WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 |
ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ:

РЕАЛЬНОСТЬ ИЛИ ИДЕЯ — Разве десять ночей теплее, чем одна — рискнула спросить Алиса.

— В десять раз теплее, конечно! — Но, вероятно, и в десять раз холоднее! — заметила Алиса.

— Совершенно верно! — вскричала Черная Королева.— В десять раз теплее и в десять раз холоднее! Льюис Кэрролл «Алиса в Зазеркалье» Всемирна ли всемирная история Сливаются ли отдельные ручейки — истории стран, народов, культур, регионов, цивилизаций — в мощный поток единого в своих основах исторического процесса Хаос случайных явлений, уникальных событий, неповторимых человеческих судеб, войн и сражений, дипломатических дуэлей и политических схваток, скопления людей и поселений, разбросанных на огромных пространствах земной поверхности, сотни государств, тысячи языков, десятки тысяч племен — таков мир истории.

Чем больше мы знаем о нем, тем в большем многообразии предстает он перед нами. Но, вероятно, с тем большей настойчивостью ищем мы то, что позволяет понять историю как единый, всемирный процесс, в котором специфические особенности эпох и культур подобны фрагментам сложного многофигурного живописного полотна.

Фрагментам, лишенным всякого смысла вне связи с другими, вне связи с целым, вне единого в основе своей замысла. В сущности, вопрос о единстве человеческой истории есть вопрос о ее смысле и целях. Это ключевой вопрос любой системы философии истории, любой историософской концепции.

«Итак, мы видим, что Ты сделал, ибо мир существует, но существует он потому, что Ты его видишь. Глядя на внешний мир, мы видим, что он существует; думая о нем, понимаем, что он хорош; Ты тогда видел его уже созданным, когда увидел, что нужно его создать... Кто из людей поможет человеку понять это Какой ангел ангелу Какой 42 ангел человеку У Тебя надо просить, к Тебе стучаться:

так, только так ты получишь, найдешь, и тебе откроют»,— заключал святой Августин епископ Гиппонский, крупнейший христианский мыслитель средневековой Европы, свою знаменитую «Исповедь». Идея единства истории, подробно обоснованная им в трактате «О граде Божьем», отразилась и в этих словах.

История рода человеческого — результат творения Бога; ее ход и судьба человечества предопределены в момент творения; борьба «града Божьего», мистической общины избранных к спасению и жизни вечной, и «града земного», детей земли, озабоченных преходящим и материальным, завершится вторым пришествием Господа, и «Божьи дети», закончив земной путь, «отдохнут в Его святости и величии».

Единство человеческой истории, движущейся между крайними полюсами творения и второго пришествия,— это единство Божественной воли, воплощающейся в созданном ею человечестве. Единство человечества во времени земной истории, которая проходит через определенные стадии («шесть веков», или состояний, «шесть возрастов» — от младенчества до старости, «четыре монархии» — вавилонскую, персидскую, греко-македонскую и римскую), воплотится в единстве Божьих избранников, «граде Божьем», находящемся вне времени и вне истории. «Ты видишь вне времени, действуешь во времени и отдыхаешь вне времени — но нам даешь видеть во времени, создаешь само время и покой по окончании времени».

Грандиозная историософская схема, которой жило все европейское средневековье и которая лежит в основе не только «хроник», «анналов» и «историй», написанных в то время, но и творений Данте, Микеланджело, Генделя, Верди, Бетховена. Понятно, что история рассматривалась Августином «сквозь призму догмы христианства» (М.А. Барг), и, быть может, поэтому идея ее единства, единства исторических судеб человечества, безусловно, стала частью западноевропейской историософской традиции, оказывала сильнейшее влияние на крупных ее представителей.

Итальянский мыслитель Джамбаттиста Вико (1668— 1744), подобно Августину, решающим фактором единства человеческой истории признавал Божественное провидение. Однако он обосновывал иной взгляд на течение исторического процесса. История движется по кругу, и каждый народ проходит стадии, или эпохи, смена которых определяется принципами их внутреннего развития. Первая эпоха — «век богов», когда люди убеждены в том, что события их жизни непосредственно определяются волей божеств и эта воля передается через отцов семейств, патриархов. Вторая эпоха — «век героев», время господства аристократии, убежденной в своем естественном превосходстве и праве повелевать. Третья эпоха — «век людей», «век человеческий»: люди признают себя равными в их естественной природе и учреждают сначала демократическое, а затем монархическое правление. В каждой эпохе Дж. Вико видел определенную целостность, воплощавшую специфический комплекс форм правления, языка, культуры, права, человеческих типов. «Век богов» сменяется «веком героев», «век героев» — «веком людей», но это — не линейное движение, ибо «век людей» порождает «новое варварство», утрачивает жизненную силу, приходит в упадок и гибнет — с тем, чтобы вновь повторить этот вечный цикл, непрестанное круговращение. Впрочем, если гибнущее общество подвергается завоеванию и включается в иное, переживающее «век богов» или «век героев», то цикл повторяется уже на новом уровне, и тогда движение истории может быть представлено в форме спирали, обеспечивающей преемственность между совершающими свой кругооборот обществами.

