WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
ПОНИМАНИЕ ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА:

ТЕОРИИ И ПОДХОДЫ — Мы основали Нарнию,— сказал Аслан.— Теперь наше дело ее беречь... Миру этому пять часов отроду, но в него уже проникло зло.

Клайв Стейплз Льюис «Хроники Нарнии» «Истина заключается в том, что история — штука куда более сложная, чем обычно думают» (У. Уолш). О многих трудностях, встающих на пути исторического познания, уже сказано. О многих, но не о всех. И не о главных. Установлены источники. Оценена их достоверность. Уяснены факты. Преодолены терминологические барьеры. И что же «Поля истории усеяны грудами камней, кое-как отесанных. Камни эти ждут толкового архитектора» (Л.

Февр). Основные проблемы впереди, проблемы понимания исторического процесса, выявления связей между событиями и фактами, их объяснения и истолкования.

Анахронизмом звучит сегодня внушительная фраза, составленная Леопольдом фон Ранке: «Историю наделяли обязанностью судить прошлое, учить настоящее ради блага будущего. Данный труд не вдохновлен столь высокими помышлениями; он хочет только одного — показать, как это было на самом деле». Однако историк стремится знать не только «как это было на самом деле», но и почему так было, с чем это связано и почему не произошло иначе.

Он пытается выявить факторы, определявшие движение истории, открыть ее смысл, направление, цель. Историк хочет объяснить прошлое.

Историография XX в. по духу — если не по букве — концептуальна. В основе разграничения ее направлений и школ — фундаментальные историософские различия, различия исходных принципов понимания и объяснения исторического процесса.

Состояние современной отечественной исторической науки, часто характеризуемое (по-видимому, не совсем точно) как кризисное, подтверждает сказанное. В ее недрах 4* 27 происходит сложнейший, болезненный процесс смены историософских парадигм, их обновления, пересмотра и ломки. Вектор поисков обозначен достаточно четко: разработка цивилизационного подхода к познанию исторического прошлого, выяснение его соотношений с традиционным для нашей историографии формационным взглядом на исторический процесс, с одной стороны, и принципами анализа, развиваемыми в русле «новой исторической науки», с другой.

Экономически детерминированная история (формационная теория исторического процесса).

Отечественная историография 20—80-х гг. XX столетия являлась марксистской, она опиралась на методологию, детально разработанную во второй половине XIX в.

К. Марксом и дополненную Ф. Энгельсом. Важнейшим постулатом марксистской методологии истории может быть признана идея, согласно которой экономические потребности людей независимо от их воли и желания в конечном счете определяют тенденции социального развития, что экономика детерминирует социально-исторический процесс.

Данная концепция исторического развития, в конце 30-х гг. закованная в броню догматизировавших марксизм положений «Краткого курса истории ВКП(б)» И.В. Сталина, в течение ряда десятилетий была единственно признанной в нашей стране.

В максимально упрощенном виде эта концепция может быть представлена нижеследующей схемой:

1. Ключевое понятие марксистской историографии — категория общественно-экономической формации, которая понимается как исторически определенный тип общества, рассмотренный в органической взаимосвязи всех его сторон и сфер.

2. Структура формации определяется существованием базиса и надстройки. Базис представляет собой основу формации, детерминирует формационный тип. Базисом называют совокупность общественных отношений, характерных для того или иного способа производства: отношения собственности на средства производства, отношения, связанные непосредственно с самим производством, отношения, возникающие при распределении, обмене и потреблении произведенного продукта.

Социальные отношения, выходящие за пределы экономических, относят к области надстроечных. Надстройка представляет собой совокупность политических, правовых, идеологических, религиозных и иных взглядов, учреждений и отношений.

3. Характер базиса определяет тип надстройки, которая, в свою очередь, может оказывать обратное влияние на базис.

4. Производственные отношения, характерные для данного базиса, являются частью способа производства — неразрывного единства производительных сил и производственных отношений. Если производственные отношения определяет тип социальных связей, возникающих в процессе производства, то производительные силы характеризуют отношения человека и общества к природе, приспособление которой к общественным потребностям составляет важнейшее содержание производства.

5. Взаимодействие производительных сил и производственных отношений имеет характер определенного закона. Подвижно изменяющиеся производительные силы обгоняют относительно статичные производственные отношения. Их несоответствие приводит в конечном счете к конфликту, являющемуся объективной основой социальных революций.

