WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 |

Связь отца с ребенком опосредуется его сексуальными отношениями с матерью этого ребенка. Чтобы реализовать преемственность имени, собственности, обществу пришлось найти более-менее достоверное средство для установления этой связи – институт брака. Гарантией того, что женщина рожает детей именно своего мужа, мог стать только запрет на добрачные и внебрачные её сексуальные связи. На жесткость и даже жестокость этого запрета и были направлены раньше и сохраняются сейчас практически все нормативы традиционной (дуальной, двойной) морали. На мужчине лежала ответственность за то, чтобы его социальное отцовство совпадало с биологическим, т. е. требование от жены супружеской верности [Думбляускас В. О., 1988]. Очевидно, в этом коренится источник ревности, которая неизбежно сопровождает любовь.

Строгость традиционных стереотипов менялась как в историческом времени, так и в разных странах [Бердяев А. Н., 1971; Курильски-Ожвэн Ш., 1995; Элиас Н., 1994 и др.]. И, судя по специальным исследованиям, вряд ли можно утверждать, что в России, в российской культуре мужчина был слишком строг по отношению к поведению своей жены. В традиционной многопоколенной семье роль главы чаще выполняла старшая женщина, т. е. мать мужа (образ Кабанихи в известной пьесе А. Островского). Традиционная роль мужчины-отца была иждивитель, т. е. кормилец, зарабатывающий хлеб вне дома. То, что в доме, в российской семье главенство женщины было традиционно и сохраняется теперь, подтверждается и результатами сравнительного исследования представлений российских и французских подростков о ролях отца и матери в семье [Курильски-Ожвэн Ш., 1996].

Переход к нуклеарной малодетной модели семьи с двумя работающими родителями, а затем и к современным формам союзов мужчин и женщин происходил в условиях растущей независимости, эмансипации женщин.

Российское «равноправие» мужа и жены в осуществлении роли «кормильца», «добытчика», по-видимому, ещё больше снизило роль мужчины в семье, привело к ослаблению функции социального отцовства, ослаблению чувства ответственности за воспитание, социализацию своих потомков.

Конечно, переоценка мужчинами своих отцовской и супружеской ролей, ориентаций, представлений происходило в России (и в СССР) в результате специфических исторических условий. Прежде всего, это отмена права на наследование собственности, что в немалой степени сказалось на ослаблении «фундаментальной» мужской заинтересованности в родных, любимых наследниках. Во-вторых, это правовое непризнание биологического отцовства вне зарегистрированного брака, действующее в СССР в 1944 – 1968 гг. В-третьих, феминизация воспитания и образования мальчиков, обусловленная, в свою очередь, как советскими идеологическими стереотипами (разделения труда), так и объективными ситуациями – послевоенными диспропорциями численностей мужчин и женщин.

Поэтому, впитывая многие принципы «женской», более гибкой, культуры, некоторая часть мужчин ориентируется, по-видимому, на новый тип отцовства, преимущественно социальный, на ответственность и за неродных детей тоже (опосредованно, через мать этих детей), т. е. без требования биологического родства с воспитываемыми детьми. Родственные отношения для этого типа отцов заменяются на партнерские, более демократичные, эмоциональные, чувственные. Но, с одной стороны, это противоречит традиционным культурным стереотипам отцовства, с другой – соответствует многим чертам модернизации частной, семейной жизни людей.

Стало быть именно эту группу мужчин, по-видимому, можно считать «агентами» модернизации институтов семьи, моногамии, отцовства.

Другая группа мужчин, по-видимому, значительно более многочисленная, ориентируется всё-таки на традиционную неразрывность биологического и социального отцовства. О приверженности большой части мужчин традиционным гендерным стереотипам пишут Г. Зиммель, Н. Дж. Смелзер; это показывают и результаты специальных медико-социологических обследований [Ваганов Н. Н., Алленова И. А. и др., 1996]. Такое же предположение можно сделать по материалам проведенного автором исследования внебрачного материнства [см. гл. 2, § 2], а именно: по-видимому, для традиционно ориентированных мужчин неофициальные союзы в отличие от зарегистрированного брака не являются гарантией их биологического отцовства. Сомнения неофициальных мужей в кровно-родственном отношении с ребенком своей сожительницы, выраженные зачастую в резкой форме, становятся причиной распада союза, бывшего прежде долговременным, вскоре после рождения ребенка.