Единство истории, по убеждению Дж. Вико, в Божественной воле, но и в универсальности стадий, через которые проходят отдельные народы. «Таким образом, мы получили идеальную историю Вечных Законов, соответственно которым движутся деяния всех Наций в их возникновении, движении вперед, состоянии упадка и конце» (Дж. Вико).

Иначе развивалась идея единства всемирной истории в «философствующей истории» мыслителей Просвещения.

Три момента обращают на себя внимание. Во-первых, движение истории рассматривалось как прогресс, как смена низших форм высшими. Мерилом прогресса служило развитие науки, культуры и просвещения. Во-вторых, понимание провиденциализма как Божественного произвола было отвергнуто. Теологическое обоснование единства человеческой истории уступило место рационалистическому. В-третьих, основным фактором этого единства философы Просвещения считали неизменность и универсальность человеческой природы.

Понятие прогресса оказывалось в представлениях просветителей ключевой категорией, обеспечивавшей преемственность и всеобщность мировой истории. Взгляд, конечно, лишенный искусственности, но слишком уж прямолинейный и односторонний, чтобы выдержать испытание потрясениями, революциями, длительными войнами, кризисами.

Реакцией на увлечение мыслителей Просвещения стала популярность концепций, в которых идея всемирной истории вытеснялась «культом индивидуального», акцентировкой специфики каждого народа и культуры (М. Барг).

«Люди, пережившие Революцию и Империю... узнали, что цивилизация может умереть, и узнали они это не из книг» (Л. Февр).

Подчеркнем отмеченное выше обстоятельство: идея всемирной истории, вопрос о ее единстве, в сущности, есть вопрос о целях и смысле истории. Философия истории Гегеля, как и философия истории К. Маркса, это с очевидностью доказывают.

Гегель, выдающийся мыслитель, представитель немецкой философии конца XVIII — первой половины XIX в., представлял исторический процесс как всемирный, единый и целостный. История, собственно, и интересовала его постольку, поскольку за внешним беспорядком неповторимых и уникальных событий, за вереницей народов и деятелей, героев и простаков, победителей и побежденных, за рождением и крахом империй, драмами людей и государств скрывалась общность мотивов, целей и закономерностей общественно-исторического развития.

Человеческая история, согласно историософской теории Гегеля, представляет собой не что иное, как этап развития истинной основы всего сущего — абсолютной идеи, воплощающейся в государстве. «Государство есть Божественная идея как она существует на земле. Таким образом, оно есть... предмет всемирной истории». В истории человечества абсолютная идея познает самое себя. Поскольку ее коренным свойством является идея свободы, постольку и всемирная история идет по пути осознания этой идеи.

Прогресс истории выражается в движении ко все более полному и глубокому пониманию идеи свободы. (Отметим в скобках, что И. Кант полагал, что всемирная история реализует «скрытый план природы», состоящий именно в достижении цели свободы и торжества разума.) Строгое следование этому пониманию единства всемирной истории заставило Гегеля существенно сузить всемирно-исторический процесс: для него история — это не история всего человечества, а лишь государств и народов, дух которых на разных ступенях исторического развития выражал определенный принцип, присущий абсолютной идее, «мировому духу». История движется с Востока на Запад.

В Передней Азии и Египте (на Древнем Востоке) «мировой дух» пережил детство, в Греции и Риме — юность и зрелость, в германо-христианской Европе — «бодрую старость». Все остальные народы причислялись Гегелем к числу «неисторических»: их существование не было включено в сферу бытия абсолютной идеи, либо, выполнив свое предназначение, они покинули историческую арену. Странное ограничение понятия всемирности — но и единственно возможное с точки зрения целостности философской теории. Столь же странно и столь же неизбежно другое ограничение — во времени. Мировая история, по Гегелю, обрывается современной ему Европой и Германией, где «мировой дух» достиг своей цели, познал самое себя и свою свободу.