6. Социальная революция представляет собой высшую форму классовой борьбы, обязательного атрибута обществ, основанных на частной собственности и социальном неравенстве классов. Ф. Энгельс называл теорию классовой борьбы и социальных революций «великим законом движения истории», «ключом к пониманию истории».

7. Исторический процесс есть не что иное, как процесс смены общественно-экономических формаций, общих для всех или многих народов. К. Маркс выделял пять формационных типов: первобытнообщинный, рабовладельческий, феодальный, буржуазный, коммунистический. Кроме того, им признавалось также существование так называемого «азиатского способа производства».

Сказанного, пожалуй, достаточно, чтобы выделить две важнейшие характеристики марксистского видения исторического процесса. Во-первых, это взгляд на общество как на сложную систему находящихся в непрерывном взаимодействии элементов, систему подвижную, закономерно развивающуюся в пространстве и времени. Во-вторых, это обоснование возможности объяснения и анализа общества на основе детерминистского принципа «выведения» всей структуры социальных отношений из отношений собственности, производства, распределения, обмена и потребления материальных благ.

По мнению многих историков различных школ и направлений, принцип системного анализа общества, предложенный марксистской теорией, был одним из важнейших ее достижений, ее вкладом в развитие теории исторического процесса. Что касается экономического детерминизма, то он отвергается большинством исследователей как ведущий к упрощению реальной многомерной действительности и придающий самой теории элементы телеологизма.

Приведем слова Фернана Броделя, крупнейшего представителя школы «Анналов»: «Гений Маркса состоит в том, что он первый сконструировал действительные социальные модели, основанные на долговременной перспективе». Но, отмечал Ф. Бродель, «мы больше не верим объяснению истории на основе того или иного доминирующего фактора. Не существует односторонней истории».

Влияние марксизма на историографию XX столетия было чрезвычайно сильным. И это не может быть объяснено лишь политическими или идеологическими причинами.

Дело в том, что формационный подход дает неплохо работающую социальную модель, которая позволяет изучать общественное развитие «сквозь призму действия факторов объективных, от человеческой воли и сознания независимых» (М. Барг); устанавливать определенную периодизацию истории общества, понимать исторический процесс как законосообразную последовательность сменяющих друг друга этапов, выявлять генетические и причинные связи между ними; изучать взаимодействие между странами и народами, находящимися на разных уровнях развития.

В то же время следует помнить о том, что данный подход, как и любой другой, не является абсолютным, имеет определенные границы своего применения, не действует при исследовании всего спектра общественных отношений.

Дело не только в том, что история многих народов и регионов не подтверждает гипотезу о всеобщем, универсальном характере исторического процесса как процесса смены общественно-экономических формаций. Экономически детерминированная история плохо справляется с проблемой «увязки» социологической схемы, ориентированной на макроуровневый анализ исторического процесса, и результатов конкретно-исторического изучения отдельных явлений, процессов и событий. Время экономических изменений течет медленнее времени политических и других «надстроечных» событий. Ритм и периодизация процессов, происходящих в других сферах жизни человеческого общества, не совпадает с периодами экономических изменений. Авторы теории не раз подчеркивали, что экономика лишь в конечном счете определяет жизнь людей и общества. Вопрос в том, возможно ли в принципе с достаточной степенью корректности измерить это детерминирующее влияние. Масштабность, степень обобщения материала при формационном подходе таковы, что события и процессы, происходящие на «мега» и «микроуровнях», просто «невидимы» для исследователя.

Всякий раз возникает ситуация, подобная той, что была описана Гегелем, размышлявшим о соотношении абстрактного и конкретного в процессе познания. «Эй, старая, ты торгуешь тухлыми яйцами»,— сказала покупательница торговке. «Что — вспылила та.— Мои яйца тухлые Сама ты тухлая! Ты мне смеешь говорить про мой товар Да сама ты кто Твоего папашу вши заели, а мамаша твоя с французами амуры крутила! Ты, у которой бабка в богадельне сдохла!..» — Короче, она ни капельки хорошего не может допустить в своей обидчице. Она и мыслит абстрактно — подытоживает все... исключительно в свете того преступления, что та нашла яйца несвежими».

