WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

В третьем параграфе «Инакомыслие революционно-демократического направления (Герцен, Белинский, петрашевцы и др.) и организационные формы его консолидации» отмечается, что особенность этого направления инакомыслия заключалась не только в том, что его представители распространяли свои взгляды в российском обществе (как, например, либералы – славянофилы и западники), но и определенным образом консолидировались в организационном плане, создавая предпосылки для последующего формирования в России оппозиционно-революционных организаций (например, Герцен и Белинский предпринимали шаги по развитию оппозиционных печатных изданий, а деятельность петрашевцев можно расценивать как прообраз будущих политических партий). Далее подробно излагаются воззрения об общественном и государственно-правовом развитии указанных представителей радикального инакомыслия. Так, затрагивая проблему формы государственного управления, Герцен отмечает, что представительная республика является переходным этапом от монархии к социальной республике, но вместе с тем отмечал, что монархия гораздо лучше представительного правления. Герцен полагает при этом, что тип монархии – это «отец, пекущийся о детях»; тип республики – «свободная артель, братья», имеющие одинаковое участие в правлении. Другой важный критерий сравнения – наличие или отсутствие «священного, неприкосновенного авторитета», который характерен для монархии в отличие от республики. Сле дующим критерием сравнения является «разум». Наличие последнего обязательно для республики; его отсутствие означает, что республика еще находится в развитии. В монархии вместо разума и способностей каждого человека необходимо управление, потому что подданные (которых держат за «недорослей и дураков») еще не способны к республиканскому политическому режиму. При этом монархия основана на «дуализме», причина которого в том, что народ никогда не может «совпасть с правительством». Отсюда с необходимостью вытекает, что монархия держится на божественном праве, абстракциях. У республики же «нет духовных и мирян, высших и низших, над ней ничего нет, ее религия – человек, ее бог – человек, и нету бога кроме него». Еще одним критерием сравнения указанных форм правления Герцен также считал систему административно-территориального устройства. В целом же Герцен отдает предпочтение демократическому режиму, но при этом делает оговорку, что не только монархия или политическая республика, но и республика социальная может быть нравственно уничтожена. Такой вывод следует из анализа Герценым исторического развития общества и государства. Так, когда революция во Франции была разгромлена, Герцен, глубоко впечатлившись этим событием, над которым много размышлял, констатировал, что революционная теория осталась в стороне, а при этом революционеров было множество: в любом кафе, за десятками столиков заседали они, «значительно и мрачно посматривавшие из-под поярковых шляп с большими полями, из-под фуражек с крошечными козырьками».

Теперь, когда прокатилась волна репрессий, они напоминали Герцену бумажных драконов, «которыми китайцы хотели застращать англичан». Он называет их «хористами революции». Как фон, они присутствуют везде, но ничего серьезного у них почерпнуть нельзя: «В их числе есть люди добрые, храбрые, искренно преданные и готовые стать под пулю. Но большей частию очень недальние и чрезвычайные педанты». Целое поколение демократов сложилось накануне революции во Франции: «Люди с большим самолюбием, но с малыми способностями, с огромными притязаниями, но без выдержки и силы на труд.

Легкость, с которой, и то только по-видимому, всплывают знаменитости в революционные времена - поражает молодое поколение, и оно бросается в пустую агитацию; она приучает их к сильным потрясениям и отучает от работы.

Жизнь в кофейных и клубах увлекательна, полна движения, льстит самолюбию и вовсе не стесняет. Опоздать нельзя, трудиться не нужно, что не сделано сегодня, можно сделать завтра, можно и вовсе не делать». Разгром революции он принял за признак несомненного исчерпания энергии западных народов. И поэтому вся надежда – на «русский социализм», составляющие которого: государство; образованное меньшинство; община; личность; власть. Социализм, по мнению Герцена, имел не классовый, как считали многие радикалы, а национальный характер. При этом особо следует отметить, что залогом русской социальной революции Герцен считал крестьянскую общину, отсутствие развитой частной собственности крестьян на землю, традиции коллективизма, взаимопомощи, артельности в русском народе (К.В. Аршин, А.В. Павлов). В работе затрагиваются также вопросы лондонского этапа жизни и творчества Герцена. Говоря о Белинском, диссертант отмечает, что Белинский, следом за Герценом, соединил идею социализма с идеей революции: «Смешно и думать, что это может сделаться само собою, временем, без насильственных переворотов, без крови». Страстный, порывистый, весь устремленный в будущее, Белинский жаждал скорейшего пробуждения революционного сознания россиян.