Итак, подлинной основой единства всемирной истории является абсолютная идея, «мировой дух», развитие которого, порождая историю, передает ей качества прогрессивного и закономерного процесса. «Хитрость мирового духа», в частности, в том и состоит, что усилия и страсти отдельных людей приводят к результатам, далеким от их конкретных намерений, но объективно необходимым, законосообразным. История обрела в историософии Гегеля характер преемственного, имеющего определенные стадии, закономерного, саморазвивающегося процесса.

Все эти элементы в равной степени были присущи и историософии К. Маркса. Своеобразие же марксистского видения всемирной истории состояло в том, что подлинной основой ее единства было признано единство материального мира, понимаемое, в первую очередь, как единство свойственных всем народам определенных способов производства. Не повторяя сказанного ранее, отметим лишь самое существенное в марксистской концепции всемирной истории.

Исторический процесс, по К. Марксу, есть процесс естественно-исторической смены общественно-экономических формаций. Естественным (т.е. объективным, закономерным) он является потому, что в его основе лежат законы, над которыми не властна воля отдельных людей и социальных общностей (закон соответствия производительных сил характеру производственных отношений, закон классовой борьбы и социальных революций). Историческим этот процесс может быть назван постольку, поскольку его законы реализуются в деятельности людей, классов, партий, сознательно ставящих определенные дели.

Те или иные общественно-экономические формации как стадии всемирной истории проходят в своем развитии все народы, хотя в классическом, «чистом» виде эти категории не существуют. Они проявляются в конкретном своеобразии локально-региональных вариантов развития. Каждая формация, каждая стадия — шаг на пути от несвободы к свободе. При этом понятие свободы мыслилось К. Марксом как состояние, достижимое только в итоге исторического процесса, когда исчезновение, революционное преодоление частной собственности уничтожит все формы отчуждения личности от общества, и прежде всего ее экономическое отчуждение от средств производства.

Прыжок из «царства необходимости в царство свободы» марксистское обществознание связывало с революционным переходом к последней — коммунистической — общественно-экономической формации. С ее утверждением подлинная история человечества только и должна начаться. Все формации, предшествующие коммунистической,— лишь этапы предыстории человеческого общества.

«В основе такого толкования всемирно-исторического процесса лежит концепция конечной однонаправленности исторического процесса во всех регионально разрозненных потоках истории... Из этой цепи всемирной истории нельзя изъять ни одного звена, чтобы она не потеряла свой смысл, также нельзя эти звенья менять местами» (М.А. Барг).

Трудно сказать, насколько «жесткой» представлялась логика всемирной истории самому К. Марксу. Во всяком случае именно он отмечал опасность превращения «общей историко-философской теории, наивысшая добродетель которой состоит в ее надысторичности», в «универсальную отмычку» для понимания каждого локального варианта исторического процесса. Ясно только, что пафос универсализма, органически присущий концепции К. Маркса, в догматизированном виде восторжествовал в отечественной историографии 30—80-х гг. XX в. и что именно этот пафос, помноженный на энтузиазм социального пророчества, вызвал «шторм критики» (М. Гилдерхус), исходившей из констатации невозможности объять океан конкретных фактов и направлений развития категориями следовавших одна за другой формаций.

Уязвимость «тотальных» концепций единства всемирной истории (к ним, в первую очередь, относят историософские системы Августина, Гегеля и Маркса) всегда была достаточно очевидна. Грандиозные построения, гармонические и уравновешенные, скрепленные безукоризненной логикой и взаимной согласованностью элементов, увлекали (и увлекают), убеждали (и убеждают), становились (и становятся) предметом не только научного знания, но и веры, подчас превращались в «руководство к действию» — и в качестве такового переставали быть наукой, перерождались в различные формы идеологии. Но их широта, блистательность абстракций и стройность логических конструкций вступали в противоречие с прозой исторической реальности, не желавшей с ее конкретностью и многообразием соответствовать чистоте «поэтической» теории.

«В знании о целостности отбрасываются наибольшая масса человеческой реальности, целые народы, эпохи и культуры, отбрасываются как не имеющие значения для истории. Они не более чем случайность или попутное явление природного процесса» (К. Ясперс). Это наблюдение крупнейшего философа-экзистенциалиста XX в.

представляется чрезвычайно точным. Европоцентризм, бесспорно, являлся существеннейшей характеристикой «тотальных» интерпретаций всемирной истории (в большей степени Гегеля, в несколько меньшей — Маркса).

Pages:     || 2 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.