Кроме того, жесткий детерминизм — вольно или невольно — отодвигает на второй план субъекта истории, человека и человеческую деятельность. По-видимому, это неизбежное следствие применения принципов, лежащих в основе концепции и заставляющих пренебрегать, при конкретном анализе известным предостережением самого К. Маркса: «История не есть какая-то особая личность, которая пользуется человеком как средством для достижения своих целей. История — не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека».

Все сказанное устанавливает пределы использования формационного подхода в конкретных исторических исследованиях. В этих пределах способ объяснения исторического процесса, предложенный К. Марксом, вполне действенен и дает интересные результаты. В качестве же универсального способа изучения истории во всем многообразии ее проявлений историческая теория марксизма рассматриваться не может.

«Новая историческая наука» (социальная история, антропологически ориентированная история).

Экономически детерминированная история, как уже было отмечено, долгие десятилетия безусловно преобладала в отечественной историографии. Она победила в 20—30-е гг, XX в., и ее торжество было неоспоримым в территориальных границах нашей страны. В те же годы начала свои «бои за историю» и школа «Анналов», стоявшая у истоков того, что принято сегодня называть «новой исторической наукой». Начала не без влияния марксизма (прежде всего его системного подхода к анализу общества) и с чувством глубокой неприязни к традиционной истории — той, что «романизирует жизнь Марии Стюарт, «проливает свет» на галантные похождения шевалье д'Эона... в течение полувека исследует два последних сегмента четвертой пары чьих-то конечностей», истории «попугайской и безжизненной» (Л. Февр).

Временем победы «новой исторической науки» обычно называют 70-е гг. XX в. (К. Лукас). Сегодня, впрочем, больше пишут о трудностях и проблемах, встающих перед исследователями-победителями. Их торжество оспаривается — и в этом доказательство жизненной силы самой науки истории, не желающей абсолютного господства абсолютной теории.

Школа «Анналов», как и «новая историческая наука», никогда не отличалась жестким единством мнений разделявших ее идеи и цели историков. Не была она строга и в требованиях неукоснительного следования согласованным общепринятым принципам. Упрек в эклектизме исходных позиций и конечных выводов — один из употребительных в арсенале критиков. Описать присущие сторонникам «новой истории» представления, не исказив их, крайне непросто. Остается поэтому только прибегнуть к единственно возможному, не претендующему ни на полноту, ни на точность перечислению наиболее существенных особенностей исследовательских подходов историков.

«Экономической и социальной истории не существует.

Существует история как таковая, во всей своей целостности, история, которая является социальной в силу самой своей природы» (Л. Февр). Точнее важнейшее исследовательское кредо «новой исторической науки» не сформулировать.

События политической истории или дипломатических отношений, действия лидеров или конфликты государств, войны, восстания, сражения, казни сами по себе не являются объектом исторического познания. Прошлое, человечества должно исследоваться как целостность всей совокупности социальных отношений, формирующихся под воздействием множества факторов, влияющих на жизнь человека. Это факторы экономические, географические, климатические, демографические, духовные, социальнопсихологические. Все, что имеет отношение к человеку и его деятельности, подлежит изучению историка, ибо здесь заключены «источники жизни» (Ф. Бродель) общества.

Идея глобальной, или тотальной, истории, по убеждению ее сторонников, подразумевает стремление к синтезу взаимодействующих и взаимопересекающихся материальных, природных, хозяйственных, социокультурных, психологических воздействий, определявших жизнь человека в его историческом прошлом. Реализация этой идеи потребовала пересмотра всего исследовательского инструментария историка, введения принципиально новых понятий и категорий, позволяющих выразить новые представления об истории и формах ее движения. Ключевыми и наиболее известными из них, бесспорно, должны быть признаны понятия «большой длительности» и «ментальности».

Глубокое влияние на разработку первого оказали фундаментальные исследования Ф. Броделя, прежде всего работа «Средиземное море и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II», опубликованная в 1949 г. Предложенный Ф. Броделем способ объяснения и анализа исторического процесса произвел «подлинную революцию» (Л. Февр).

Историческая реальность, заключенная в определенные пространственные («средиземноморский мир») и времен5 – 6894 ные («эпоха Филиппа II») границы, была рассмотрена им как сложная структура, целостность которой определяется взаимодействием множества процессов, происходивших в выделенных историком слоях этой структуры. Три большие раздела книги соответствовали трем слоям исторической действительности, анализируемой Ф. Броделем. Первый раздел посвящен описанию структур, второй — конъюнктур, третий — событий.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.