WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 12 |

Научный сотрудник, 58 лет, не замужем, 16-летний приемный сын: «Когда я училась в институте, у меня погиб жених – летчик-испытатель, мне был 21 год. Закончила институт, работала, многие ухаживали за мной, предлагали "руку и сердце", но я считала, что у меня такая судьба – быть одинокой, всем отказывала, была верна своему погибшему жениху. Взялась за научную работу, "нянчилась" со студентами, ездила по стране, по всему миру, защитила диссертацию. Стала задумываться: "Для чего живу Жизнь подходит к концу, всё есть – квартира, машина, дача, а зачем" Надо бы было ребенка родить, но с мужчинами никогда не было интимных отношений. И отец мой был очень строгих правил, он бы не простил мне беременность без мужа. Да и рожать было уже поздно. Усыновила 1,5 годовалого мальчика из дома малютки. Очень надеялась, что мои отец и брат обеспечат “мужское" воспитание. Но дед умер через год, а брат отстранился от забот. Есть, конечно, проблемы с сыном... Жалею, что своего не родила...» Жесткость родительского контроля, упомянутая в этом рассказе, вообще-то не характерна для дискурса «ребенка для себя». Это объясняется как «зрелым» возрастом женщин, когда многие становятся практически независимыми от пожилых родителей, так и обеспокоенностью последних одиночеством своих дочерей.

В историях женщин, родивших «ребенка для себя», уже нет той драматичности, той резко отрицательной оценки («предатель») своих партнеров, как в первом дискурсе. Здесь появляется спокойная рассудительность, рациональность «зрелых» женщин, сознательно стремящихся к материнству, а не к супружеству-партнерству (по крайней мере, внешне). Можно предположить, что и на самом деле женщины этой группы если и не меньше были влюблены в своих партнеров-любовников, то по крайней мере более рационально (хладнокровно) обнаруживали у них недостатки. Поэтому и более спокойно, как к запланированному акту, отнеслись к прекращению интимных отношений, будучи (внешне) благодарными уже за прошлые эмоции и возможность родить ребенка. Вместе с тем, за внешней рассудительностью и благодарностью порой и в этой группе историй проскальзывает выражение обиды и «брошенности».

Следует заметить, что среди тех женщин, кто родил ребенка «для себя», по сравнению с предыдущей группой большая доля тех, кто на момент опроса имел постоянного партнера – мужа или сожителя, и, стало быть, полную семью – официальную (42 %) или нет (26 %).

Конечно, разделение женских историй на эти дискурсы-причины имеет условный характер, поскольку наряду с внешними различиями (длительность сожительств, частота встреч, глубина разочарований, жесткость культурных ограничений) в них есть одно общее и очень важное событие – состоявшееся материнство. И одинаковое представление об идеальной семье – мать, отец и дети. Но к этому идеалу приблизились только некоторые женщины из первых двух групп.

Внебрачные рождения в стабильном сожительстве (Дискурс «Полная семья») В этой модели назвать матерей и детей «внебрачными» можно только по формальному признаку – неусыновленным детям, получающим пособие. Именно по этому признаку 12 полных семей с детьми попали в выборку обследования. Городских семей из них 8 (67 %), сельских – 4 (33 %).

Официально зарегистрирован брак у супругов в 3 городских семьях, причем в них муж матери не является отцом внебрачного ребенка. Остальные 9 семей – сожители, в 8 из них супруги-партнеры живут со своими (всеми или младшими в семье) детьми. В противоположность первому этот дискурс можно назвать дискурсом «Сохранившихся (устойчивых) сожительств». В самом деле, здесь и там женские истории схожи, но семья (супружеский союз) не распадается.

Домохозяйка, 25 лет, стаж сожительства 3 года, сыну 1 год, гор.: «В 19 лет я познакомилась с парнем, и мы стали с ним жить – родители выделили нам комнату в нашей квартире. Потом мы стали ссориться, и он ушел. После него был другой парень, мы с ним тоже прожили года полтора. А вот этот, отец ребенка, уже третий. Он мне сразу понравился своей самостоятельностью, он младше меня, и я как-то не могу про него сказать "муж". С ним мы живем уже три года. Родители относятся к моим партнерам спокойно. Когда я сказала парню о беременности, он очень обрадовался, а на следующий день раскричался и заявил, что уйдет. Испугался он, что ли. Это у меня вторая беременность, во время первой был сильный токсикоз и выкидыш. Если бы он вправду ушел, я не оставила бы беременность. Как бы я одна растила ребенка Мама с папой уже пожилые...Уже через день он всё передумал, а тогда – я не знаю, что на него нашло... Сейчас он очень любит сына, и, наверное, он хороший отец, а я хочу второго ребенка. Мы будем вместе».

Отличительной чертой этой модели является большее число детей в семьях: в пяти – по 1, в двух – по 2, в остальных (сельских) – по 3 – 4 детей. Судя по историям, судьба их матерей вовсе не всегда гладкая: двое из них овдовели с младенцем на руках, одна с тремя детьми ушла от мужадеспота. Но им посчастливилось встретить на жизненном пути мужчин, взявших на себя ответственность за их семьи.