В процессе модернизации брака феномен отцовства постепенно приобретает все более социальные, опекунские характеристики, но ослабляются его кровно-родственные ограничения. Однако трансформация в этом направлении ценностной системы и представлений мужчин имеет «болезненный» характер; мужские традиционные стереотипы, связанные с отцовством, имеют относительно более устойчивый, жесткий характер. Ситуация перехода усугубляется «давлением общества»: слишком глубоко заложен у людей образ женщины как «хранительницы очага» и образ мужчины как «добытчика» средств к существованию. Но, возможно, в этом коренится иррациональность (биологичность) «репродуктивной стратегии» мужчин-отцов, состоящая во вступлении в официальный брак с целью рождения своего кровно-родственного потомства. И наоборот, находит рациональное объяснение дуальная мораль (мужская – женская) с её жесткостью и вековой устойчивостью, присущая моногамной культуре, которая исторически возникла в процессе борьбы за выживание человеческой популяции.

§ 3. Мужчина в семье: добытчик, домашний работник, воспитатель (некоторые результаты разведывательных обследований)* Распространение новых практик семейного, родительского поведения мужчин может происходить (и происходит) на множестве уровней – поведенческом, формально-институциональном, идеологическом и т. п. Сказывается ли на распространении современных семейных практик содержание * В этом параграфе содержится вторичный анализ материалов, полученных в процессе подготовки дипломных и курсовых работ студентами-социологами (под научным руководством автора): М. Меньщиковой, М. Тарасовой, Е. Кусовой, В. Гореловым, А. Беловым, которым автор выражает признательность за участие и интерес к данному проекту.

гендерных норм мужской морали и ролевых стереотипов в области брака и отцовства Если сказывается, то каким образом Как это проявляется на поведенческом и идеологическом уровнях Пока у автора нет эмпирических данных для ответа на эти вопросы, приводятся предварительные результаты уже проведенных исследований: 1) ценностных ориентаций городских мужчин в сфере семьи и работы [Менщикова М., 1999], 2) гендерных аспектов распределения домашнего труда в сельских семьях [Тарасова М., 2000; Кусова Е., 2000; Горелов В., 2000; Белов А., 2000].

По данным первого обследования (опрошено 200 чел. – мужчин старше 20 лет, представителей различных социальных групп, жителей Новосибирска) были сделаны следующие выводы:

• У респондентов-мужчин практически отсутствует ориентация на приоритетность профессиональных ролей над семейными: в целом 95 % их отметили, что и работа, и семья в равной степени необходимы мужчинам.

Ситуация несколько варьируется в зависимости от возраста: молодые люди делают акцент на профессиональных достижениях, с повышением возраста мужчины чаще отмечают необходимость стабильной семейной жизни.

• Ориентация на отцовство присутствует у опрошенных всех возрастов, мужчины нацелены иметь детей и заботиться о них. Желаемое число детей зачастую превышает то, что было в семье родителей. Главное условие отцовства – наличие стабильной семьи.

• Позиция респондентов относительно семейных ролей оказалась довольно противоречивой: почти 80 % их считают, что и муж, и жена должны вносить свой вклад в доход семьи, но при этом большинство из них рассматривают профессиональную работу женщин как помеху семейной жизни.

• Большую роль для всей последующей жизни мужчины играет авторитет отца. Модель взаимоотношений родителей во многом переносится опрошенными на собственную семью. Однако у опрошенных мужчин, воспитанных в семье с эгалитарной, демократической структурой, чаще проявляется ориентация на патриархальный тип семьи – с мужем во главе и традиционным распределением семейных ролей.

Таким образом, данные о ценностных ориентациях мужчин – жителей Новосибирска показали, что для респондентов одинаково важны и благополучная семейная жизнь (брак, дети), и профессиональная занятость.

Вместе с тем, в исследовании не получен ответ на вопрос: совпадают ли эти ориентации с реальным поведением мужчин в семье Насколько в их жизни реализуются представления о желаемом соотношении ролей, а также о предпочитаемом типе внутрисемейного взаимодействия Попытка ответить на эти вопросы была предпринята в следующем обследовании (осень 1999 г., сельское население Новосибирской обл.*), где был сделан акцент на анализе хозяйственно-бытовых ролей в семье. Такое смещение акцента на домашние дела, справедливость их распределения между супругами, различие структуры на разных этапах жизненного цикла и в разных по составу семьях обусловлено тем, что здесь наиболее наглядно проявляются переходные процессы в семейной жизни. Причем под «домашними делами» подразумеваются и уход за детьми, и содержание жилища, и бытовые обязанности, и материально-хозяйственное обеспечение (для сельских жителей работа в личном подсобном хозяйстве).

В англоязычной литературе существуют термины fatherhood, motherhood, придающие теме более «родительский» (демографический, кровнородственный) смысл, и термины fathering, gatekeeping (maternal, paternal), больше характеризующие хозяйственно-бытовые, экономические заботы взрослых по отношению к детям, к семье. Так что изучение гендерных аспектов трансформации хозяйственно-бытовых ролей в семье (fathering, gatekeeping), соответствует логике неразрывности происходящих в семье преобразований.

