декабре 1991-го.

Мы раньше лично никогда не встречались. Пару раз разминулись на экономических конференциях. Но было много общих знакомых: его заместитель в польском Министерстве финансов Марек Домбровский, советник Яцек Ростовский, наши Авен, Константин Сергей Васильев. По-моему, у Петра Авена в конце восьмидесятых ночевал дома — не было денег на гостиницу.

выпало первому начинать серьезные реформы после развала социалистической экономики, поэтому ему было особенно тяжело. К концу 1991-го за ним — серьезные преобразования, либерализация экономики, открытие внешней торговли, постепенное становление частного сектора. И вместе с тем — крутое падение объема промышленного производства, сохраняющаяся довольно высокая инфляция, рост дифференциации доходов. Общая оценка произошедшего хорошо выражена в названии вышедшей к этому времени книги Г.Колодко "Упущенный шанс". Еще никто не что проведенные в Польше реформы заложат основу динамичного индустриального роста, который начнется в 1993 году. Что в 1996 году с ее ляющим ростом промышленного производства, станет самой быстрорастущей страной в Европе, одной из самых динамичных в мире. Что пройдет не так уж много времени, и весь мир заговорит о начинающемся польском экономическом чуде. Но все это потом. А в это время Бальцерович — один из самых непопулярных и ненавидимых в Польше X дей, "ограбивший" народ — на грани отставки. Она произойдет через несколько недель после нашей встречи. Лешек явно это понимает. Разговариваем, пытаюсь в максимальной степени почерпнуть тический опыт, особенно детали, которые не дешь ни в каких аналитических материалах, статьях, книжках.

Польша раньше вошла в режим интенсивного финансового кризиса разваливающегося социализма, начала реформы. Давно привык, при всех различиях наших экономик, рассматривать ее как точку отсчета, позволяющую выявить, проанализировать те проблемы, с которыми предстоит столкнуться России в ходе рыночных преобразований.

В декабре 1991 года думаю о происходящем в Польше и с личной точки зрения. Примерно таким мое положение, так же будут ненавидеть через пару лет и меня, даже если в неизмеримо более сложных российских условиях сумеем включить рыночные механизмы, не допустим гиперинфляции, введем конвертируемый рубль, наполним рынок, создадим базу экономического роста. Что и не слишком вдохновляющая перспектива.

Летом 1992-го был с визитом в Польше. К этому времени Лешек уже ушел в думал, писал.

Поздно вечером, после официального протокола, пошли посидеть с ним в один из варшавских кабачков. Говорили об экономике, о сути проблем циалистической трансформации. Казалось, что Польша уже начинает выбираться из кризиса, указывая путь, по которому пойдут другие страны. На жизнь и превратности политической судьбы рович не жаловался, но глаза были грустные, как у летчика, которого отстранили от полетов. Я думал, что, если доживу до отставки, такое же настроение, некоторое время спустя, будет и у меня.

Потом мы не раз встречались, обменивались экономическими материалами, подружились.

церович возглавил польскую либеральную партию ДВОЕВЛАСТИЕ "Союз свободы". Постепенно понимание того, что было им сделано для Польши, в общественном сознании ширилось, И все же никогда не забуду жение лица одного из самых выдающихся экономических реформаторов двадцатого века через несколько месяцев после его В декабре 1992 года решил взять отпуск, уехать подальше от газет, телефонов, поработать спокойно. Ведь начиная с августа 1991-го просматривать экономическую литературу удавалось лишь урывками. Хотелось быстрее восполнить этот пробел.

Из просмотренных материалов складывалась достаточно ясная общая картина. Экономические преобразования начала 90-х годов в Восточной Европе, в республиках бывшего СССР явились реакцией на естественный кризис социалистической модели, на развал обеспечивавших ее функционирование тических, хозяйственных и силовых структур. С этим исторически неизбежным вызовом времени столкнулись страны, существенно различающиеся по своей территории, по структуре экономики, по уровню сохранившихся национальных рыночных механизмов. И если проанализировать, как разные страны попытались, каждая по-своему; ответить на этот вызов и сформировать свою, адекватную ему экономическую политику, то можно сделать некоторые общие выводы. Позволю себе перечислить наиболее существенные из них.

— Резкое падение производства — неизбежный результат кризиса социалистической системы микроэкономического регулирования, ее вынужденной форсированной перестройки. Падение промышленного производства нигде не составляет менее процентов достигнутого максимума и охватывает период не менее трех лет. Отсрочка запуска рыночных механизмов при нарастающей неэффективности традиционных приводит лишь к тому, что падение производства начинается до реформы (СССР, 1990-1991 гг.). Страны, первыми начавшие ради X преобразования, первыми же восстанавливают экономический рост (Польша, 1993 г.).

— Важнейшие факторы, определяющие ти запуска рыночных механизмов и связанные с ними издержки, от масштабов финансовых диспропорций, оставленных в наследство социализмом, и плачевного состояния национального частного сектора. По этим параметрам в наиболее благоприятных условиях к началу реформ находились: Венгрия, с ее масштабным частным сектором, сформированными рынками, отсутствием денежного навеса и ограниченными диспропорциями в нежных потоках; Чехословакия, единственная из социалистических стран, сохранившая до победы революции традиционную финансовую стабильность;

Польша, которая и в рамках социализма сохраняла частный сектор. Именно в этих странах прогресс в становлении рыночной экономики был наиболее быстрым, падение производства — наименьшим.

Республики же бывшего Советского Союза унаследовали не только масштабные финансовые диспропорции и неразвитый частный но и рекордно высокую военную нагрузку на экономику. Отсутствовали к началу реформ и важнейшие рычаги регулирования, включая полноценные центральные банки. Все это и определяло трудность адаптации экономики к принципиально новым условиям. К этому следует добавить и важный психологический фактор: за долгие годы коммунистического правления общество в значительной степени утратило навыки индивидуального труда — основы рыночного хозяйства.

Далее:

В условиях постсоциалистической экономики инфляция — прежде всего денежный феномен. Либерализация цен переводит подавленную инфляцию в открытую. Практически повсеместно (кроме Венгрии) первоначальный скачок цен примерно вдвое превышает предварительные оценки. При сдержанной денежной политике темпы их роста, заданные первоначальным импульсом, удается в течение года свести до уровня, не превышающего 2-3 процентов в месяц, открыть тем самым возможности для инвестиций в ное производство.

Как следствие — а к этому было бы добавить и многое другое, — страны, которые выдержали последовательную линию на радикальные реформы, через года после их начала обретают действенные механизмы рыночного микрорегулирования, быстро развивающийся частный сектор, открытую экономику, приемлемый уровень денежной стабильности. На первый взгляд, может показаться, что, заплатив падением объема производства за выход из социализма, они могут теперь уверенно двинуться по пути устойчивого роста. Однако реальность гораздо жестче. И после решения самых неотложных задач стабилизации социалистическая модель оставляет в наследство тем, кто пытается вернуться на путь капиталистического развития, непростые долгосрочные прежде всего — характера.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.