Домохозяйка, 36 лет, стаж сожительства 12 лет, 16-летняя дочь внебр., 3 сына, зарегистрированы по совместному заявлению родителей, сел.: «С мужем живем хорошо, я его слушаю, он – меня. Я не могу сказать, что я влюбилась в него. Просто он мой и всё! Он мне и друг, и любовник, и муж, и лучше его никого нет. Не выпивает, с полуслова все понимает. Сейчас мы подумываем, не зарегистрироваться ли, жизнь-то стала непостоянная. Надо расписаться, потому что мы строим дом, чтобы детям было наследство».

На вопрос о причинах нерегистрации фактически существующего многолетнего союза женщины из этой группы семей давали весьма разнообразные, но конкретные ответы: «Бывшая жена не дает развода» (домохозяйка, 39 лет, стаж сожительства 14 лет, 13-летний сын, гор.); «Свадьбу справили, но не зарегистрировались, потому что мне было 15 лет» (домохозяйка, 20 лет, стаж сожительства 5 лет, двое детей, гор.); «Сначала как-то неудобно было: мне 17 лет, а ему уже 35. А потом забыли, так вместе и живем, у нас трое детей» (безработная, 33 года, стаж сожительства 16 лет, трое внебрачных детей, сел.); «Никакого значения не имеет, зарегистрированы мы или нет. Даже, наверное, лучше, что не зарегистрированы – всё идет от души, а не от штампа в паспорте» (медсестра, 39 лет, стаж сожительства 4 года, внебр. дочь 1,5 года, 4-й ребенок).

Идея последнего высказывания встречается во многих историях и во всех группах опрошенных женщин. Возможно, в этом состоит модернизация современной семьи – быть высокой ценностью для женщины и мужчины и их детей, а не для государства.

Рождения, ставшие внебрачными из-за овдовения или развода во время беременности женщины (Дискурс «Парадоксальные истории») Эту группу составляют истории 7 женщин, ставших матерями внебрачных детей, условно говоря, неожиданно даже для самих себя. Двое из них овдовели во второй половине беременности, пятеро родили второго или третьего ребенка после развода с отцом ребенка. Причем у двоих из разведенных официальное оформление развода сначала имело формальный характер – ради прописки и последующего решения «квартирного вопроса».

А потом эти женщины и фактически остались без мужей.

Рабочая, 41 год, разведена, стаж сожительства 5 лет, два внебр. сына 15 и 2 лет, гор.: «Вышла замуж, жили в Тюмени, мама – здесь. Она болела астмой, написала мне, что приступ за приступом, состояние тяжелое, а брата тогда посадили. Помрёт – 2-комнатная квартира пропадёт, государству достанется.

Ну, я всё бросила, приехала. Развод оформила заочно, мне надо было прописаться здесь. Сын родился уже после развода, через две недели. В общем, всё из-за квартиры. Муж сюда не приехал, не писал мне, потом он женился, развелся, снова женился. А мать еще 14 лет болела, в прошлом году похоронили... Когда я уехала от мужа, мне было 25 лет, сын родился в 26, а в 39 вот маленького родила. Когда мама была, мы с его отцом встречались тайно, теперь вместе живем, и старший сын спокойней стал... Регистрироваться я и сама не хочу. Потому что, думаю, если не поживется, ничем не удержишь все равно. Алиментов не дождешься, если уйдет, а так – пособие от государства – все-таки доход».

Но всё же основной стержень каждой из этих грустных «парадоксальных» историй – рождение желанного ребенка, забота о нем, ответственность. Как видно, даже попадая в сложные, порой драматические жизненные ситуации, все опрошенные женщины делают свой выбор в пользу материнства. И только одна женщина, судьба которой поистине трагична, призналась, что ей приходила мысль оставить ребенка в роддоме.

Санитарка, 45 лет, разведена, дочерям 22 и 19 лет, родились в браке, сыновья 12 и 8 лет – внебрачные, сел.: «Решила, что напишу заявление главврачу, кормить не буду. Но как только он родился и запищал, я заревела. Думаю:

"Господи, 9 месяцев носила, а теперь оставлю Троих кормлю, и ему каши хватит". Не смогла я его не кормить, просто материнское чувство перебороло».

Таким образом, по материалам исследования видно, что главная причина возникновения внебрачной семьи, главная основа всех жизненных путей женщин, родивших детей вне брака, – это не отказ от семьи, а стремление к ней. И правильнее здесь говорить не о причинах внебрачного рождения, а о судьбах женщин, у которых оно случилось.

Что касается некоторых предположений о дифференциации внебрачной рождаемости в зависимости от социального статуса женщин, то из полученных материалов видно, что в одной и той же группе схожих судеб оказываются директор фирмы и сельский сторож, главный художник издательства и дворник домоуправления. В современных условиях, по-видимому, не существует тесной связи между благосостоянием и брачным, репродуктивным поведением людей вопреки выводам О. Льюиса [Lewis O., 1975] и М. Босанаца [Босанац М., 1981], согласно которым свободные союзы, внебрачные рождения были элементами субкультуры беднейшего слоя.