Для власти он был опасен тем, что революционные идеи (которые так и не получили последовательного и аналитического обобщения, возможно, по причине ранней смерти литератора) преподносил не через научные положения, а посредством всем доступного литературного языка. Наибольшую известность в рассматриваемом контексте получило его письмо к Н.В. Гоголю от 15 июля 1847 г., где, в частности, Белинский ставит как первоначальные три требования: 1) «уничтожение крепостного права», 2) «отменение телесного наказания», 3) «введение, по возможности, строгого выполнения хотя тех законов, которые уже есть». Если власть на это не пойдет, то остается революция. В этом и состоял ярко выраженный радикализм Белинского. Далее рассматриваются взгляды петрашевцев. Указывается, в частности, что большинство петрашевцев отвергали самодержавный строй и полагали его уничтожить насильственным путем – путем восстания (восстание, вспыхнув на Урале, должно было распространиться на Поволжье и Дон, с последующим движением восставших на Москву). При этом один из петрашевцев – Катенев – считал необходимым физически уничтожить императора. Однако при обсуждении этого вопроса главенствующей стала мысль об изоляции царя, его окружения и других высших чиновников. С другой стороны, интересной представляется идея межнационального сотрудничества в России, которую обсуждали петрашевцы. В этом контексте, например, Петрашевский указывал, что «социализм есть доктрина космополитическая, стоящая выше национальностей – для социалиста различие народностей исчезает, есть только люди». Нельзя не видеть, что это положение будет в дальнейшем использоваться в идейном обосновании Октябрьской революции 1917 г. и дальнейшем деятельности ВКП (б)-КПСС. Однако нужно отметить и то, что указанная мысль среди петрашевцев была дискуссионной. Для Петрашевского и большинства его сподвижников социализм представлялся надклассовой, всеобщей, объединяющей всех людей идеей, и в этом контексте они противопоставляли ее либеральным идеям своего времени, полагая ее идеей корыстно-сословной, но при этом тот Петрашевский не отрицал, например, купечество, то есть идея социализма в понимании петрашевцев сопрягалась с элементами буржуазной системы общественно-государственного устройства, и в этом усматривается некоторая противоречивость такого рода рассуждений, что, впрочем, неудивительно, учитывая, что в то время социалистическое учение в России проходило стадию начального формирования.

Вторая глава «Государственный репрессивный механизм в борьбе с инакомыслием в годы правления Николая I» включает в себя три параграфа.

В первом параграфе «Административно-уголовные запреты в отношении инакомыслящих и ответственность за их совершение» отмечается, что борьбы с инакомыслием властью вводились как административно-правовые, так и уголовно-правовые запреты. Далее последовательно рассматриваются эти группы мер. В части административно-правовых запретов применительно к инакомыслию следует выделить прежде всего цензурные ограничения. В этой связи диссертант подробно анализирует цензурное законодательство. Так, в 1826 г. был принят новый цензурный устав (вместо прежнего от 1804 г.), который был крайне обширен - состоял из 19 глав и 230 параграфов. Более половины глав Устава освещали концептуальные вопросы, организационные основы и структуру цензурного аппарата. Остальные главы были пронизаны стремлением раскрыть способы и методы цензуры разных типов произведений печати.

Основная цель Устава – борьба с «вольнодумными» сочинениями, «наполненными бесплодными и пагубными мудрствованиями новейших времен». Запрещалось печатать статьи о современной политике и рассуждения, в которых заметны мысли «о происхождении законной власти не от бога» и излагаются взгляды, «противные христианской религии». Исходя из этого, предусматривались санкции для владельцев типографий, книгопродавцев и содержателей библиотек – от штрафов (увеличивавшихся после и первого предупреждений) до закрытия предприятия. Среди общественности устав называли «чугунным», который тяжелым прессом придавил печать. Достаточно сказать, что за первую половину XIX века было запрещено 69 книг, из них 45 приходилось на цензурный устав 1826 г. Многие запреты были столь одиозными, что власть решила некоторым образом подправить цензурное законодательство, для чего был разработан и принят новый, несколько смягченный цензурный устав (от 22 апреля 1828 г.). Однако в части политической сферы запреты, напротив, усилились. В частности, было запрещено обсуждать печатно «современные правительственные меры» (по сути власть выходила из области ответственности перед обществом даже на уровне обсуждения ее деятельности). Изменения коснулись преимущественно цензурного аппарата: взамен Верховного комитета и Главного комитета при министерстве просвещения в Петербурге были сформированы Главное управление цензуры и цензурные комитеты в Петербурге, Москве, Риге, Вильне, Киеве, Одессе, Тифлисе.