Актуальным был и анализ современного состояния внутрисемейной жизнедеятельности в сельской местности Сибирского региона, где, возможно, традиционная модель семейной структуры ещё довольно устойчива.

Материалы проведенного обследования (560 сельских жителей Новосибирской обл., репрезентативная выборка) дают основание для следующих выводов:

а) В сельской семье в Сибири на протяжении жизни по крайней мере 2 – 3 поколений (судя по возрастному нивелированию ответов) происходит трансформация социальных норм, регулирующих распределение семейных обязанностей между супругами: семьи 9/10 сельчан могут быть отнесены к переходному типу, в ролевой структуре которого сочетаются черты патриархальности и демократичности.

б) Патриархальный компонент структуры семьи, состоящий в том, что работы по дому и воспитание детей закрепляются за женщиной, а работы * Из-за ограниченности средств на проведение специального полевого обследования мы сочли необходимым и возможным соучаствовать в обследовании бюджетов времени сельского населения. Это обследование проводится регулярно под руководством главного научного сотрудника ИЭиОПП СО РАН д-ра филос. наук В. А. Артемова. В рамках данного обследования мы получили возможность апробировать инструментарий для изучения ролевой структуры сельских семей, соответствующий задачам дипломных и курсовых работ студентов-социологов.

по хозяйству за мужчиной, проявляется почти в половине сельских сибирских семей.

в) Черты демократичности (эгалитарности) ролевой структуры проявляются в следующем:

– отсутствие (противоречивость) точного представления о том, кто является «главой семьи»;

– оба супруга работают вне дома (если не работают, то временно);

– 35 % опрошенных мужчин-отцов занимаются воспитанием детей практически наравне с матерью;

– ещё 9 % опрошенных мужчин можно отнести к типу «отецвоспитатель», т. к. их вовлеченность в воспитательный процесс бльшая, чем у матери, а также высока степень участия этих отцов в выполнении домашних работ;

– значительная часть опрошенных женщин (40%) высказывает неудовлетворенность принятой в их семьях «традиционной» моделью распределения семейных обязанностей;

– ролевые ориентации, предпочтения сельских мужчин и женщин отличаются большей демократичностью (эгалитарностью) по сравнению с реальным распределением и ведением семейно-бытовых обязанностей;

г) Сельские мужчины более привержены «традиционным» семейным взглядам, оценкам, ролевым ожиданиям (по сравнению с женщинами).

Очевидно, что ограниченные возможности «встроенного» инструментария, специфика выборки бюджетного обследования и другие методические проблемы позволили ответить только на небольшой круг исследовательских вопросов. Однако ясно, что полученные данные показывают заметные сдвиги в семейном сознании и поведении сельских женщин и мужчин. Стабильность института семьи независимо от форм супружеских союзов, укрепление норм мужской ответственности за детей (в контексте распространения постмодернистских ориентаций «на другого») может стать основой более спокойного отношения общества, а затем и законодателей к современным моделям брака, семьи.

ЛИТЕРАТУРА Аргай М. Психология счастья. М.,1990.

Белов В. Распределение обязанностей в семье: элемент потенциальной стабильности брака: Курсовая работа, 3 курс, научный руководитель канд.

экон. наук Михеева А. Р., кафедра общей социологии, ЭФ НГУ, Новосибирск, 2000.

Бердяев А. Н. Русская идея // Основные проблемы русской мысли XIX века и начала XX века. Париж, 1971. С. 108 – 157.

Ваганов Н. Н., Алленова И. А. и др. Работа с мужским населением по планированию семьи (Медико-социальный аспект) // Семья в России, 1996.

№ 2. С. 92 – 101.

Вишневский А. Г. Современная семья и идеология // Свободная мысль, 1993. № 11. С. 110 – 120.

Волков А. Семья как объект демографии. М., 1986.

Ганжин В. Отец и дочь (о психологии современного отцовства) // Отец в современной семье. Вильнюс, 1988. С. 75 – 84.

Голод С. И. Сексуальное поведение и субкультурная дифференциация полов // Социологический журнал, 1994. № 4. С. 127 – 133.

Горелов В. Роль отца в современной семье (на примере Новосибирской области). Курсовая работа, 3 курс, научный руководитель канд. экон. наук А. Р. Михеева, кафедра общей социологии, ЭФ НГУ, Новосибирск, 2000.

Девис К. Прекращение браков в США // Развод. Демографический аспект / Пер. с англ. М.: Статистика, 1979. С. 108 – 127.

Добровольская В. М. Социокультурные различия смертности мужчин и женщин России // Женщина и свобода. Мат-лы междунар. конф. М., 1994.

С. 147 – 151.

Думбляускас В. О понятии отцовства // Отец в современной семье.

Вильнюс, 1988. С. 134 – 138.

Зиммель Г. Содержание жизни: Избранное. Соч. В 2 т. М., 1996. Т. 2.

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.