Внебрачная рождаемость, как показывает демографический анализ, – довольно распространенный феномен среди как городского, так и сельского населения. Его распространение имеет довольно устойчивую тенденцию к росту (см. гл. 2, § 1). Но в то же время большого прироста монородительских семей не фиксируется: со временем происходит узаконивание брачных отношений между сожителями или образование повторной семьи (с другим партнером). По существу же объяснение причин этого феномена, основанное на демографических фактах и некоторым образом подтвержденное социологическим обследованием, заключается в том, что современные тенденции в семейной сфере не противоречат глубоко традиционным стремлениям мужчин и женщин к браку, к семье.

По результатам проведенного разведывательного исследования можно предположить, что в России, в Сибири, как и в европейских странах, идет процесс модернизации семейной сферы. Внешне это проявляется в тенденциях снижения показателей брачности, рождаемости, разводимости. Но по существу это процесс утверждения ценности женщины-матери-личности, процесс расширения индивидуального выбора женщин в сфере семьи и брака. И облегчение этой ситуации состоит в ослаблении традиционных строгостей, запретов, осуждений. Поэтому нельзя согласиться с авторами, которые называет внебрачных детей «незаконнорожденными» и ставят неофициальные супружеские союзы (сожительства) в один ряд с алкоголизмом, наркоманией, насилием в семье [Антонов А. И., Мацковский М. С., 1995]. Такая оценка консервирует социальную дискриминацию.

§ 3. Демографические тенденции и социологическое исследование сожительства Неофициальные супружеские союзы (сожительства – cohabitation) становятся всё более распространённым социальным феноменом не только в России, но и в европейских, североамериканских странах. Результаты демографических, социологических исследований этого явления (сравнительных и по отдельным странам) свидетельствуют о следующих тенденциях:

– снижение показателей заключаемых браков (первых, повторных) и рост разводимости не ведет к повышению доли одиноких среди женщин:

почти треть численности женских когорт 1920 – 1960 гг. имели опыт длительного партнерства вне официального брака; в 40 – 50 % союзов присутствуют дети, 3/4 – 4/5 сожителей предполагают рано или поздно узаконить свои отношения, но 15 – 20 % не уверены, что когда-нибудь поженятся [Bumpass, Sweet and Cherlin 1991; Prinz 1994];

– протогенетический интервал для замужних женщин меньше, чем у женщин в неофициальных союзах, при равной продолжительности партнерства [Klijzing and Macura 1997; Manting 1996; Manning 1995];

– для старших когорт женщин (1920 – 1950 гг. рождения) среди неофициальных супругов вероятность распада союза была выше, чем среди замужних – развода [Prinz 1994; Schoen 1992]. Но для самых молодых когорт женщин (1951 – 1970 гг. рождения) риск разделения значительно снижается: сожительства перестают выполнять селективную функцию («пробного брака») [Schoen, 1992; Lapierre-Adamcyk, Pool, Dharmalingam, Hillcoat-Nalletamby, 1997];

– более 50 % численности женских когорт 1951 г. рождения и позднее к возрасту 29 лет предпочитают сожительство официальному браку, так что эти союзы становятся субинститутом брака [Manting, 1995; LapierreAdamcyk, Pool, Dharmalingam, Hillcoat-Nalletamby, 1997; Prinz, 1994];

– выборы между неофициальным союзом и законным браком основаны на дифференциации предпочтений и ориентаций людей практически во всех сферах жизни: семейной, репродуктивной, сексуальной, трудовой, доходной, досуговой, гендерно-ролевой [Rindfuss and VandenHeuvel, 1990;

Clarkberg, Stolzenberg, Waite, 1995].

По данным российской микропереписи 1994 г., без регистрации жили 6,5 % мужчин и 6,7 % женщин, считавших себя состоящими в браке. Распространенность незарегистрированных браков среди всего взрослого населения России примерно такая же, какой она была в 1993 г. в США или в середине 80-х годов в Великобритании, Франции, Нидерландах, заметно ниже, чем была уже тогда в Швеции (20 %), Норвегии и Финляндии (по 11 %), однако выше, чем в Италии (1 %), ФРГ (5 %), Австрии (4 %) и Венгрии (3 %).

Данные микропереписи 1994 г. дают представление о некоторых структурных характеристиках «неофициальной» брачности в России. Они показывают, в частности, что среди женщин, состоящих во всех союзах, наибольшая доля приходится на самые молодые возрасты: от 16 до 20 лет. К 26 годам доля таких союзов в общем числе браков значительно снижается, наименьшее значение имеет в возрастах 30 – 33 года, после чего снова начинает расти.

Похожие тенденции проявляются во многих странах, но для России специфичны высокие показатели доли неофициальных супругов в старших возрастах (см. табл. 6, с. 36).

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.