В состав Главного управления цензуры, помимо представителей от министерств, вошел управляющий канцелярией III Отделения, что однозначно можно расценивать как усиление влияния политической полиции во внутренней политике страны. В дальнейшем имели место противоречивые явления. С одной стороны произошедшие в Европе революционные события (вторя половина 1840-х – первая половина 1850-х гг.) сказались и на цензурном режиме - были запрещены целые разделы знаний для преподавания, установлен строгий контроль за лекциями профессоров, предпринимались попытки насильственного руководства общим направлением преподавания в духе «видов правительства» и казенно-патриотической доктрины. С другой стороны печатные работы, содержавшие оппозиционную идеологию, все чаще находили место на страницах литературных журналов, на которые администрирование, в отличие от образовательных учреждений, распространялось в меньшей степени. В диссертации раскрываются при чины такого противоречия.

В работе отмечается далее, что административный характер носили и решения о переводе по службе в отдаленные места тех лиц, которые проявляли признаки инакомыслия, однако в официальных решения связи с инакомыслием не было (например, в 1841 г. Лермонтов был удален на Кавказ). Затем в работе рассматриваются составы государственных преступлений, установлением ответственности за которые власть также боролась с инакомыслием. В диссертации выявляются основные тенденции развития уголовного права, а анализ составов политических преступлений даются по Уложению о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., где собственно государственным преступлениям посвящен Раздел III Уложения. Так, в ст. 267 Уложения определяется ответственность за такой состав государственного преступления, как составление и распространение печатных сочинений или изображений с умыслом возбудить неуважение к императору как главе государства или к его личным качествам, возбудить недовольство системой управления в стране. Закон предусматривает ответственность не только за оконченное преступление, но и за приготовление к нему. Все соучастники наказывались одинаково – лишением всех прав состояния и каторгой. Виновные только в составлении сочинений или изображений либо только в хранении их наказывались значительно мягче (вплоть до применения к ним ареста от семи дней до трех месяцев и последующего полицейского надзора). В ст. 268-269 предусматривается такое государственное преступление как словесное оскорбление императора. Этот состав был известен и ранее, например в арт. 20 Артикула воинского. Есть и новый состав – повреждение портретов и других изображений императора. Ответственности подлежат и прикосновенные лица – попустители и недоносители. Пьяное состояние преступника (если он действовал без умысла) являлось обстоятельством, смягчающим наказание. Согласно ст. 270 наказываются те же деяния, но совершенные против наследника престола, супруги императора и членов императорского дома. В ст. 271 Уложения предусматривается ответственность за многие деяния, рассматриваемые законодателем как тяжкие государственные преступления, – восстание против государя, заговор, намерение свергнуть его с престола, изменить образ правления, установленный порядок передачи престола по наследству. Под бунтом против власти в Уложении понимается восстание «скопом» (то есть выступление многих людей, подданных государства), подготовленное тайно, заговорщически и сопряженное с насильственными действиями. Виновными признавались как те, кто стоял во главе организации заговора, так и принявшие в нем участие, оказавшие помощь заговорщикам в любой форме, не донесшие о заговоре. Но при общем сходстве с предшествовавшим законодательством статья имеет и существенные особенности: она указывает на такие преступные действия, как намерение изменить форму правления или изменить порядок передачи престола по наследству. Одно из обвинений петрашевцам квалифицировалось как раз по данной норму Уложения о наказаниях уголовных и исправительных. В ст. 273 устанавливается ответственность за письменную и устную антиправительственную пропаганду. Состав преступления определен здесь более современно по сравнению со ст. 267 и с учетом развивающегося протестного движения в России. Печатным изданиям царское правительство в это время уделяло много внимания, на что ранее мы обращали особое внимание. Речь шла и о борьбе с распространением демократической печати, издаваемой русскими эмигрантами на Западе, с распространением сочинений, про кламаций, подготовленных в тайных кружках. Помимо Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. в рассматриваемый период уголовноправовые нормы содержались и в ряде других правовых актов, распространяющих свое действие на определенные категории лиц (Устав военно-уголовный 1839 г. как составная часть Свода военных постановлений, Свод морских уголовных законов 1851 г., Сельский полицейский и сельский судебный уставы 1839 г.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.